Maison Seasons
Open in Telegram
18+ заклинания, молитвы, признания в любви доступ к рефлексии: https://t.me/+meZrGdC3q39jYTli
Show more8 997
Subscribers
-424 hours
-287 days
-12130 days
Data loading in progress...
Similar Channels
Tags Cloud
Incoming and Outgoing Mentions
---
---
---
---
---
---
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+1
in 0 channels
August '26
+6
in 1 channels
Get PRO
July '26
+36
in 2 channels
Get PRO
June '26
+14
in 3 channels
Get PRO
May '26
+7
in 2 channels
Get PRO
April '26
+10
in 2 channels
Get PRO
March '26
+14
in 6 channels
Get PRO
February '26
+6
in 6 channels
Get PRO
January '26
+8
in 2 channels
Get PRO
December '25
+4
in 0 channels
Get PRO
November '25
+11
in 5 channels
Get PRO
October '25
+12
in 2 channels
Get PRO
September '25
+17
in 1 channels
Get PRO
August '25
+23
in 4 channels
Get PRO
July '25
+8
in 3 channels
Get PRO
June '25
+20
in 3 channels
Get PRO
May '25
+143
in 3 channels
Get PRO
April '25
+200
in 2 channels
Get PRO
March '25
+171
in 4 channels
Get PRO
February '25
+422
in 4 channels
Get PRO
January '25
+395
in 6 channels
Get PRO
December '24
+495
in 4 channels
Get PRO
November '24
+415
in 3 channels
Get PRO
October '24
+376
in 7 channels
Get PRO
September '24
+225
in 3 channels
Get PRO
August '24
+262
in 8 channels
Get PRO
July '24
+337
in 3 channels
Get PRO
June '24
+538
in 9 channels
Get PRO
May '24
+287
in 9 channels
Get PRO
April '24
+357
in 6 channels
Get PRO
March '24
+264
in 8 channels
Get PRO
February '24
+733
in 18 channels
Get PRO
January '24
+2 168
in 40 channels
Get PRO
December '23
+3 353
in 36 channels
Get PRO
November '23
+2 794
in 18 channels
Get PRO
October '23
+2 099
in 11 channels
Get PRO
September '23
+2 993
in 0 channels
Get PRO
August '23
+4 880
in 0 channels
| Date | Subscriber Growth | Mentions | Channels | |
| 07 September | 0 | |||
| 06 September | 0 | |||
| 05 September | 0 | |||
| 04 September | +1 | |||
| 03 September | 0 | |||
| 02 September | 0 | |||
| 01 September | 0 |
Channel Posts
kuud
Катя. Написать что-то — только для тебя. Соприкоснуться с ощущением радости, неминуемого расставания, неожиданного счастья. Закрыть все страницы с тобой, переписать все главы, переформатировать файлы. Стереть само упоминание о том, что бывает такая любовь. Не бывает! Ни одна книга, ни одна нейронная связь больше ничего не знает о тебе. И все твои терабайты фотографий, историй, чувств, видеографий — где они? Кому теперь служат напоминанием о том, что ты здесь когда-то была? Что оставила след в его… то есть в моей душе? Нигде и никого! Бояться признаться тебе в любви. Не бояться говорить ни о чём. О любой чуши, о любых желаниях и аннотациях бреда. Любых идеях, проектах, бизнесах, тусовках, сексах, фильмах, отчаяниях, наградах и страстях. О любых, даже самых никчёмных мыслях — о чём? Ни о чём! Обо всём. Но только не о любви, Катя. Потому что — с тобой это не про любовь. С тобой — вся эта плоть, и эта страсть, и эта музыка, и сангрия, и мешанина, и нирвана. Но только не любовь, Катя. Полюбишь ли ты меня когда-нибудь? Не знаю. Не думал об этом, но сейчас думаю, что ты — не про любовь, Катя. Твои перемены, молчания, обиды, скольжения, измены — все они не ранят меня нисколько, но эта мысль — она убивает меня. Мысль о том, что ты — не про любовь, Катя. рефлексия
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons
| 2 | clockworks
Монголка одиноких миров. Какое красивое начало истории. И холодная летняя ночь. И мой невероятный рассказ о тебе, который никогда не будет написан. Как много я мог бы сказать о тебе, будь я поэтом. А я не поэт. Подбирать слова — это, увы, не моё. Я знаю очень немного. Ты пришла из какой-то заметённой зимы, бесконечной метели. И там, откуда ты, мы думаем, вечное лето, а не этот чёртов холод. Тебя подсунули моему городу совсем не жажда приключений и ночь, а банальное: «Мне нечего жрать» и «Я так устала от уродов вокруг». Самые непоэтичные среди романтичных причин. И ты могла поддержать любой разговор, но все твои слушатели не хотят говорить, они слишком тупы, они хотят только делать и делать. И просят тебя: «Заткнуться и делать». И я не понимаю ни желаний твоих, ни мыслей. Ни адрес твой — где-то на одной из новых станций метро, о которой я слышал только из новостей, что её, среди прочих, когда-то открыли. Ни твой чёрный цвет, ни сдавливающий горло чокер с кольцом, за которое — скажи, кому возможно тянуть? Мне или каждому, кто захочет тобой обладать? И когда ты сказала мне: «Люблю», я первые минуты не мог понять — охеревать мне или не верить словам, фотографировать твою телесность или строить иллюзии на какие-то там перспективы? Так это слово не бьётся ни с твоим багажом, ни с желанием стать частью мира вещей, а я принял решение — выбросить все вещи и новые не покупать. рефлексия
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 005 |
| 3 | who will save you now
Прошло сто лет. Ты взяла тайм-аут ровно на это время. Чтобы собраться с мыслями. И теперь я могу честно сказать, в каком мы статусе. Случилось ли что-то с тобой? Что-то со мной? Расскажу кратко, вдруг тебе интересно! Город каким-то чудом устоял. Ничего не рухнуло, не было обречено на провал, не превратилось после 12 a.m. в тыкву, хоть было предсказано иное. Никто не упал. Не умер. Не исчез, не пропал, хоть было предсказано иное. Никто ничего не сделал, чтобы что-то изменить. Всё замерло в статусе-кво. Лучшее время для саморефлексии. А я ничего другого и не ждал. Твоя легкомысленная лёгкость — я помню её, я её не забыл. Я всё чего-то ждал — но чего? А вот это уже не помню. Да и важно ли это? Каждое лето для меня в этом городе — будто чужое. Не наполненное ни дождём, ни запахом пыли, ни смыслом — совершенно пластмассовое лето. Пустое. Когда не будет ничего, потому что ничто не возможно. Твоими велосипедными маршрутами. Несмываемыми следами. Захлебнувшимися грозами. Повторяющимися стихами. Непроявленными плёнками. Селективными духами. Где ты? Что с тобой? Как ты? На все эти вопросы есть ответ, его прямо зафиксировали твои проекты, социальные сети, поклонники, любовники, друзья. Целое комьюнити вокруг девушки, про которую я уже ничего не помню. Стал ли город от этого хуже? Потерялись ли смыслы? Обрушились миры? Исчезли вселенные и сгорели кометы? Не могу обещать, но одна катастрофа всё же произошла — ты обрушила и очень сильно что-то во мне. И это — и грустно, и очень красиво.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 064 |
| 4 | heartbeats
Я исследовал все уголки твоей метавселенной. Твой старый дом у метро. Его странно-кирпично-жёлтые стены, пустые дворы, какие-то непонятные рожи в подворотнях. Дешёвые магазины на первом этаже. Преображенные банки, которые навсегда исчезли, а их место заняли всякие «луки» и «аутфиты», ноунейм-кофейни, почасовые отели, сорванные объявления, парковочные талоны. Твоей случайной остановки несбывшуюся мечту. И твой университет, который прямо через дорогу. И осенний эскалатор, который «эскалировал» не вверх, а вниз. И полупустую кофейню, где ты сидела однажды утром со своим парнем. И шёл дождь. И соприкосновение наших зонтов, которое ты даже не заметила, так почему-то и чего-то от него хотела. Самое моё любимое — из всех наших неидеальных свиданий. Откинутых кресел. Опустевших кинотеатров. Выброшенных тобой цветов. Пустых звонков. Оставленных встреч. Неотвеченных телеграмов и инстаграмов. Нетронутых рук. Незажжённых свечей. Я видел всё. И, кажется, я тебя понял. Хоть и не хотел отпускать. Нет, не из внешнего мира, в котором ты никогда со мной не была. А из метавселенной — перепридуманного, искусственно изобретённого для тебя, моего бессмысленного смысла.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 787 |
| 5 | Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда. Я целую тебя в щечку. И baby blue моего блеска для губ — шершавит тебя холодом. Наверное — точно. Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда — когда наскальные лошадки Везера уже давно оцеплены закрытыми дверьми от всех туристов — так хрупчает краска. Так сильно — я по тебе скучаю. Хромовые стеночки, шумные залики, бары. Твои разостренные брови. Из города — на нас смотрят волки. У них все время горят глаза — светофорами, фарами. Витринами. И все их вожаки — в твоих — глазах. Мы едим брусничный пирог. Город вокруг отливает акрилом черной кожи матричных сотен — наши лица в зеленом свете. Читаешь вслух мои рассказы. Anti-you. Где ты — весь цвет. Один. Знаешь, какой? Где ты — луна, лошади, колыбельный волк. Baby blue моего блеска для губ. Ты — всегда серый цвет. Всегда тебя — целовать. А целоваться я — пока не умею. Читаешь мне вслух. Как вокруг — громко. Подслушанно, толпично, anti-you — но мы встречаемся с тобой через восемьсот двадцать лет. Где угодно. Наклонись поближе. Ты любишь — мои сказки? Все мои лошадки — проминают зеленые поля. Копытами. Рысью. Все мои пальцы — гладят зеленый свет на твоих ресницах. Только свет, знаешь — и глаза у тебя — совсем не зеленые. Ты для меня — совсем не этот цвет. Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда. Не знаю когда — за тридцать восемь минут до — я отпарывала монарший Сатурн с вязаной маечки — за него цеплялись пальцы, волосы — а сегодня. Мои пальцы — только в твои волосы. Черные-черные. Жесткие-жесткие. И baby blue моего блеска для губ — превратит их в серый. Официанты — гуси-лебеди вокруг нас — все преграды к тебе — сквозь мои пальцы. Переплетаются ноги под столиком. Кричат за спинами, зовут, зовут — «Garçons!» — я бы тоже кричала тебе. Но ты старше. И мы с тобой — на одном языке — на отпоротом Сатурне, оставшимся в твоих глазах — все говорят твоими формами. И ты — совсем близко. И я бы тебе — мур-лы-ка-ла. Как тупо. И мои лошади — штормически исторгаются паром на весне этого города. Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда. Сатурн латает собой небо — я прижимаюсь к тебе голыми плечами. Я прочитаю тебе вслух, по памяти «Тысячу Плато» — я порычу тебе в губы эту напыщенную умность. Мы встречаемся с тобой — через восемьсот двадцать лет. Все ошибочно без тебя — никаких тысяч. Никаких плато, которых там — и нет. Я сорвусь пальцем — с твоего — лба. Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда. Когда Сатурн — уже влюбился в Небо, и родились у них звезды, туманности, и ты — совсем не устал. На твоих волосах — стеклянно-сияющие звезды-поцелуи baby blue моего блеска для губ. Мы встречаемся с тобой — через — не знаю сколько и когда. Когда лошадки Везера соскакивают с баррикад и скал — непослушно и сгоряча. Тогда — то есть сейчас, растрачивая baby blue своего блеска для губ, похолодев от распоротого Сатурна — он нашел меня в твоих черных глазах. Я поцелую тебя — через.
text: @monday эксклюзивно для @maisonseasons | 1 004 |
| 6 | waves
Мне нравится думать, что это навсегда. Что ты никогда не напишешь и не позвонишь. Не откроешь больше страницы наших стихов. Не прочитаешь мой Maison Seasons. Не скажешь, как всегда: «Привет, давно не общались». Не выпьешь больше ни капли из наших с тобой улиц весны. Не прикоснёшься глазами к моим часам. Не дашь мне любить твой голос. Не дашь мне услышать запах твоих духов. И холодных рук — тёплые воспоминания. И блокноты. И fashion-скетчи. И твои молдавские заклинания. И осень твоих сигарет. И оторванные талоны, мокрого асфальта, запаха роз, обещанного завтра. Загородных дюн. Старых подъездов. Оставленных надежд. Складских стеллажей. Где мне — не так, как тебе. Где мне — тепло и спокойно, потому что я не в тебе, и не на тебе. И не для тебя. Быть оставленным, забытым, заброшенным, отрешённым, недостойным, умалишённым. Быть не тем и не тогда. Быть не из тех и не для тех. Быть не идеальным в твоём перевёрнутом понимании идеальных. Быть для тебя, но не ради тебя! И это «не ради тебя» — моя главная и самая страшная тайна. Мне нравится думать, что это навсегда. Что ты больше никогда не придёшь. И я не жду. Потому что ждать — значит дать тебе шанс. А у этого не может быть шансов.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 176 |
| 7 | soft deep
Сашенька. Невероятно-касакадная ночь. Упущенная выгода — отпущенного лета метель. В упор не помню — была ли ты зимой или весной, все мои дни из нашей прошлой жизни так похожи друг на друга, Сашенька. Невыносимого города тьма. И моя лотерея — почти слепое попадание в судьбу, которая подарила мне тебя. Моего двора — тоску. Ненужных домов, оставленных арок — безвкусную архитектуру. Неубранных улиц. Охваченных пылью стёкол витрин. Автобусных маршрутов эксплойт. Кто и когда тебя заберёт? Кто предскажет, что вот она — ты, на соседних улицах нашего города, прямо рядом со мной. Кто укажет на тебя? Где и зачем — нам суждено было узнать друг о друге? Встретиться в самой глупой ситуации на этой Земле. В самых странных коридорах. Аудиториях запутанных смыслов. Моих нелюбимых библиотек. Твоей романтики полумесяц, который не ответит — как такая, как ты, вообще возможна в моей жизни, Сашенька? Перечеркнуть всё и забыть. Тебя не было рядом со мной никогда. Никогда! Кроме… того — странного вечера. Среди непонятных людей. В пустыне, где нет никого, кого я знал и любил. Музыка. И я один. В потоке людей. И вот неожиданно — ты. Ты знаешь всё обо мне. И о наших стихах. И о моей невероятной тоске о тебе. И о моих чувствах. Не зная меня — знаешь! Делаешь шаг вперёд. Ближе и ближе. И нет уже никого. И этот мир — перестал быть для меня. И ты — прикасаешься ко мне, Сашенька. Как можно забыть эту ночь? Как можно уснуть? Как можно не знать — что делать после тебя? И для чего теперь жить? И для кого?
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 407 |
| 8 | Для тех, кто не заметил ночью! | 410 |
| 9 |  В боте @maisonseasonsbot появилась функция «Я тебя люблю» — в честь Дня святого Валентина. Напишите что-нибудь приятное нам — а мы пришлем вам ссылку для получения анонимных валентинок. Поделитесь ссылкой с тем, с кем считаете нужным — и получайте самые нежные признания :)
♥️ | 618 |
| 10 | my honey baby
Недокуренная тоска. Нашего тёмного и серого города ночь. И переулки, в которых тьма. Смешные и холодные слова, которые я мог сказать тебе. Переписанных театральных пьес. Заметённых парков, перепутанных осенних листьев. Твоего феминизма, который, как тебе объяснили, в уме у каждой. Бесконечные ссоры. Разговоры о сиськах. Твои нереально-взрослые кавалеры. И поцелуи. И перекуры. И бросившая нас в городе безысходность. И сотня причин, почему не пишу. И купленная на последние деньги родителей твоя взрослая жизнь. И лето не вместе — на разных концах земли. И странные переводы с моего языка — на те языки, которые знаешь только ты. И больше не знает никто. И я начинаю их изучать. Музыка твоего плеера. Закрытые и странные рестораны. Подворотни улиц, по которым я никогда не хожу. И вижу впервые. Ты точно здесь родилась? Твоими глазами я город не узнаю. Последний, невыученный отрывок. Пьесы, полностью переписанный от руки. Отчаяние тебя оставить, но и взять тебя с собой — не могу. Ещё один шаг — и мы будем молчать. Знать друг о друге долгие годы, видеть упущенные возможности, нетронутые обезличенности, несказанные несрочности. И молчать.
#артефактылюбви @loveartifacts
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 889 |
| 11 | Почему-то — всегда — космос. И Млечный Путь над нами — действительно шов. Я вижу в тебе — его рвение. Я слышу в нем — твой голос. Я надеваю на наше свидание темноту. Как твой дом — космос — boy. Мне всё-время кажется. Почему-то — всегда — космос. Не утомить твой взгляд собой — я надену космический цвет. Тебе навстречу — и к тебе — на. И midnight blue моей майки не заиграется с твоими пальцами моей белой спиной — ведь так все темно. Мирозданчески. Совсем не ночно. Ведь — зима. И ты — волосами — контрастный снегу. Ведь так — все темно. Еще ничего не создано. Не вкушено — ничего не нарушено. Мы — в самом начале. Перешагивая порожек модных заликов, светясь под модными лампами, на модных, модных, как все уродливо — ведь ничего из этого — не твой космос. Как все красиво. Ведь шагая и перешагивая. К тебе. Что за Путь. И почему-то — всегда — космос. К тебе. Я в невесомости — знаешь, я плохо знаю физику, в школе были двойки, точно были — в невесомости столика, официантов — невесомость тянет меня к тебе. Ты тянешься к моим ушкам. Хочу быть точной — к левому. Все в тебе точное. Острое, детальное. И если ты слева — значит Млечный Путь в той же точке. У моего левого ушка. Правое — в гимнастике изгибов твоего локтя — а невесомость — путает уголки-грани. Снежинки влюбляются в тебя сквозь оконную противоположность — расскажи обо всех путях. Я поверю твоей белой коже. Скажи, boy. Это ты держал небо? Я узнала тебя по пальцам на своей мочке. Снежинки летят ими. Их отпечатки — на тучах. Почему-то — всегда — космос. Проникает в мою речь. Говорит тебе ерунду. Сними мне новые снепы, неумело, прямо здесь, ведь ты не умеешь — что за погода — не спрашивай устала ли я. Я же с тобой. И ты — держишь небо. Гладь мое ушко. И я ведь тебя — не молчи. Проси — прошу. Мой космический язык — хочу к тебе ближе. Мой космический язык — только пробует. Я ведь не смотрю на тебя. Я просто — не закрываю глаза. И Луна на тебя не светит — и Солнце в тебе не горит. Ведь не ночно, не денно — космически, маячно, midnight blue, модные лампы — твои глаза — выключенный свет. Нет оттенков. Но я — тебя вижу. Стесняюсь смотреть. Гелиофоры глядят на меня с твоего неба, перед тобой — ведь окно напротив — из детских страхов. И модные лампы не придадут смелости — а ты. А ты — мне нравишься. И звезды в тебе теряют свой цвет. Обретают — твой. Почему-то — всегда — космос. Вижу его в тебе. Твой дикий космос — плавит майки. Путает пальцы. Вспоминает молнии под столом и светом модных ламп. Твой Млечный Путь — целует помазанием языка. Почему-то — всегда — космос. И Млечный Путь над нами — действительно. Изгиб смыкания — твоих губ.
text: @monday эксклюзивно для @maisonseasons | 1 392 |
| 12 | vacuum
Ири. Самая последняя любовь на земле. Моя вера в тебя не понятна без слов. Без права на надежду. Без знания всех анатомий, стратегий, полиномий, антиномий. Всех геометрий — самых невероятных миров. Быть брошенным в далёком космосе, в бескрайней Балтике, в усталой Польше, посреди бесконечной зимы. Быть на шаг позади тебя, по ту сторону границы, где для тебя — «ни сказать, ни написать». Потому что нет не только интернета, но даже проводов. Все кабели на дне холодного моря — перерезаны, Ири. И ты не ответишь. Ты молчишь. Который день, который год. Читаешь мои слова — и молчишь. Знаешь обо мне — и молчишь. Затаив дыхание и не чувствуя боли. Не верить в судьбу и знать, что даже молчание твоё — моя надежда. Время ускоряет свой ход. Зима проходит мгновенно. Ещё вчера — холодный ноябрь, а сегодня уже — январь. Потом — два шага, и весна. Ты проснёшься. Забудешь о холоде. О страхе. О мискотных кошмарах и обречённых мирах. Проснёшься к жизни и увидишь: где-то там, на севере Польши, в голландско-итальянском хроносе, в архитектуре кошмаров, за колючей проволокой отчаяния — звучит сигнал. Который для тебя…
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 534 |
| 13 | Мы наблюдаем вдвоем за мифами. Антисказочная сторона нашего номера — высвечивает нас в окна горам. На нашу кровать покушаются светочи — лунные лапы. За нашими окнами — Альпы. Я о тебе — думаю. Думаю, когда смотрю на тебя. Наблюдаю — за самым классным мифом. Да простят меня. Глазами в твою щеку, губами — пониже. В окне пейзаж — цвета — ничего. Вот как там темно, boy. В окне отражаешься — ты. Если бы я смотрела в окна в присутствии тебя. Глупость — тратить на это время — знаешь? Мы наблюдаем вдвоем за мифами. Я — за тобой. Ты — за. За нашими окнами — Альпы. Я о тебе думаю. Ты продолжаешь бровями рельефы. Сливаешься с далеким снегом. Ты был так же далеко, когда я о тебе подумала — не впервые, зачем врать — но случайно. Небрежно. Смазанными на коленях джинсами. Тогда ты был может — в сорока восьми шагах от меня. Когда ты увидел меня — не впервые, но случайно — сидящей в аэропорту между двух случайных детей, которых родители посадили за просмотр телефонных мультиков — я подумала. Я часто об этом думаю, в общем-то. Что ты — подумал? Я не хотела тебя видеть, не хотела так, не хотела встречать в раздрае, без прически — я, в этот момент, думала — об универе и космической охоте. Орион, олень Кассиопеи, звезда Mizar. Хохотал дятел Вуди. Ты появился — на Плеядах. Что ты подумал обо мне? Было ли окрашено мое лицо — дикостью фантазий бойни мироздания? Выглядела ли я призывно — чтобы ты подошел? Я не знаю. Мои джинсы YSL задрались на щиколотках. По-дурацки. Так что же? Со мной будет интересно — смотреть на мифы? Ты подумал. В самолете ты что-то сделал — и меня пересадили к тебе. High, business, très chic — мои ноги резко потеряли опору узости сиденья впереди меня. Я не знала куда их деть, колола взгляд стюардов джинсовыми коленками — а ты все говорил и улыбался. Милый друг. Было ли это смешной покупкой времени, меня, касания моей головы твоего плеча, моего сна рядышком, меценатское освобождения моего сознания от звезд хотя бы на время — я не знаю. Часто думаю об этом. Между нами ничего не было — но мне нравится думать о том — что ты хотел. Уже тогда. В безлунную встречу. И Альпы тогда еще — не родились. Я не спросила. Вдруг — нет. Мы наблюдаем вдвоем за мифами. Лунные лапы — все ближе. Наш поцелуй — уже миф, потому что мы остановились на семь секунд — и настоящее топчется у нашей кровати. Уже сейчас — когда случайные дети улетели, мультяшные птицы не смеются криком, птицы вообще здесь молчат — они наблюдают за мифом-нами — я снова не причесана, джинсы смущены снятым платьем — и ты уже не в сорока восьми шагах, а тридцати восьми секундах. Альпы движутся на нас. Ничего не видно в окне. В окне — я вижу тебя. Мы наблюдаем вдвоем за мифами. Я о тебе — думаю. Сливаешься с далеким снегом. Мой молочнокожий, мой сладкий берег — тот, кем считают сны и сказки — я часто думаю. Что же ты тогда подумал, love? Прижимаюсь к тебе губами. Куда-то вверх, когда ты очень снизу — боюсь, что закрою глаза — и все исчезнет. И лапы Альп, и низменно высокий — ты, и я — всегда губами-губами-губами. К тебе. Колготки у меня цвета снега. Платье горилось горами. Мы наблюдаем вдвоем за мифами. Отражаемся в горности окон. И брошенное платье горит под твоим взглядом. И завтра — мы будем гулять допоздна — прямо в лунные лапы. Руками обнимаешь меня за талию, режешь свои ладошки о мои лопатки — на нас все смотрят — громадные Альпы. Пять секунд. И я забываю об окнах, лапах и Альпах. Я закрываю глаза. Весело. И в моей голове — вечная космическая охота. И на секунду, через, ровно, пять. Мы с тобой — созвездия. Ты появился — на Плеядах. А я все думаю — о тебе. Что же ты? И всегда — ты.
text: @monday эксклюзивно для @maisonseasons | 1 318 |
| 14 | tu tambor
Мадлен. Непараллельные прямые, Мадлен. Отчаяние Румынии, беспомощность Германии, изысканность Франции, безвыходность Дании, Мадлен. Каждая Европа — это слишком много тебя. Но вот — не судьба: там, где ты — так мало меня, Мадлен. Встречаю — осень в Париже, заброшенность Сены, горящее Марсово поле. И не понимаю, зачем этот город, если он пуст? И без тебя. И ненавижу — ваши долины, вашей бессмысленности — платаны и кипарисы, Мадлен. Австрийские дюны, испанские джунгли, германские верфи, Мадлен. И мой Амстердам. И твоего Рима — вечное, странно-небесное одиночество, Мадлен. Точка на карте, где нам друг друга не избежать. И ждать осталось недолго — назначен день и час. И букингов, и B&B — заставлены, забиты все даты, чтобы не упустить тебя и не потерять. И вот — непогода, и засуха в мае, и снег в сентябре, и выстрелы, и падение рынков, и снова какие-то невероятные преграды, Мадлен. Я выдержал сто миллионов таких «и вот». И выдержу больше — любые твои «потом» и «нет». Скажи мне, а что ради меня выдержишь ты?
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 487 |
| 15 | Ты мне нравишься. Мы сидим на татами. На сто миллион восьмом этаже. Я вижу тигров в твоих глазах. Здесь тигры не водятся, love. Как ты их сюда притащил? Мы сидим на татами. Ты — мне. Здесь — тигры — я смотрю в твои глаза. На татами — в неподобающей одежде. И ты мне — нравишься. Прямо там. Только мы. На татами. Сидим рядышком. У меня — твидовая юбка. У тебя — нетвидовый пиджак. Под нами — тростниковая соломка — между нами, у нас, под нами, вокруг — ничего общего. Ты мне нравишься. Между нами — твои тигры. Я слышу их рык сквозь стебли. На сто миллион восьмом этаже. Я хочу сказать тебе слова. Ты мне нравишься. Еще немного. А на тигра ты — не похож. Я собиралась к тебе быстро — мой взрослый, серьезный — осторожнее тигриного, мягче лебединого — поймать твое предложение за хвост. Я передумала. Как в изъеженном фильме. У меня один только паспорт. Как стыдно. И тигров здесь нет, и лебеди не кусают, и татами здесь быть не должно — а уж меня. Тем более. Ты мне нравишься. Я почти. Моя юбка — темно-синяя. Задуманной выдранной шерстью. Тигриной, может быть. Все смотрю в твои глаза. Я срывала-надевала ее для тебя — в торопи. В примерочных, в номере. Юбку. Вшитыми блестяшками. Твой пиджак — серый-серый. Мой серьезный. Ты — асфальт, необузданные прерии, камешек на коленке — на тебе кактусы-щетина. Мой серый степной волчок. Лижущий меня во сне. Утаскивающий меня в свои леса. Какие мы — разные. На сто миллион восьмом этаже. Мы сидим на татами. В самолете, за недолгое время до тебя, за пять твоих сообщений — я подскакивала от снов. Часто мне снишься. Просто я не привыкла — что ты сбываешься, boy. За окном темно, не считая воркующих спиралей тигров в твоих глазах — моя юбка здесь — самая яркая звездочка. Твой пиджак — самый жесткий, галактический, звездолетный — корабль. Как мы не похожи, love. Какие мы — одинаковые. Ты мне нравишься. Я вжимаюсь ладошками в татами, прямо там, оставляю на них отпечатки — прямо там — я касаюсь твоего плеча. Поднятыми вверх уголками своих глаз. Вьюгами опавших на плечи волос. Ты мне нравишься. На сто миллион восьмом этаже. На фоне, по телевизору — журчат иностранные смешки Вилли Вонки, неясных речек — ты не смотришь такое, наверное — но выдержать твой голос в тишине, вот так, там и тут, на татами. Я бы не смогла. Я вижу тигров в твоих глазах. Здесь тигры не водятся, love. Я не знаю — откуда ты. И я забыла. Где мы? Все еще на татами, на невыговоренном этаже — какая вообще разница. Ты мне нравишься. Мой усердный смотритель, мой нахмуривший брови исследователь — я все-равно буду гладить твои ушки. Срывать для тебя блестяшки. Оставлять их на твоих пиджаках. Я потороплюсь для тебя. Ты мне нравишься. Мы сидим на татами. На сто миллион восьмом этаже. Это все-таки важно — ты любишь цифры. Ты мне нравишься. И мне весело. И я — уже почти — встала на коленки. Стряхнула камешки. Согласилась. К тебе, с одним паспортом, и мне все еще — стыдно. И вечер — почему-то желтый. Янтарный. И ты — не похож на тигра. Но у тигра — абсолютно точно. Твои глаза.
text: @monday эксклюзивно для @maisonseasons | 1 950 |
| 16 | insatiable
Моя абрикосовая, миннесотовая, аскорби́новая. Моя не-мумбаевая, необитаемая, янтарно-ангиновая. Моя нарисованная, тёмно-лондоновая, бесшумно-странная. Моя Сен-Лорановая, барбарисовая, биатлонно-туманная. Молчаливая. Но открытая всегда, всему, во всём. Несвихнуто-понятная, неожиданно-пряная, предсказуемо-катакановая. Моя не-литературная, неславословная, безусловно-османовая. Идеально-подтянутая, нереально-оставленная, сюрреально-необходимовая. Моя снегопадовая, леопардовая, доминантно-любимая. Моя миражибельная, маржинальная, маргинальная. Моя октоберная, феврабельная, моя магистральная. Моя изменяемая, дигитальная, откровенная. Моя стилизованная, антикварная, моя незабвенная. Моя бессердечная, безбашенная, кусабельно-бесстрастная. Моя а-сексуальная, моя недоступная, моя не-напрасная. Как мало я сказал о тебе. А еще есть тысячи и тысячи слов. Их не устану придумывать и повторять.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 673 |
| 17 | vacuum
Моя любовь любуется ночным небом и тонет в оазисах лета. Она живет на странной улице мечты, но никогда не покажет — ни дома своего, ни этажа. В закрытом городе снов, холодных перекрестках, серых подземных переходах. Она не ждет начала весны, убегая от меня куда-то в самую промозглую осень. Моя любовь не играет со мной — ни в поддавки, ни в дураков. Она — изощрённо-красива. Она непредсказуема, и тратит все деньги, которые я ей даю, на свой непонятный, семейный бизнес. А я и рад — быть обманутым в такой мелочи — это моё. Она не обещает мне ничего. Я сам себе наобещал — и за неё, и за наши с ней невстреченные рассветы. Она встречает меня в каком-то парке, назначая свидание в самом невыносимом месте на земле, и я бегу туда, как будто не знаю, чем закончится эта, миллион первая встреча. Моя любовь одинока. Ей невыносимы мужчины, которые все время что-то от нее хотят. Ну, вы поняли: что-то — это её идеальное тело! И я слушаю это. И её утешаю. И говорю: «не каждый мужчина такой» и «обязательно найдется достойный». Я слушаю и говорю эту чушь, потому что для меня это способ не разрывать новые и новые дофаминовые петли. Моя любовь терпелива. Моя любовь талантлива и строптива. Моя любовь игнорит и ненавидит меня. А я — продолжаю любить.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 685 |
| 18 | Скажи мне. Попроси посмотреть на тебя, boy. На моих глазах металлик dior «montaigne». Почти горы, если убрать «i». Знаешь? Так сложно — в твои глаза. На твоем стаканчике написано — «शान्तिः». Шанти. Покой. А значит — никакого макияжа металлящегося на моих глазах. Но он есть. Широкие мазки пальцами, boy. Я так к тебе — торопилась. В пространстве, где нам к друг другу не опоздать — ведь мы впервые так близко, в иностранности речей вокруг, пересекши курчавый ковролин самолетов. Где-то в каменных породах Франции. Я касалась тебя носком ботинка. Создавая бытие. Мы уже — везде успели. Я к тебе торопилась. Торопились пальцы. К твоим, накресельным, длинным — стук-стук-стук. Скажи мне. И никакого покоя. Ведь покой, а значит — мы с тобой не видимся. Не встречаемся. Без колыбельных на ночь. И ты мне — не снишься. Смотрим друг на друга, чтобы успокоиться. Но я — на твои пальцы. Ты — к моим ногам. Никак не в глаза. Покой. Никогда не шевелим стайки мыслей. Они — волчьи — а у меня, boy. Есть личный волчок. Ты. Кусайся. Я вывожу языком по своему небу — «शान्ति:». Смотрю на твой стаканчик. Преломительные грани, ромбики — может и надпись — мне увиделась? Скажи мне. Ты снишься мне — третий день. В самолетах, сидя рядом, касаясь и моего ботинка. В сказках Парижа и Ньевра старые феи шепчут мне — не верь глазам, надень шапку-невидимку. Найди принца-созвездие. На моих глазах dior «montaigne». Знаешь? Почти горы, если убрать «i» — я почти не стесняюсь тебя целовать. Я училась на тебе. У тебя было больше времени на тренировки — мой взрослый. Мальчик. Наберусь смелости. Если закрыть глаза. Я тушевала их — пальцами. Пачкала майки. Знаешь? Я так к тебе — торопилась. За окном у нас горы-горы, зачем-то горы — осенью — когда я хочу тебя целовать. И палитра теней холодная, серебристая — мои холодные глаза — твои теплые губы. На твоем стаканчике написано — «शान्तिः». Горы за окном. И ты бледнее обычного. Горы за окном — черно-белые — у тебя черные волосы. Взявшие цвета у глаз — твои глаза ничего не потеряли. Твои глаза — украли темноту сполна у лабиринтов без выхода. И Солнце — испугается. Скажи мне. И перелетов слишком много — новый способ твоей взрослой суровости — где в самолете — мне снятся сны. И ты. Уже третий день. Мне снятся сны, я перехожу из города в город, падаю на ладошки, прямо к твоим волосам — я чувствую тебя в отблесках теней. Ты отражаешься в dior «montaigne», только в них — я ненавижу макияж, но не их — ведь, если убрать «i» — будут наши горы. В них нет ответа. Смотришь на меня в темноте. И горы, горы, горы — металлятся на моих глазах. И Солнцу нет сил с нами возиться. Даже Солнцу нужен отдых — а ты, мой несолнечный, подземельный и мрачный — с приближением утра — приближаешься ко мне. Совсем не отдыхать. Ночью — мы не спим. Никогда. И мое сонное за нас с тобой — платье маячит «Prada» в просыпающемся сне — размываясь буквами и шелковыми цветами — поднимается до живота ветром гор открытых окон. Я спиной врезаюсь в твою грудь. Я успела на наше свидание. Мне весело. Поворачиваюсь к тебе губами. Заикаюсь на французском наоборот, я — гимназистка-двоечница — «я», «т», «л». Oh, boy. Скажи мне. Мой, शान्तिः — скоро зима. Попроси посмотреть на тебя, boy. И ты — уже не существуешь загаром. И солнце — ушло. И старые феи молчат. Скажи мне. Мой покой, анти-свет, самая тусклая звездочка с именем моего взрослого — Мальчика. Скажи мне. Почему ты еще меня не целуешь? Я покажу — чему научилась.
text: @monday эксклюзивно для @maisonseasons | 1 612 |
| 19 | Родиться в этом мире. Для тебя. Всё узнать и пережить. Прийти таким — каким ты захочешь. Даже не зная меня. И не понимая — когда и почему? И увидимся ли? Среди миллионов мужчин. Зачем тебе я? Пережить ради тебя — всё: признания, прощания, измены, разочарования. Придумать и перепридумать — и звёзды, и авангарды миров, и немые рассветы, и водовороты чувств. Узнать всё для тебя. Куда тебе и с кем? Куда и кому довериться можно — а куда лучше не соваться? Все эти знания, пепел чувств, оставленные вселенные — сохранить ради тебя. И найти тебя. Узнать — как и когда, по каким улицам, каких городов. Не разочароваться в этом мире — ради тебя. Не сесть в тюрьму на долгие годы, чтобы не упустить свой шанс — увидеть тебя. Не погибнуть, не растаять, не уйти из этого мира, не исчезнуть без следа — чтобы однажды, когда придёт время, — увидеть, как ты идёшь по улице: свободная, светлая, счастливая. И дать тебе и мне — всего одну минуту, один шанс на любовь. И, конечно, не потерять этот шанс. А чтобы он у нас с тобою был — выполнить все, перечисленные выше миллионы условий. Невыполнимых для многих условий. Смогу ли я? Ради тебя — да, я смогу. Чтобы подарить тебе лучшую версию этого мира. А других версий у этого мира нет.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 668 |
| 20 | igazi lemvana
Объявление в газете:
«Ищу девушку по имени Люда»
— Людоед
Люда. Уже и не знаю, услышишь ли ты эти слова, Люда. Твой осени светлую грусть нам уже никогда не вернуть, Люда. И моя тоска — она уже давно не твоя, Люда. И не моя. А была ли ты моей — нам с тобой не дано понять, Люда. Сказать тебе о своей любви — значит ничего не сказать. Потому что ты — выше тоски. Тебе не до любви, Люда. Не до меня. Не до наших с тобой заученных слов, волшебных снов, потёртых временем университетских книг, Люда. Моих писем: «Знаешь, сегодня я встретил точную копию тебя, но она — нет, не красивей тебя, моложе на каких-то там двадцать лет. И я хотел ей сказать, как я скучаю, как я думаю о тебе, как я тебя люблю, Люда». И твой ответ: «Не смей! Слышишь? Не смей вызывать меня из небытия! Я даже к ней ревную тебя!» — всё, что ты тогда написала, Люда. Оставив мне — потёртые книги, старые конспекты, тоску и секс, Люда. И мечты о том, как буду тебя целовать. Моего Нью-Йорка оставленных, невероятных улиц, огней, идеальных отелей и твоих губ, Люда. И твоей темноты, и твоего света — заброшенные маяки, автостоянки, запасные аэродромы, Люда. Сколько их было у нас? Ни одного! Всё я выдумал сам. И была ли ты вообще в моей жизни, если так много о тебе придумано, Люда? Искала ли ты меня? Нашего свидания отчаянный Porsche — светящий во тьму. И тишина. И ты садишься рядом со мной. А значит — эта ночь имеет какой-то смысл, Люда. Забуду ли я тебя? Тебя — не забуду, Люда.
text: @marudororu эксклюзивно для @maisonseasons | 1 925 |
