Неуправляемые города

Помните, я рассказывал про барселонские модульные школы и пытался рассуждать, хорошая ли это практика? Понятно, что я на это смотрю не как архитектор, но всё равно ощущаю нехватку серьёзного разговора о том, как должны выглядеть современные российские школы. Как раз для архитекторов и образовательных экспертов в эту пятницу, 7 марта в 17:00 пройдёт дискуссия «Разговор с архитектором: что нужно менять в проектировании школ». В России делают хорошие и интересные проекты. Но, как и во многих других сферах, вокруг них не вырастет «грибница»: они не становятся центрами компетенций, нет серьёзной инфраструктуры для обмена опытом. Но задел хороший. Тем более, что ключевым спикером заявлен гендиректор ГК «ИМАГО», специализирующейся на проектировании именно образовательных учреждений. Подключиться к дискуссии можно, написав на info@pltf.ru.

В отличие от Барселоны, Мадрид не особо известен экспериментами с городской планировкой. Но там тоже грезили передовыми дизайнами среды. В 1882 году городской планировщик Артуро Сориа впервые предложил концепцию линейного города, ныне нам больше известного по советским проектам 1920-х годов и саудовскому мегапроекту «Линия». Главной осью города должен был стать трамвай. Это одновременно и передовой (по меркам времени) транспорт, позволяющий быстро перемещать людей по оси, и средство уравнять цены на недвижимость на всём протяжении города. Единственное, что на них должно было влиять — удалённость дома от трамвайных путей. Но это открывало и возможности: более дешёвая земля позволяла легче реализовать идеи города-сада. Проект во многом стал делом его жизни. Сория даже основал собственную девелоперскую компанию, скупил с партнёрами землю к северо-востоку от Мадрида и действительно начал реализовывать проект. В 1910 году город был официально открыт. По пути он оброс театром, цирком, парком и спортивными сооружениями. Экономические трудности не дали взлететь так высоко, как планировалось, но это чуть ли не единственный реально хотя бы частично построенный линейный город. Сейчас он уже не изолирован от остального Мадрида лесами и полями, но на картах всё ещё узнаваема планировка, сам город выделен в отдельный район Мадрида Сьюдад-Линеаль. Также на главной улице, названной в честь Артуро Сория, не сохранился трамвай, поскольку вся трамвайная система была ликвидирована в 1972 году. А вот часть изначальной застройки сохранилась, и даже попала под охрану города.

О чём я и говорил. Выкупив один дом, получивший медийную огласку, мэрия тушит пожар детским ведёрком. Но этот подход не масштабируешь на весь город, когда только в одном районе 232 таких дома. Барселона в целом движется к «социализации» недвижимости. Прошлая мэр ввела норму, по которой 30% квартир в любом новом или капитально отремонтированном доме отходит под социальное жильё. И сейчас в городском совете как раз идёт баталия по вопросу отмены или сохранения этой нормы. Но ведь проблема, повторюсь, не только в том, что выселенным людям негде будет жить. Тут поднимается гораздо более основательный вопрос: а почему они вообще куда-то должны переезжать? Дать удовлетворительный ответ можно только ещё более жёсткими регуляциями. А это уже конфликт с серьёзным бизнесом, который только-только был преодолён. Классический пример wicked problem — куда ни кинь, всюду клин. Обратная сторона возобновления диалога со всеми акторами городской жизни это то, что не выйдет удовлетворить всех в равной мере.

Ассоциация жителей Эшампле в Барселоне подсчитала, что на территории района находятся 232 «дома Орсола» и все они принадлежат одному собственнику. Также в отчете ассоциации говорится, что с 2016 по 2024 год 10 000 жителей Эшампле были вынуждены покинуть свои квартиры из-за того, что они переформатированы под туристические апартаменты. Это так называемые «невидимые выселения», когда жильцы покидают квартиру из-за изменений условий контракта или из-за угрозы судебного преследования. При этом число квартир для массового туризма растет: уже сейчас 70% квартир сдаются в сезонную аренду. #bcn

Драматичная история противостояния развернулась в Барселоне. Вы, наверное, слышали про проблему «окупас» — нелегальных жильцов в чужих квартирах. Но бывает так, что «окупасом» становишься не по своей воле, и даже не покидая своего жилища. В такой ситуации оказался учитель Жозеп Торрент. Дом Орсола в центре Барселоны, где он прожил 24 года в арендованной квартире, выкупил инвестиционный фонд Lioness Inversiones. Выкупил с очевидной целью: выгнать жильцов и переформатировать здание под краткосрочную туристическую аренду. Если старые арендаторы платили по 600-800 евро в месяц, то от новых хотели почти 2,5 тысячи. Первым под выселение как раз попал Жозеп, которому отказали в продлении контракта. Но план дал сбой, когда учитель просто отказался покидать квартиру. Более того, попытка выселения была сорвана митингом. Разрешилось всё неожиданно: барселонская мэрия и НКО Hàbitat 3 совместно выкупят дом у инвесторов. Частью квартир будет управлять НКО, часть пополнит городской фонд социального жилья. Случаи, подобные этому, несут в себе большой идеологический конфликт. Почему у безликих финансовых организаций и туристов оказывается больше прав на город, чем у самих жителей города? Если мы стремимся к открытому, демократическому обществу, то это очевидный отход от него. С другой стороны, в Испании уже была попытка заставить собственников держать ренту на уровне значительно ниже рыночного. Это ожидаемо кончилось тем, что дома пришли в негодность. Ведь на поддержание и ремонт дома собственник берёт из своего кармана, а его инфляция не щадит. Да и финансово не сможет мэрия тушить каждый такой пожар, выкупая целые многоэтажные здания. Не случайно одним из главных лозунгов местных левых на выборах стало «право на жильё». Это тяжёлая проблема, не имеющая оптимального экономического решения.

Удивительное дело, барселонцы устали от партисипации. По крайней мере, такое мнение я услышал от одного каталонского урбаниста, работающего с соучаствующими практиками. Но если копнуть чуть глубже, то разобраться в проблеме довольно просто. В городе есть категории проектов, где партисипация жителей юридически обязательна (привет моим потугам подготовить подобный законопроект для Москвы). А есть все прочие проекты, где партисипация фактически обязательна. В общем, людей собирают по вопросам и детской площадки, и трансформации доброй части города. Но в самом процессе партисипации очень большую роль играют технические эксперты и архитекторы, готовящие проекты. В итоге, возможные изменения загоняются в относительно узкие рамки. При этом, партисипация уже тесно вплелась в городскую культуру Барселоны. Люди ожидают от города консультации с ними и возможности высказать мнение, предложить решение, подать инициативу. Но фрустрацию вызывает разница между широтой партисипации и её глубиной.

Раз уж Гренландия вдруг стала столь актуальной темой, то поделюсь интересным рассказом про датскую «реновацию» жилья на далёком острове. Хорошо показано, что жилищная политика — тоже политика. И датчане это отлично понимали, субсидиями формируя у местного населения новую культуру быта, которую способна переварить датская государственная система. https://t.me/archizba/510

Осенью прошла новость о глубокой реконструкции здания СЭВ, некоторыми приравниваемая к сносу. Из здания, где расположены ведомства московской мэрии, собираются сделать многофункциональное что-то с «конференц-залом, фитнес-клубом и детским досуговым центром». А вот обратный пример из Брюсселя: в бывшие башни Всемирного торгового центра въехало фламандское правительство. Процесс, правда, был схожий: чтобы соответствовать новым требованиям, башни почти целиком перестроили, разобрав до несущих конструкций, а их сами соединили новой правительственной пристройкой. Да и без смешанного использования не обошлось. В комплексе разместили даже апартаменты с отелями, поскольку главная претензия к корпоративной цитадели была в отсутствии какой-либо нормальной жизни в её районе. А так у разных категорий людей разный распорядок дня и интересы, что оживляет округу. Правда, в одном лифте чиновники с туристами не пересекутся. Хотели бы там работать? А жить?

В мае у The Architectural Review (кстати, до 6 января все статьи журнала доступны на сайте без пейвола, пользуйтесь!) вышел номер про демократию, а руки дошли до него только сейчас. Я уже писал, что люблю этот журнал за погружение архитектуры в социально-политический контекст. Здание редко там рассматривается отдельно от своего окружения. Интересно, как историк Ян-Вернер Мюллер ломает голову над тем, что вообще такое демократическая архитектура и как она выражается «в камне». В материалах? Но превозносимая многими буквальная прозрачность стеклянных зданий (вспомним полицейские участки в Грузии) парадоксальным образом превозносилась и Муссолини, заявлявшем, что «фашизм — это стеклянный дом, в который каждый может заглянуть». Тоже буквально: бывшее отделение партии на озере Комо, белоснежное, обильно остеклённое, с первыми в Европе автоматическими дверьми, должно было символизировать взаимодействие народа и партийного руководства. В процессах? Но сейчас каждое бюро заявляет о демократичности своего дизайна, даже если работает над сомнительным мегапроектом. Это стало пиар-особенностью: как верно подмечают в журнале, «архитекторы не просто продают проекты — они продают проекты с историей и посредством истории». И всё же архитектура тесно связана с демократией даже на уровне восприятия людьми. Почему-то модернистское здание парламента в Бангладеш стало для местным самостоятельным символом демократии, а вот офисные здания Евросоюза не вызывают вообще никаких чувств. Я и сам был несколько разочарован визуалом Европейского парламента, когда был там. Оно впечатляет размерами, но не создаёт ощущения святая святых европейской демократии. Само здание органа власти, видимо, должно быть монументальным. Всё буквально держится на том, производит ли архитектура нужный «вайб». В чём я точно соглашусь с Мюллером, так это в том, что люди очень любят площади. Демократическое чувство возникает тогда, когда сам дизайн приглашает людей собираться, коммуницировать и задавать вопросы. Когда показывает, что демократия — это улица с двусторонним движением. Архетип агоры, римского форума и вече воспринимается всеми без лишних объяснений.

Моим «Неуправляемым городам» повезло попасть в предновогоднюю подборку урбан-каналов, за что сердечно благодарю составителя Даниила Воронина. Для меня разнообразие тематик каналов из списка — подтверждение того, что город слишком многогранная штука, чтобы сводить его до какой-то одной дисциплины. И здорово, что все эти разные взгляды освещает столько людей. ✹ Вороньи мысли @dnlvrnn — канал про урбанистику, личном опыте городских проектов и происходящем в мире. ✹ ReuseArch @ReuseArch — канал про «архитектуру повторного использования»: редевелопмент, адаптация, реставрация и прочее ✹ urbanoise @urbanoise — саундтрек нашей повседневности. Здесь о том, что нас окружает каждый день: улицы, здания, детали, которые мы часто не замечаем. ✹ Лена Пудова. Ваша ЛП @elenpudova — все о урбанистике: конкурсы, воркшопы, новости и непрошенное личное мнение ✹ Mid-Century, More Than @midcenturymodern — единственный русско-английский канал о модернизме (в том числе пре- и пост-) в архитектуре, дизайне и культуре ✹ Velonation @bike2coffee — если интересуетесь велотранспортом в Москве, России и других странах мира ✹ Ехал Грека по проспекту | про город @greka_progorod — урбанистика для всех: благоустройство, искусство, доступная среда, люди и личное мнение автора ✹ Архитектор на каникулах @archinholy — архитектурные заметки о работе и жизни действующего средового архитектора в Санкт-Петербурге (и не только). ✹ Благоустройство городской среды: ландшафт, дизайн, архитектура @raketainspaces — как сделать город комфортным дли жизни и создавать качественные проекты благоустройства. ✹ Нейро Отличник @NeuroOtlichnikArch — канал архитектора, исследующего нейросети: примеры реальных проектов и концепции зданий будущего. ✹ Низкопольные поезда, средние платформы @ru_lf_train — простыми словами о безопасной и доступной среде на железных дорогах ✹ Форма и хаос @formandchaos — канал дизайнера-урбаниста про городские визуальные коммуникации, цифровые продукты, преподавание и научную работу ✹ КошкинГород @koshkingorod — канал о велоинфраструктуре, ОДД, городских транспортных системах, велотуризме, оценке проектов и разборе решений. ✹ Неуправляемые города @ungovernable_cities — канал политолога и студента докторантуры о городском управлении, гражданской партисипации. ✹ ЭБ|Экоориентированное благоустройство @Eco_Blago - канал про экологичный подход к благоустройству, учитывающий адаптацию к изменению климата Подписаться!

Менеджмент управленческих сетей Вернусь к своим баранам академическим текстам. Один из главных вопросов для управленческих сетей — это их эффективность. Очень сложно измерить эффективность настолько гибких и горизонтальных связей. Да и метрики могут быть очень разные. В моём тезисе, эффективность сильно увязана с включённостью в работу простых горожан, поскольку я оцениваю их инклюзивность как института. Но для госуправления куда важнее практические результаты. Тут основная задача, как отмечают трое исследователей сетей — это их менеджмент. Ева Соренсен и многие другие исследователи, эффективность сетей это открытый вопрос, и результат зависит от способности властей компетентно осуществлять метауправление (о том, что это такое, я писал ранее). Есть много стратегий менеджмента сетей. Авторы статьи выделяют примерно четыре типа (на деле больше и сложнее): ✹ «соединение», активация и деактивация акторов (для начала надо найти нужных сети участников с ресурсами, затем — выкидывать неэффективных); ✹ изучение целей и воззрений акторов; ✹ «притирка» акторов друг к другу через консультации и договорённости; ✹ установка общих правил поведения. Гипотеза авторов была в том, что чем больше менеджерских стратегий использовано, тем эффективнее сеть. И она довольно ожидаемо подтвердилась на примере экологических проектов: действительно, чем лучше управлять, тем лучше результат. Но какие стратегии показали себя лучше всего? По методике анализа самих же исследователей все четыре стратегии статистически значимы для результата. Но всё же наиболее значимой оказалась стратегия «соединения». Думаю, что это вполне закономерно: если в самом начале посадить решать проблему наиболее значимых и ресурсных акторов, то при любом качестве управления их общий «выхлоп» будет выше, чем от не имеющих никакого влияния на происходящее. Но для того, чтобы собрать команду мечты, у самого менеджера должны быть соответствующие способности и компетенции.

Наткнулся на любопытную колонку в NYT из 2017 года. В ней автор предлагает изменить наше отношение к большим «либеральным» (в американском значении слова) городам. Привычное отношение к мегаполисам это взгляд на них не просто как на машины роста, а как на локомотивы развития всей страны. В этом плане США не сильно отличаются от России, там тоже много экспертов с подобными мнениями. И вот, в этой статье вдруг звучит предложение: а давайте мы эти локомотивы разобьём? Это правда, что они двигают экономику, но ведь и минусов у них не меньше. Они недоступны для среднего класса, опираются на субсидии, все производимые там инновации стремятся сократить рабочие места. Туда стекаются богатые и образованные со всей страны, образуя свои элитные сообщества. Политолог Чарльз Мюррей придумал для подобных городов термин «super ZIP»: американские богатства настолько концентрированы, что их буквально можно разглядеть на карте почтовых индексов страны. Автор заявляет: «Мы должны относиться к либеральным городам так же, как либералы относятся к корпоративным монополиям — не как к активам, способствующим росту, а как к трастам, которые концентрируют богатство и власть и строят заговоры против общественного блага». В этом есть своя правда. Считается за плюс, что политические столицы Америки — небольшие городки. Вот только полумиллионник Вашингтон всё равно богатейший город страны. Колумнист считает, что реформировать города уже поздно. Он предлагает буквально разбить их административными и финансовыми мерами: разнести федеральные учреждения по всей стране, налогами стимулировать открытие кампусов элитных университетов в провинции, перенос крупных НКО и компаний в места с низкими доходами и т.д. Сложно сказать, насколько это реалистичный план. Кажется, такие переносы планировали уже не раз, и пока без особого успеха. Но сам конфликт между мегаполисами (как единственными реальными экономическими центрами) и всем остальным действительно существует. К тому же, мегаполис перестаёт выполнять свою функцию как города — сообщества горожан, направленного на общее благо. Жить в машине роста в качестве её ресурса не понравится никому.

А вот город, у которого реально есть все шансы стать пятнадцатиминутным: Таллинн. Прежде всего, за счёт своего размера, в городе живёт всего 457 тысяч. Такой масштаб легче охватить, в отличие от мегаполиса вроде Парижа. Потому что пятнадцатиминутный город, если браться за него всерьёз, требует колоссального объёма планирования. Париж, даже в самом узком смысле (исключительно сам муниципалитет) — это двухмиллионный город, перестраивать его, а главное, поддерживать, работа сложная. В принципе, Таллинн уже сейчас во многом пятнадцатиминутный. Но в следующем году город начнёт создание «единой пространственной концепции», в которую войдут не только проекты перепроектирования улиц, но и планирование (социальной) инфраструктуры, чтобы улучшить её доступность для жителей. Интересно, что из этого выйдет. Всего в бюджете запланировано 6,1 миллиона только на расходы в сфере городского планирования. То есть, на «отрисовку» Таллинна, полагаю, денег вполне хватит. А вот вопрос реализации планов — это действительно затратная и долгосрочная программа.

Помните, я рассказывал о сложной политике вокруг объединения двух половин барселонской трамвайной системы? Так вот, на днях заложенный ещё при предыдущем мэре участок, наконец, открыли. Три станции обошлись городу в 100 миллионов евро, но ожидается, что они ежедневно будут перевозить 24 тысячи человек и сократят трафик на 2 тысячи автомобилей.

Со Всемирным днём урбанизма! По случаю праздника напоминаю, что урбанистика — это не только тротуары и лавочки, но и вся сложная городская машинерия. Взять тот же Париж. Я часто привожу его в пример как лаборатории урбанистических решений, которые и мне самому очень нравятся. Но за «булочными на углу» и озеленением нельзя забывать и о проблемах безопасности и социального расслоения. Иначе, как пишет коллега, фирмам придётся конвоировать работников под охраной, опасаясь нападений на них.

Наверняка вы уже слышали про трагедию в Валенсии. Две сотни погибших в чуть ли не самом мощном в истории Испании шторме. Валенсийская катастрофа — очень политическая. Такое число жертв буквально связано с ошибками политиков и чиновников, копившимися на каждом шагу. Для начала: испанское госуправление чрезвычайно раздроблено. Зачастую многие функции в нём дублируются на государственном, региональном и даже муниципальном уровне. Как, например, три отдельных барселонских полиции (не считая гвардии!). По идее, такая конструкция должна придавать системе гибкость, но в шторм произошёл полный разлад коммуникации между, кажется, вообще всеми. Значительная доля ответственности находится на консервативном региональном правительстве. Оно изначально пренебрегло сообщениями метеослужбы и не разослало вовремя предупреждения жителям. А когда масштаб оказался понятен, противопоставить стихии оказалось нечего: ранее оно само распустило свою службу спасения ради экономии. Но вторая проблема децентрализации — никто не может сделать и шага без разрешения другого. когда стало понятно, что в регионе никто ничего не может поделать, на помощь поспешили и испанские силы, и каталонские соседи. Каталонцам региональное правительство... запретило въезд (чистая политика). Но и армейские спасатели тоже не могли попасть в регион без запроса его руководства. Валенсийцы утверждают, что отправили всё вовремя, но в армии настаивают на запоздалой реакции. Дошло до того, что в одном из местечек первыми прибывшими спасателями оказались французские пожарные. Им испанские регионалы не указ — сели и поехали. Но все эти политические манёвры дорого стоили. В общем, преступные просчёты случаются, но валенсийское правительство оказалось неспособно даже просто скоординировать дальнейшую работу. В итоге, штаб по ликвидации последствий возглавили лично Его Величество и премьер-министр Испании.

Тоже выскажусь о слухах об укрупнении районов Москвы. Как говорили коллеги, пока что это действительно слухи, как минимум, общественности неизвестно ни о каких конкретных планах. Но вообще дискуссии об укрупнении много уже много лет. Помню рассуждения об этом десятилетней давности (ссылка, к сожалению, утеряна), наверняка есть старше. И часто она ведётся как раз с точки зрения усиления местного самоуправления в Москве. Можно предположить, что укрупнение повышает агентность. У московских префектов уже сейчас есть чуть ли не собственные неофициальные замы по внутренней политике, де-факто префектура это мощный орган, но довольно специфический. И крупный район-муниципалитет может повысить свой статус даже в существующей системе. Агрегируя больше ресурсов, привлекая специалистов получше. А вот муниципалитеты небольшого размера в случае разморозки московской политики и даже ликвидации управ всё равно не смогут прыгнуть выше головы. Я приводил пример раздробленного Лондона, но там всё же 33 муниципалитета, а не 146. И даже им приходится объединяться с соседями для, например, вывоза мусора. Тут важно оговориться: как отмечает Замятин, ещё не факт, что за укрупнением районов пойдёт такое же укрупнение муниципалитетов (а в Москве это разные, но расположенные в одних и тех же границах сущности). Хотя я склоняюсь к тому, что для простоты московские власти не станут создавать «матрёшку». Другой вопрос, что произойди укрупнение сейчас, оно сделает всё, чтобы институциональный дизайн вообще никак не способствовал самостоятельной работе больших районов. В этом один из парадоксов Москвы: понимание, что на местах кто-то должен выполнять работу, сочетающееся с нежеланием им эту работу доверять. Как всегда, эффекты будут зависеть от того, кто и под какие нужды реализует реформу.

Хотя я часто критикую аспекты городского (и не только) управления, всё же критика — не самоцель, а желание помочь в силу своих возможностей. Поэтому, не прохожу мимо и правильных идей. Вот, московские власти обещают городу шесть новых центров экономической активности. И это, конечно, хорошее решение, Москва по-прежнему слишком моноцентричный город. Но помните, как ещё в 2013 году для Московского урбанистического форума выпустили большое междисциплинарное исследование «Археология периферии»? И ведь делали его с заделом на то же самое желание вынести активность за пределы центра города. За 11 лет мы продвинулись от исследования потенциала развития московской периферии к очерчиванию контуров этого развития (и даже, может, не в первый раз). С одной стороны, я могу понять, что перестройка мегаполиса не проводится за пятилетку в четыре года, но как будто бы приоритет уже не на результате, а на самом процессе. Ещё один аспект: исследование, хотя и никогда не являлось основой официальной политики, всё же постулировало, что «развитие для нас — это ни в коем случае не новое строительство». Московские окраины таят в себе больший потенциал, чем просто земельные участки. Нынешняя же политика сосредоточена на строительстве миллионов квадратных метров под предприятия, офисы, жильё. Экономика экономикой, но технократичность решений — главный риск всех масштабных градостроительных проектов. Если бы строительство срабатывало само по себе, то корейский умный город Сонгдо не стоял бы пустым. Да, в Москве офисы пустовать не будут, тем более, что сейчас доля свободных помещений на минимуме. Но всё же децентрализация мегаполиса не достигается исключительно строительством помещений для бизнеса. Если мэрия всерьёз взялась за реформирование окраин, то необходима большая социально-экономическая стратегия, соединяющая в себе все аспекты. Здесь строим это, оно влияет на местность так-то, нужно договориться с теми-то. Оно будто бы существует по отдельности, но за деревьями не видит леса. И точно недопустимо мало интересуется теми, на кого непосредственно влияют все эти грандиозные изменения — москвичами.

А вот коллеги заметили ещё одну важную деталь проекта муниципальной реформы: главы самоуправлений смогут быть отстранены главами регионов. То есть, не просто так я говорил про вертикальное управление. Не только бывшие поселения становятся территориальными «ответвлениями» окружной администрации, но и сами округа де-факто становятся тем же для областей. Если кто-то кого-то может уволить, то это — отношения начальника и подчинённого. Забавно, но и здесь можно возразить зарубежным опытом, который меня в своё время сильно удивил. Если помните, в Риге был мэр Нил Ушаков. В 2019 году мэр попал в опалу правительства страны. Обнаружение коррупции в закупках городского транспорта совпало с его нежеланием передавать контроль над Рижским портом из рук города государству. И мэра крупнейшего города страны отправили в отставку... распоряжением министра охраны окружающей среды и регионального развития Латвии. Тогда у меня даже в голове не укладывалось, как министр может вот так увольнять избранных глав местных самоуправлений. А может, оказывается. И вроде бы всё равно считается, что латвийское местное самоуправление соответствует европейским стандартам. Хотя практика таких разборок совершенно не позитивная, и не хотелось бы её переноса в Россию.

Надвигающаяся муниципальная реформа — это очень большое потрясение для местного самоуправления в России. Ликвидируется двухуровная система район  «район — поселение», а все поселения бывшего района сливаются в гигантские «муниципальные округа». Не поймите неправильно, укрупнение муниципалитетов не особая российская забава. Похожий процесс, например, со скандалами и протестами прошёл в Эстонии. В 2017 году там сократили число самоуправлений с 217 до всего 79 городов и волостей. До того объединения прошли в Латвии. Это очень простая бюрократическая логика: чем меньше администраций, тем больше денег у каждой из оставшихся. Чем больше денег, тем больше они смогут потратить на жителей и развитие территорий. Что особенно чувствительно, если число жителей лишь сокращается. Опять же, это большая проблема многих небольших и опустевших испанских муниципалитетов, ничего уникального. Но закон закону рознь, и вопрос в деталях и целеполагании законопроекта. Новая российская система создаётся для удобства вертикального управления и распределения средств. Это, повторюсь, понятная оптика, приоритизирующая видимые из центра макропроекты (их полагаю, действительно станет проще реализовывать). И в ней как-то забывается, зачем вообще существуют муниципалитеты, и почему их столько. Их эффективность измеряется близостью к гражданам. А в условиях русских просторов этой близости становится сложно ожидать. Ликвидировать двухуровневую систему можно, если очень хочется. Но смотрите, как это сделали в Эстонии: укрупнив волости, они ликвидировали администрации уездов (местный «областной» уровень). Разделили полномочия между самоуправлениями и государством. Это альтернатива работает и для России: вместо ликвидации поселений, ликвидировать районы. Да, в качестве компромисса можно пойти на слияние части поселений, но в итоге это такой подход скорее усилил бы местное самоуправление. В конфигурации, предлагаемой законопроектом, достигается скорее обратный эффект.