Пишу бестрепетно

Вообще, мы конечно давно пали жертвами романтизации. По большому счету, в какую профессию или область не ткнешь — окажется сплошная проза жизни. Астрономы, вместо того, чтобы ночами залипать на звездное небо, горбатятся у компов и Большой Сложной Математикой считают — траектории, скорости, плоскости эклиптики и всякое другое. А еще пишут бесконечные запросы на время телескопа, потому что телескоп один, а желающих поглядеть — много. Или вот ученые. Как мы себе их представляем? Как Дока из «Назад в будущее» или как Луизу в «Прибытии» — строят машину времени, изучают язык инопланетян, кругом сплошной движ и эксперименты. Как на самом деле: моют пробирки (на лаборантов бюджета нет), пишут заявки на гранты, заполняют бесконечные журналы и логи, пьют чай (к последнему вопросов нет). Да даже вот моя работа. Когда я говорю, что работаю редактором, кто-нибудь обязательно сообщит, что как же здорово, когда у тебя творческая профессия. Творчество, конечно, присутствует, базару ноль. Приблизительно 20-25% моего рабочего времени действительно уходит на тексты или на придумку каких-нибудь приколдэсов. Но особенно много божьей искры и таланта в моих рабочих письмах, где я на витиевато-корпоративном объясняю коллегам из смежных линий, что их правки по тексту

к сожалению, принять не сможем, поскольку мы придерживаемся определенного ToV, а то, что вы предлагаете, увы, в него не вписывается. Большое спасибо вам за комментарии, мы с удовольствием внесем изменения по фактуре, ведь у вас полная экспертиза по продукту. Однако стилистика остается в нашей зоне ответственности.

Вот такие дела. И подозреваю я, что не существует по-настоящему романтических профессий. В любую романтику жизнь щедро плеснет густого реализма. Впрочем, оно оборачивается и в другую сторону: в любой, даже самой прозаичной работе всегда найдется элемент романтики.