Поступаем… (поступление в театральный)

Факт! Вот что больше всего волнует меня в этом году - Индивидуальность. Энергия творческой личности. Чтоб «с первых нот отличали». Над этим и буду работать сам и с учениками.

Для тех, кто в Питере - это топ. Лучше я не знаю. Да и удаленно тоже отличный вариант. ❤️

ВНИМАНИЕ НАБОР В ОЧНУЮ ГРУППУ В ПИТЕРЕ ДЛЯ ПОДГОТОВКИ К ПОСТУПЛЕНИЮ В ТЕАТРАЛЬНЫЙ 27 АВГУСТА, С 12 ДО 16 состоится занятие-набор очную группу Запись: @vo1rider «Если собрался драться под дождем, тренироваться нужно в бурю» Меня зовут Данила Пикалов. За два года моей работы 9 учеников поступили в театральные вузы Москвы, Петербурга и Ярославля, 7 из них на бюджет. Частая причина, по которой абитуриент не поступает это не программа. Проблема чаще в актерских навыках: сценической свободе, внимании, энергии, вкусе и, главное, в личности, которая стоит за всем этим. Чтобы поступить, вы должны вырасти актерски, а не чтецки. Мой подход отличается от обычной работы с педагогом. За занятие вы фактически проживаете один день театрального института: - пластика и физическая подготовка - речь и голос - актерский тренинг - наблюдения и этюды - прослушивание программы - подробный разбор всей работы с большим количеством обратной связи Я называю это нулевым курсом театрального. Я работаю вместе с Кирой Денисовной, педагогом моей мастерской. Её сильная сторона — индивидуальная работа: она умеет увидеть суть человека, найти его сильные стороны и проявить их в программе. Отдельно она очень точно работает с программой и помогает найти в ней именно ваши проявления. Сам я постоянно учусь у неё и считаю её выдающимся педагогом и актрисой. И ещё важное. Если кажется, что времени до поступления ещё много — вы ошибаетесь. Чем раньше вы создадите вокруг себя условия для роста, тем сильнее успеете вырасти. В поступлении редко решает одна удачная программа. Решает то, каким человеком, с каким актерским аппаратом, с образом мыслей вы пришли. Я хочу работать с абитуриентами, которые действительно намерены поступить. Не с теми, кто решил «попробовать, а там посмотрим», а с теми, кто готов серьёзно работать ради поступления. Сделать все ради поступления. Вам может быть страшно. Вы можете не понимать, получится ли. Это нормально. Но если вы чувствуете, что театр и кино — ваше, нужно направлять силы на то, чтобы быть в профессии, а около неё НАБОР — 27 АВГУСТА, С 12 ДО 16 Запись и подробная информация: @vo1rider СТОИМОСТЬ 1000р Занятия проходят каждое воскресенье с 15:00 до 21:00. Стоимость одного занятия — 3000 р.

Если Вы читаете и преувеличиваете их смелыми замыслами, Вы не лучше политиканов, презираемых Вами. Вы просто размахиваете флагом и недостойно призываете к чему-то вроде эмоционального патриотизма. Представляйте слова как науку, а не как искусство. Это доклад. Вы выступаете перед собранием Клуба путешественников Национального географического общества. Эти люди знают всю опасность восхождений в горы. Они оказывают Вам честь, считая это доказанным. Если вы будете их учить -- это оскорбление их гостеприимства. Расскажите им о высоте горы, о снаряжении, которым Вы пользовались, точно обрисуйте поверхность, сколько ушло на её измерение. Не стремитесь к тому, чтобы люди открывали рты от удивления и вздыхали. Их открытые рты и вздохи будут вызваны их оценкой события, если оно того стоит, но не Вашей. Они будут вызваны статистикой, а не дрожанием Вашего голоса или движением рук в воздухе. Они будут вызваны фактами и Вашим скромным присутствием. Остерегайтесь приукрашивать. Не бойтесь быть слабыми. Не стыдитесь усталости. Вы хорошо выглядите уставшим. Вы выглядите так, будто можете продолжать вечно. Теперь идите в мои объятья. Вы -- отражение моей красоты.

Леонард Коэн Как читать стихи Возьмём слово "бабочка". Чтобы его сказать, не нужно, чтобы Ваш голос весил меньше унции или обладал маленькими крыльями. Не нужно придумывать солнечный денёк или поле нарциссов. Не нужно быть влюблённым или любить бабочек. Слово "бабочка" -- это не настоящая бабочка. Есть слово, и есть бабочка. Если Вы путаете эти две вещи, люди имеют право над Вами смеяться. Не предавайте слову слишком большого значения. Вы хотите сказать, что любите бабочек больше, чем кто-нибудь ещё или прекрасно понимаете их природу? Слово "бабочка" - это просто информация. Это не удобный случай для того, чтобы летать, парить в воздухе, помогать цветам, символизировать красоту или хрупкость или каким-либо способом играть роль бабочки. Не разыгрывайте слова. Никогда не разыгрывайте слова. Не пытайтесь оторваться от пола, когда говорите о полётах. Не закрывайте глаза и не наклоняйте голову в сторону, когда говорите о смерти. Не сосредотачивайте на мне свои горящие глаза, когда говорите о любви. Если хотите впечатлить меня, когда говорите о любви -- спрячьте руку в карман или под одежду и поиграйте с собой. Если амбиции и жажда оваций побудили Вас говорить о любви, научитесь не унижать себя или предмет разговора. Какого выражения требует эпоха? Эпоха вообще не требует какого-то выражения. Мы видели фотографии понесших утрату азиатских матерей. Нас не интересует агония Ваших невнятно говорящих органов. Нет ничего такого, что Вы можете изобразить на лице, сопоставимого с ужасом этого времени. Даже не пытайтесь. Вы лишь заслужите презрение тех, кто глубоко прочувствовал это. В кинохронике мы видели людей, затронутых высшей степенью боли и беспорядка. Все знают, что Вы хорошо питаетесь, Вам даже платят за то, что Вы там стоите. Вы играете перед людьми, пережившими катастрофу. Поэтому Вы должны быть очень тихим. Говорите слова, излагайте факты, отступайте. Все знают, что Вам больно. Вы не можете рассказать аудитории всё, что знаете о любви в каждой строчке о любви, произносимой Вами. Посторонитесь, и они узнают то, что Вы знаете, потому что Вы уже это знаете. Вам нечему их учить. Вы не красивее, чем они. Вы не мудрец. Не кричите на них. Не овладевайте силой невозбуждённым телом. Это плохой секс. Если Вы демонстрируете черты гениталий, отдайте то, что обещаете. И помните, что людям на самом деле не нужен акробат в постели. Что нам нужно? Быть рядом с обычным мужчиной, быть рядом с обычной женщиной. Не разыгрывайте из себя любимого певца многочисленных поклонников, следовавших за всеми Вашими взлётами и падениями до этого самого момента. Бомбы, огнемёты и всё это дерьмо разрушило больше, чем просто деревья и поселения. Они также уничтожили сцену. Вы думали, что Ваша профессия избежит всеобщего разрушения? Сцены больше нет. Больше нет огней рампы. Вы среди людей. Так будьте сдержанным. Говорите слова, излагайте факты, отступайте. Будьте сами по себе. Будьте на своём месте. Не притворяйтесь. Это духовный ландшафт. Он внутренний. Он личный. Не вторгайтесь в личное. Эти строки были написаны молча. Смелость представления в том, чтобы произносить их. Порядок в том, чтобы не насиловать ими. Пусть аудитория чувствует вашу любовь к личному, пусть даже нет никакого уединения. Будьте хорошим соблазнителем. Стихотворение -- это не лозунг. Оно не способно рекламировать Вас. Оно не может поддержать славу вашей чувственности. Вы не жеребец и не сердцеед. Всё это чушь о гангстерах любви. Вы -- ученики дисциплины. Не разыгрывайте слова. Слова умирают, когда Вы их разыгрываете, они увядают, а нам остаются только Ваши амбиции. Говорите слова с точностью, с какой Вы бы изучали длинный список белья. Не становитесь эмоциональным из-за кружевной блузки. Не возбуждайтесь, когда говорите "трусики". Не дрожите просто из-за полотенца. Простыни не должны вызывать мечтательное выражение глаз. Нет нужды плакаться в носовой платок. Носки служат не для напоминания о странных далёких путешествиях. Это просто Ваше бельё. Это Ваша одежда. Не заглядывайте сквозь неё. Просто носите. Стихи -- не что иное, как информация. Это закон внутренней страны.

О, полно извинять разврат! Ужель злодеям щит порфира? Пусть их глупцы боготворят, Пусть им звучит другая лира; Но ты остановись, певец, Златой венец не твой венец. Изгнаньем из страны родной Хвались повсюду как свободой; Высокой мыслью и душой Ты рано одарён природой; Ты видел зло и перед злом Ты гордым не поник челом. Ты пел о вольности, когда Тиран гремел, грозили казни; Боясь лишь вечного суда И чуждый на земле боязни, Ты пел, и в этом есть краю Один, кто понял песнь твою. Михаил Лермонтов

Каждый человек хочет, чтобы его увидели, чтобы его рассмотрели, чтобы он был уникальный и неповторимый, чтобы увидели его уникальность и неповторимость. Этого хочет каждый, и, наверное, это я понял за десять лет занятий со взрослыми, которые приходили к нам в актёрскую студию и приходят. Они хотят быть увиденными. Они хотят, чтобы об их уникальности узнали. Им так хочется внимания, любви.. но внимания даже больше, что они маскируют это за занятиями актёрским мастерством. На самом деле никто из них не хочет сцены как таковой. Все хотят быть увиденными, чтобы их разглядели, чтобы им не приходилось притворяться. Потому что людей часто учат, людей часто учат притворяться, хорошо притворяться. Людям кажется, что для того, чтобы заслужить любовь, успех и быть увиденными, нужно научиться хорошо взаимодействовать, нужно хорошенько узнать правила социальных игр и стать хорошими игроками в этих играх. Нужно уметь хорошо подстраиваться, обладать теми навыками, квалификациями, коммуникациями, которые позволят им быть вхожими. И вот люди часто тратят на это время, на то, чтобы играть по правилам, придуманными не ими, для того чтобы просто быть, быть частью каких-то обществ, а затем они приходят, ищут способ и приходят в том числе к нам в студию для того чтобы увидели и услышали именно их, чтобы прозвучал именно их голос, чтобы зазвучала именно их уникальность. И, наверное, вот в этом главное отличие Демидовского подхода может быть, что каждый человек рождён для чего-то уникального, и вот разбудить эту уникальность и дать ей возможность быть, не подстраиваться под среду, а менять эту среду своей уникальностью и своей индивидуальностью. Вот, наверное, что главное, что может быть отличает. Потому что часто люди ищут какие-то возможности, или актёрские школы, или встречи с кастинг-директорами, или ещё с кем-то, чтобы понять, как лучше угодить, как узнать стандарты индустрии, как узнать вкусы режиссёров, как узнать правила игры, по которым всё это играет, выведать то, что может быть не говорится. Тем самым найти способ эффективно подстроиться. Все ищут, как бы так подстроиться, чтобы быть увиденными. Демидовский, наш способ, преломлённый в свете своего опыта работы с учениками, всё-таки ищет возможность пробудить именно индивидуальность. Не для того, чтобы подстраиваться, а для того, чтобы звучать самому несмотря ни на что, БЫТЬ несмотря ни на что.

Дисциплина это искусство быть верным себе. Искусство не предавать себя. (Марк Аврелий) Большинство уверены, дисциплина - наказание себя, принуждение себя к неприятным, но полезным вещам. Дисциплина это верность той версии себя, тому будущему, о котором вы мечтаете. Каждый раз, когда вы игнорируете то, что вы знаете вам нужно и важно, внутри что-то слабеет, ломается. Тихо. Незаметно. Вот раз избежал ответственности. Раз нарушил обещание. Ещё одно извинение. Ещё один впустую потраченный день. И постепенно, само предательство, само саботаж, само обман становится привычным. Самое страшное, что разум помнит всё Каждое отступление. Каждый компромисс. Каждый случай, когда комфорт был важнее вашего роста, вашего пути. Как бы нам ни хотелось забыть. Вот почему недисциплинированные люди теряют к себе уважение, медленно, незаметно, самоуважение испаряется. Слишком много раз вы себя предавали. Марк Аврелий глубинно боялся стать тем, кто ведом мимолетными импульсами, а не глубинными мотивами. Каждый акт дисциплины усиливает вашу внутреннюю идентичность. Каждый акт измены себе разрушает её. Дисциплина не про продуктивность, а про внутреннюю верность себе. Про войну между Высшим Собой, тем, кем вы хотите стать, жизнь, которую хотите прожить, и бомбардировками сотнями импульсами, которые пытаются разрушить эту вашу крепость, оплот вашей Мечты.

Остерегайтесь приукрашивать. Не бойтесь быть слабыми. Не стыдитесь усталости. Вы хорошо выглядите уставшим. Вы выглядите так, будто можете продолжать вечно. Теперь идите в мои объятья. Вы -- отражение моей красоты. Леонард Коэн

🩷 Актриса, 35 лет Я родилась в Грузии,мама у меня русская и внешность получилась скорее славянская. Детство у меня было счастливым, но росла я в неполноценной семье — в семье, в которой было большое горе, разлуки, невезение и много переездов. Я три раза меняла школу. В первом классе жила и училась в школе-интернате.Мама работала дворником,а папа был алкоголиком. Теперь фраза о том, что детство было счастливым, звучит странно… но когда я была маленькая, мне казалось, что я была счастлива. В 12 лет со мной случился мой первый полный метр. После я снималась в популярных тогда сериалах и постепенно приобретала опыт. За год до окончания школы я снялась во втором своём полном метре..Прекрасная сказка, о которой я всегда мечтала. С первого раза в институт я не поступила, и меня сразу позвали сниматься в очень популярный сериал на СТС.Счастье, которым было переполнено всё моё существо, нельзя было измерить. Через год я поступила в театральный. И тут начались мои первые «отказы» — то есть отказывала я, а не мне. Худрук курса не разрешал мне сниматься; не только мне — никому. Худрук ушёл от нас через полтора года. К этому времени меня уже перестали приглашать на пробы. Всё это время — с 12 до 22 лет — я работала без агента, без агентства, просто была сама по себе. На четвёртом курсе, я познакомилась моим будущим агентом. От неё стали приходить пробы, кастинги, но почти всегда роли были будто не для меня… Что-то не клеилось у нас с ней. А ещё — я её боялась. С ней мы проработали 4 года, и за это время я снялась от неё только в одном проекте. Закончив институт, меня взяли в театр. А там уже поджидал новый диктатор, который не отпускал меня сниматься. Худрук требовал ежедневного присутствия на восьмичасовых репетициях. В то время (2015 г.) я ездила на «Мосфильм», С.В.Урсуляк пробовал меня в роли Натальи для «Тихого Дона», но театр для меня был очень важен,а отпускать меня никто не собирался. Роль в «Тихом Доне» я всё же получила, это был крохотный эпизод,но он был! Приятные воспоминания. Первые съёмки за столько лет простоя. Первые — и практически последние. Летом 2016 г. я выхожу замуж, осенью я беременею, и у меня умирает отец. Через пару дней мне позвонил агент с предложением поехать на пробы для проекта, который будут снимать за границей. Я сказала, что у меня умер папа и мне нужно какое-то время, чтобы прийти в себя… Больше мы не общались.Ко мне был потерян интерес.После рождения ребенка я попыталась связаться с агентом-ответа не последовало. С тех пор я в свободном плавании. Все эти годы — с 2013 и по сей день — я работаю в театре, играю разные роли, главных достаточно… но чувствую, что история с кино меня не отпускает.Я будто бы не могу в это поверить. На моём счету столько отказов, что теперь я будто бы опять не знаю, как играть в кино. Быть «невыбранным» — отдельный вид мазохизма. Индустрия поменялась, и теперь я чувствую себя динозавром. Время идёт, энергии «молодости» не хватает, киноопыт, полученный 20 лет назад, уже утратил свою актуальность. Я в каком-то лимбе. Застряла где-то между. И вопросов так много, а ответов нет совсем. Я верю в то, что это МОЁ. Я должна заниматься этой профессией. Я могу работать в кино. Меня нужно подсветить, как бриллиант в ювелирном магазине — вы ведь знали, что там необычный свет? Вот и мне нужен этот свет. Только я пока не пойму, откуда он должен исходить… извне или изнутри?А одно цепляет другое. Умение ждать — самое сложное в нашей профессии. Наверное, этому и нужно учиться всю жизнь — умению ждать и смирению. Я говорю «в нашей профессии»! В МОЕЙ! Потому что я имею на это право. Я актриса. И мне не нужно больше это доказывать. Я существую, я видима, я есть. И я пока не готова сдаваться. Спасибо.

Стремиться быть Буддой прекрасно, но требование от себя быть Буддой закрывает путь этому стремлению.

Лара-Ларский так, например, передавал о своем исполнении роли Хлестакова: — Нет, позвольте. Я эту сцену с городничим вот как веду. Городничий говорит, что номер темноват. А я отвечаю: „Да. Захочешь почитать что-нибудь, например Максима Горького, — нельзя! Темыно, тем-мыно!“ И всегда… аплодисмент! Хорошо было послушать, как иной раз разговаривают в подпитии старики, например Тимофеев-Сумской с Гончаровым. — Да, брат Федотушка, не тот ноне актер пошел. Нет, брат, не то-от. — Верно, Петряй. Не тот. Помнишь, брат, Чар-ского, Любского!.. Э-хх, брат! — Заветы не те. — Верно, Петербург. Не те. Не стало уважения к святости искусства. Мы с тобой, Пека, все-таки жрецами были, а эти… Э-хх! Выпьем, Пекаторис. — А помнишь, брат Федотушка, Иванова-Козельского? — Оставь, Петроград, не береди. Выпьем. Куда теперешним? — Куда! — Ку-уда! А.И.Куприн «Как я был актёром»

Скоро я пригляделся ко всей труппе. Признаюсь, я и до моего невольного актерства никогда не был высокого мнения о провинциальной сцене. Но благодаря Островскому в моем воображении все-таки засели грубые по внешности, но нежные и широкие в душе Несчастливцевы, шутоватые, но по-своему преданные искусству и чувству товарищества Аркашки… И вот я увидел, что сцену заняли просто-напросто бесстыдник и бесстыдница. Все они были бессердечны, предатели и завистники по отношению друг к другу, без малейшего уважения к красоте и силе творчества, — прямо какие-то хамские, дубленые души! И вдобавок люди поражающего невежества и глубокого равнодушия, притворщики, истерически холодные лжецы с бутафорскими слезами и театральными рыданиями, упорно отсталые рабы, готовые всегда радостно пресмыкаться перед начальством и перед меценатами… Недаром Чехов сказал, как-то: „Более актера истеричен только околоточный. Посмотрите, как они оба в царский день стоят перед буфетной стойкой, говорят речи и плачут“. Но театральные традиции хранились у нас непоколебимо. Какой-то Митрофанов-Козловский, как известно, перед выходом на сцену всегда крестился. Это всосалось. И каждый из наших главных артистов перед своим выходом непременно проделывал то же самое и при этом косил глазом вбок: смотрят или нет? И если смотрят, то наверно уж думают: как он суеверен!.. Вот оригинал!.. Какой-то из этих проститутов искусства, с козлиным голосом и жирными ляжками, прибил однажды портного, а в другой раз парикмахера. И это также вошло в обычай. Часто я наблюдал, как Лара-Ларский метался по сцене с кровавыми глазами и с пеной на губах и кричал хрипло: — Дайте мне этого портного! Я убью этого портного! А потом, уже ударив этого портного и в тайне души ожидая и побаиваясь крепкого ответа, он простирал назад руки, дрожал и вопил: — Держите меня! Держите! Иначе я в самом деле сделаюсь убийцей!.. Но зато как проникновенно они говорили о „святом искусстве“ и о сцене! Помню один светлый, зеленый июньский день. У нас еще не начиналась репетиция. На сцене было темновато и прохладно. Из больших актеров пришли раньше всех Лара-Ларский и его театральная жена — Медведева. Несколько барышень и реалистов сидят в партере. Лара-Ларский ходит взад и вперед по сцене. Лицо его озабочено. Очевидно, он обдумывает какой-то новый глубокий тип. Вдруг жена обращается к нему: — Саша, насвисти, пожалуйста, этот вчерашний мотив из „Паяцев“. Он останавливается, меряет ее с ног до головы выразительным взглядом и произносит, косясь на партер, бархатным актерским баритоном: — Свистать? На сцене? Ха-ха-ха! (Он смеется горьким актерским смехом.) Ты ли это говоришь? Да разве ты не знаешь, что сцена — это хра-ам, это алтарь, на который мы кладем все свои лучшие мысли и желания. И вдруг — свистать! Ха-ха-ха… Однако в этот же самый алтарь, в дамские уборные ходили местные кавалеристы и богатые бездельники-помещики совершенно так же, как в отдельные кабинеты публичного дома. На этот счет мы вообще не были щепетильны. Сколько раз бывало: внутри виноградной беседки светится огонь, слышен женский хохот, лязганье шпор и звон бокалов, а театральный муж, точно дозорный часовой, ходит взад и вперед по дорожке около входа в темноте и ждет, не пригласят ли его. И лакей, пронося на высоко поднятом подносе судака о-гратен, толкнет его локтем и скажет сухо: — Посторонитесь, сударь. А когда его позовут, он будет кривляться, пить водку с пивом и уксусом и рассказывать похабные анекдоты из еврейского быта. Но все-таки об искусстве они говорили горячо и гордо. Тимофеев-Сумской не раз читал лекцию об утерянном „классическом жесте ухода“. — Утерян жест классической трагедии! — говорил он мрачно. — Прежде как актер уходил? Вот! — Тимофеев вытягивался во весь рост и подымал кверху правую руку со сложенными в кулак пальцами, кроме указательного, который торчал крючком. — Видите? — И он огромными медленными шагами начинал удаляться к двери. — Вот что называлось „классическим жестом ухода“! А что теперь? Заложил ручки в брючки и фить домой. Так-то, батеньки. Иногда они любили и новизну, отсебятину.

Пишу комментарии под видео пробами. Я часто буду писать «идёте по рисунку текста» - что это значит? Это значит, что вы взяли сцену и играете на своей органике четко по «запятым». Плохо ли это? - нет! Скучно? - да! Потому что 200 проб где каждая актриса играет по «запятым» - это как смотреть пробы на повторе одного актера. Второе, как не играть по «запятым»? - это почти не возможно, потому что именно так и выявляется тот или та самая со своей индивидуальностью, манерой и талантом. Чем интереснее харизма (индивидуальность) актера - тем и роль интереснее прочитывается. Я думаю, что этому нельзя научить- это дается природой: строение челюсти, мимика, манера, тембр и темп голоса и тд. Но есть такое упражнение, чтобы снять штамп: сыграйте несколько дублей максимально на одной ноте не интонируя, но проживая внутри. Запишите дубли и посмотрите. Ну и разбор текста по событиям никто не отменял. Хотя бы по трем (исходное, центральное, главное) + задача. Надеюсь, вас учат находить задачу.