слаще яда

Много лет назад моя мать отвела меня на крошечный базар. Мне было шесть. В руки попала шкатулка немыслимой красоты: керамика в бездонно-синей глазури, вся в золотых трещинах и увенчанная созвездием Тельца. Когда я открыл её, передо мной предстали шесть стенок и дно из безупречно белого холодного мрамора. В тот миг я впервые коснулся чего-то, что показалось упавшим с неба. Шкатулка исчезла так же внезапно, как появилась. Иногда кажется, что ее холод до сих пор живёт на моих ладонях. «Медитация III» — попытка вернуть то прикосновение через импровизацию на иранском сетаре. Если хоть на секунду вам покажется, что вы тоже открыли эту шкатулку, значит всё получилось.

В саду вечереет. По окружной галерее монастыря мечутся летучие мыши. Дети дворника бросают играть - ищут золото неба. Последние аккорды квартета. Слепая девчурка боязливо перебегает аллею, а после ощупывает свою тень на холодной стене, окружённая сказками и святыми легендами.

сердце моё отдано природе. душа моя у подножья гор

натуралист-самоучка и отшельник, на протяжении почти тридцати лет проживший в одиночестве в горах Аляски в бревенчатом срубе, самостоятельно возведённом им возле берега озёрной системы Твин-Лейкс

в конце ты представила, дождь ласкает, не хуже моих скул зáмки предала пламени, чтобы тебя не нашли, чтобы не говорили: поцелуй в твоих бегствах. безмолвная, стала подобна лунному свету, бросилась в омут одной улыбки. дни ожидания.