scriptura gignit imaginem

Новый, написанный от руки, роман Майерхофера, который основан на образе, навеянном романом Car Харри Крюза, о мужчине, который заперся на складе, чтобы вести оттуда трансляцию «himself eating a Cybertruck from bumper-to-bumper«, приняли в FC2. Порадуемся.

Новый свой роман Грант Майерхофер пишет от руки. Говорит, крутой опыт. Будучи амбассадором письма как процесса, я рад, что до него дошло) Кроме того,

I knew that I wanted to write a book I’ve long dreamt of writing, about an artist enacting a performance that was deeply immersive. Ever since I heard the premise of Harry Crews’ novel Car, and probably even before that when I’d seen Ripley’s Believe it or Not and heard of the man who’d eaten a small airplane, I dreamt of writing something about such an act. I also thought of Tehching Hsieh, one of my favorite artists, who did these performances wherein he lived in a cage for a year, punching a clock every hour on the hour, or lived outside for a year, or lived for a year tied to another human being. I believe in novels as a performative art form

— это он в том же смысле, в каком Роджер Эберт объявил, что все фильмы, фикциональные или нет, по сути, являются документальными свидетельствами опыта актёров во время их создания. Вот для написания такого произведения, Грант и счёл, что физическая форма — письмо от руки в блокнотах — будет уместной. Красавчик

Оксения Тишина, асемия

Работаем работаем

Связка переводчик-редактор это как бас и барабаны. Если они друг друга слышат, то и вся группа грувит. Легенды стиля, и работать с ними — эйфория.

Олег Стрижак: ...когда я впервые взял в руки один из томов Талмуда, ин фолио, и раскрыл, я ахнул, в восхищении: именно о такой вёрстке для моих рукописей я мечтал всю жизнь, талмудическая вёрстка: единственный в полиграфии способ снять все недостатки линейного письма, в середине листа, уступами, размещён основной текст, не однородный, двойственный, и здесь же приведены его варианты, и вокруг, в изяществе необычайном, шрифтами различных гарнитур, и умельчающихся кеглей, в различном формате набора, размещены комментарии различных мудрецов, и примечания к комментариям, и комментарии на примечания, всё это легко обозримо, всё сразу видно, и на одной странице, в совершенной гармонии, присутствуют до 17 видов текста, и каждый вид текста переходит, в продолжение, из страницы в страницу: сохраняя свой размер и начертание шрифта, пребывая на своём месте, все виды текстов подчинены незыблемой иерархии, разделены воздушными пробелами, и кое-где небольшими фигурными концовочками, культура этой вёрстки выковывалась в течение полутора тысяч лет, вёрстки беспредельно удобной для разбора сочетаемых, противоречивых, взаимоисключающих текстов, предположим, я сумею освоить подобную вёрстку для моих нужд: но где я возьму читателя, искушённого в талмудическом чтении, Сароян устами своего персонажа говорит, что книга есть личное письмо от автора к читателю, часто случается ошибка в получателе, чрезвычайно потребна грамотность в читателе, линейное письмо: мнимо линейно, текст сообщается, как запись шахматной партии, умеющий да прочтёт, загадка шахмат: сочетание двух пространств, здесь зашифровано что-то важное, «чернопольный» слон и слон «белопольный» не только никогда не встретятся, они даже не подозревают о существовании друг друга, они живут в различных измерениях, «тяжёлые» фигуры летают через пространства, и бьют где угодно, пешка, как по ступенькам, только вперёд, из измерения в измерение, но разить может пешка только в том измерении, в каком она в данный момент находится, от угрозы пешка уходит в чужой мир, а конь, как скифский грифон, всегда падает сверху, и всегда из чужого мира, пространство дискретно, ячейка пространства имеет предел заполнения, идёт вытеснение, неудачники то ли уничтожаются, то ли уходят в третий мир, интересно бы просчитать на машине: где чаще гибнет чёрный ферзь, на чёрном или на белом поле, и так для всех фигур, глядишь, игра станет понятнее, различные пространства, лучший способ литературного изложения: у Кота Мура, изобразительные искусства в дальнейшем займутся перетеканием объёмов, а литература истинная, как при Орфее, будет тайным учением, вечной её технической задачей будет повышение энергетического уровня текста, вечный враг литературы: белый шум, тайные учения: Каббала против Пифагореизма, Каббала как ветвь Герметизма, многие томы: об интуиции пифагорейской, но она не есть интуиция творческая, творчество противостоит гибели, творчество противостоит власти, творчество противостоит классификации как оформлению мира: иной принцип отбора, разделения, соединения, творчество противостоит эстетизму: эстетизм легко соблазняется Злом, в живой интуиции нет рядов, в живой книге каждая новая страница изменяет всё предшествующее содержание...

Сосо Павлиашвили и Сергей Таушанов, The Hollow Men. Бумага,маркер. 61- 86 см. 2026. По мотивам поэмы Томаса Стернза Элиота "Полые люди". Частная коллекция.

Ну короче всë согласовано

Пока мы верстаем Майерхофера, можете глянуть раннюю версию первой главы его Траумновелле — в книгу вошла более поздняя, переработанная редакция

Книга Гранта Майерхофера «Pissant... Bib... Dollar Tree Parts... We Should Become Become the Chistols Censors of Same Else... 03/22/2019... Against Confidence...», вышедшая в 2024 году в издательстве Джона Трефри Inside the Castle. The Here Book Which is a Book Here Created from the Husks of Other Books There Such Books There as the Bibliomania Book There by Thomas Frognall Dibdin and Perhaps Either Literally or Metaphorically Made from Certain Works by Iain Sinclair Especially His Book White Chappell, Scarlet Tracings Which is a Truly Inspiring Work I Can't Recall Anything About it... Truly I Am a Phony Ah... Now What Else A Book of Critique Perhaps Could It Be Called That I Guess So I Tossed the Massive Hardcover Edition I'd Purchased of the Bibliomania Book I Tossed it Into the Trash Regretfully I Wished I Hadn't but Such Is Life... That Book Contained Materials I'd Purchased at the Dollar Store: White Out and Other Materials and I Had Fun Messing With Its Pages But it Kept Falling Apart and I Guess I Got a Little Discouraged Thinking I Could Never Write a Book like A Humument Which is A Wonderful Book I Wrote About in Graduate School by Tom Phillips and Tom Phillips Had an Idea or an Agreement With Another Artist That They Would Go Into a Store and Only Get to Spend a Particular Amount of Money on Whatever They Got in There and That's What Their Next Project Would Have to be and Tom Phillips Got a Book Called A Human Document by W.H. Mallock and Over Time He Turned it into His Own Book Called a Humument That He Painted On and Wrote On and Turned it Into a New Thing Here We're Going to Be Here for A while I'll Just Include a Blurb From Tom Phillips' Website Describing the Project: "A Humument has been a work in progress since 1966 when artist Tom Phillips set himself a task: to find a second-hand book for threepence and alter every page by painting, collage and cut-up techniques to create an entirely new version. The book he found was an 1892 Victorian obscurity A Human Document by W.H. Mallock and Phillips transformed it into A Humument. The first version was printed by the Tetrad press in 1973, and Phillips has continued to transform it, revise it and develop it ever since." Oh Hell Maybe You're One of Those Discerning Readers and Need to Have a Take on a Work That Wasn't Written By the Author I'll Look For One While I'm at it I'll Look for a Description of the W.H. Mallock Book Who Cares Here Goes Wikipedia On A Humument "Phillips drew, painted, and collaged over the pages, while leaving some of the original text to show through in the form of erasure. Through this process, A Humument is a new story with a new protagonist named Bill Toge, whose name appears only when the word "together" or "altogether" appears in Mallock's original text.

Я читала философский, фотонный роман Гранта Майерхофера во время трансокеанского перелёта, в чистом куполе электромагнитного излучения, и он напомнил мне, что каждое предложение — это гипотеза сна, которая в своём конце уступает место следующему сну. Мы называем последовательность таких ярких провалов галактикой, линией следования, романом, жизнью. — Джоэль МакСуини

На следующий год намечен выход Traumnovelle Майерхофера — книги, которую я очень люблю. По уровню сложности и удовольствия от работы над этим текстом, "Новелла" сопоставима, пожалуй, с "Эпохой провода и струны" — но сравнивать эти произведения не стоит. Книга Майерхофера взросла на совершенно другой почве, имеет иные художественные задачи и вообще скорее тяготеет к прозопоэзии. В ходе работы над изданием я собрал некоторый корпус комментариев и примечаний, которые в каком-то виде будут непременно обнародованы. Обильно цитируется, например, Витгенштейн, а так же распознаются влияния Тарковского, Набокова, Кафки, По, Достоевского, Салтыкова-Щедрина и, разумеется, Резерфорда, и даже Луи Пастера. Словом, эта книга займёт совершенно особое место в вашей библиотеке. Горжусь проделанной нами работой и очень жду еë выхода.

Мы издадим «Новеллу о снах» Гранта Майерхофера Текст уже прошел длительные и трудоемкие этапы переноса на русский язык и сейчас находится на стадии макетирования. Это блестящее литературное произведение — начинаясь как аккуратно написанное, линейное повествование с некоторыми особенностями, оно разворачивается, раскрывая свою пронзительную, экспериментальную суть. Выдавая себя за психологическое исследование советского физика, с которым происходит несчастный случай, считавшийся смертельным, но он необъяснимым образом выживает и вынужден провести свою жизнь на заснеженных просторах Протвино, СССР, по мере развития грамматическая корректность новеллы распадается, а повествование становится все более фрагментированным, отражая ухудшение здоровья и психики главного героя. Радиоактивный распад самого письма, в конце концов, на тематическом уровне отражает ограничения познания боли другого и расширяет историю далеко за пределы инцидента с Анатолием Бугорским. Грант Майерхофер — современный американский писатель, преподаватель и литературный критик. Его экспериментальная проза балансирует на стыке художественной литературы, академической эссеистики и «критификшна». Текстам Майерхофера характерны мрачный юмор, меланхоличность и размышления о фрагментированности человеческого сознания. Наибольшую известность получили его книги Flamingos — сюрреалистичная повесть, исследующая американское безумие и современную культуру, Shame и Ebb — экспериментальные романы, в которых он применяет необычные стилистические ограничения, и целый ряд других произведений. «Новелла о снах» (Traumnovelle) вышла в 2024-м году и была переиздана в 2025-м. Уже после нее появились литературоведческая работа, анализирующая творчество Дона Делилло, а также поминутный анализ фильма Чарли Кауфмана «Синекдоха, Нью-Йорк». "Тонически дискомфортное, напрягающее мозг, виртуозное переосмысление беспрецедентной трагедии одного человека, выраженное в ультраяркой, чрезвычайно поэтической прозе, «Новелла о снах» Гранта Майерхофера представляет собой произведение смелой и триумфальной оригинальности". Гэри Лац Подписавшись на наш Boosty, вы будете получать эту и другие книги первыми, с бесплатной доставкой. Способа лучше и выгоднее покупать наши книги не существует.

Закончив рассылку информационного бюллетеня «Tunnel Reader Newsletter», который был призван контекстуализировать шедевр Уильяма Гэсса 1995 года для нового поколения читателей и тем самым возобновить дискуссию и дебаты вокруг него, Долки Архив Пресс решили не прекращать начатое, и несколько расширить диапазон материалов — так что теперь я получаю на почту «Dalkey Archive Essentials Newsletter». Иронично, что первым таким письмом от них стало эссе Кэрол Масо, которое мы перевели и опубликовали год назад. В этом месяце Долки готовятся к переизданию современной американской классики: романа Кэрол Масо «AVA», который выйдет 21 июля. Впервые опубликованный издательством Dalkey Archive Press в 1993 году, «AVA» приобрёл культовый статус среди читателей экспериментальной литературы. Написанный в стиле, сочетающем феноменологические изыскания Вирджинии Вульф с формальной строгостью покойного Дэвида Марксона, роман повествуется от лица Авы Кляйн — жизнелюбивой женщины, путешественницы и профессора компаративистикт в последний день её жизни. Эссе Масо было опубликовано в журнале Review of Contemporary Fiction в 1996 году в специальном выпуске «Будущее художественной литературы». Это самоотверженная защита экспериментального романа, яростный упрек её консервативным критикам и вдохновляющий призыв не отбрасывать канон, а расширять его. Прежде всего, это взгляд на проблемы, волновавшие Масо в то время, когда она писала «AVA», и приглашение взглянуть на это непростое произведение с еë собственной точки зрения. Возможно, вы пропустили эту нашу публикацию. В таком случае горячо советую почитать — очень хороший текст. Прорыв, Грань и Пропасть  Пропасть, Грань и Чуждость Боли

Ну вы поняли

"Новый мир", " Урал"... Шествие по бумажной периодике продолжается

Прикупил за полтора косаря 60-летнее красивое издание рассказов Луиса Очинклосса в околоидеальном состоянии с поправкой на возраст. Надеюсь к своим шестидесяти выкроить недельку на праздное чтение...

Издательство Perimeterbooks при поддержке Primary Information (Нью-Йорк) переиздало антологию «Женщины в конкретной поэзии: 1959–1979». Это обширная хрестоматия, посвящённая конкретной поэзии, написанной женщинами в начале истории этого новаторского движения. В ней представлены пятьдесят авторов и художников из Европы, Японии, Латинской Америки и США, отобранных редакторами Алексом Бальгиу и Моникой де ла Торре. Собрание берёт за отправную точку «Материализацию языка» — новаторскую выставку визуальной и конкретной поэзии женщин, куратором которой выступила итальянская художница-феминистка Мирелла Бентивольо для Венецианской биеннале в 1978 году. В рамках этой и других курируемых ею выставок Бентивольо представила множество женщин-художниц, работающих на стыке вербального и визуального, которые стремились «активизировать атрофированные инструменты коммуникации» и освободить слова от условностей жанра, гендера, от ограничений патриархата, разумеется, и нормативного синтаксиса. Представленные в этом томе работы развились из предыдущих проявлений конкретной поэзии, как она была определена в основополагающих манифестах Ойвинда Фальстрёма, Эугена Гомрингера и бразильской группы «Нойгандрес». Хотя некоторые работы легко причисляемы кы конкретной поэзии, как это задокументировано в канонических антологиях, отредактированных Мэри Эллен Солт и Эмметтом Уильямсом в конце 60-х годов, в сборнике также представлены масштабные серийные произведения, откровенно феминистские и часто трудные для чтения. Книга возвращается к фигурам из окружения Бентивольо и включает работы женщин, работавших в других средах в Соединённых Штатах, Восточной Европе и Южной Америке, которые также были озабочены активизацией визуальных и звуковых свойств языка и экспериментированием с пространственным синтаксисом поэзии.

...Ужасная тайна коротких рассказов заключается в том, что они состоят исключительно из языка. Ничего больше в них не входит. Они могут быть правдоподобными или недостоверными, но это всегда вымышленные действия, созданные для нашего внутреннего мира. И всё же нам гораздо удобнее обсуждать образность рассказа. Обсуждения языка могут лишить нас дара речи. Рассказы — это созданные языком галлюцинации, вымыслы, которые заставляют нас верить в них на протяжении всего времени чтения. Они происходят внутри нас, и мы можем хранить их в секрете. Но слово «язык», используемое в отношении письма, кажется, передаёт нечто тяжёлое, интеллектуальное, пугающее: обещание читательского труда. Его часто опускают в обсуждениях наших лучших рассказов. Его упоминание в отношении писателя может указывать на то, что читатель назвал нечитабельностью или сложностью. Но персонаж, в конце концов, — это оживлённый писателем фрагмент языка. То же самое относится к сюжету. И к обстановке. И к конфликту. Это акты языка, нанесённые на воздух, чтобы создать образы людей. Мы могли бы перечислить все качества художественной литературы, которые нам дороги, и обнаружить, что ни одно из них не существовало бы, если бы не язык, слово за словом, создающий мир, в который мы верим. Не следует забывать, что быть хорошим писателем — значит быть художником языка, тем, кто использует предложения для создания чувств. Как бы просто это ни звучало, для меня здесь есть что-то необыкновенное, учитывая, как мало предложений, с которыми мы сталкиваемся в повседневной жизни, способны заставить нас что-либо почувствовать или привести нас к откровению. Предложение, словно технология, используется для стольких рутинных обменов, стольких основных коммуникационных требований, что спасти его от этой необходимой обыденности, превратить его в чувство — значит совершить нечто напряжённое и героическое. Но язык — это также способ, которым мы общаемся сами с собой наедине, истинный код нашей внутренней жизни, и быть писателем — значит знать это, использовать и раскрывать те способы личного обращения, которые мы оставляем для приватных, чрезвычайно важных посланий, которые мы отправляем себе, думая, что нас никто не слышит. #BenMarcus@intvdual