𝐏𝐀𝐍𝐒𝐘 𝐖𝐑𝐈𝐓𝐄𝐒.¹⁸⁺

ну нихуя себе, как бы, даже сотня осталась

го.

ну чтож, начнем?

— надежда, сколько бы её ни было, ослепила её. Шанс выжить в закрытом гробу был ничтожным, но она не могла больше думать. Казалось, будто разум растворился, оставив лишь инстинкт и странное, непреодолимое притяжение. Пэнси сорвалась с места и побежала, будто в последний раз. Её ноги мчались так, что люди на улице в страхе расступались, а она даже не замечала их взглядов. Схватив лопату в центре, она остановилась, на секунду пытаясь понять, правильно ли поступает. Нет, это было неправильно. Совсем неправильно. Но что-то внутри кричало, зовя её. Она больше не думала, не сомневалась. Сил почти не осталось, но её решимость выжала последние капли энергии, чтобы она смогла трансгрессировать на кладбище. Тишина здесь была абсолютной, но пугающей. Ночная мгла сгущалась вокруг могил, крестов и ангелов из мрамора, чьи взгляды, казалось, следили за ней. Здесь, среди умерших, было место, куда она стремилась. Никто — ни живой, ни мёртвый дух — не мог её остановить. Она добралась до его могилы, сердце стучало в рёбрах как загнанный зверь. Надгробие, чёрное и холодное, стояло, как напоминание о реальности, от которой она пыталась сбежать. Ноги подкосились, и она упала на землю, покрытую снегом. Лопатка выскользнула из её рук, а сил подняться больше не было. Она лежала, распростёртая на этом ледяном полотне, и снег жалил её кожу, но ей было всё равно. Её тело замерзало, но внутри было ещё холоднее. Она не могла шевельнуться, не могла плакать. Только молчание и боль. — Почему я пришла сюда? Что я надеюсь найти? — эти вопросы пронзали её, но ответов не было. Только пустота, сжимающая её сердце. Она говорила сама с собой, в надежде, что Нотт услышит ее, придет помочь в образе своего призрака.  — Как угодно, просто дай увидеть тебя ещё раз. — Я хочу, чтобы ты жила. — она резко открыла глаза, услышав голос вновь. Быстро поднявшись, опять оглядевшись, слизеринка не видела никого. Вдалеке был человек, кричащий что-то, что-то не разборчивое. Будто искал кого-то.  — Паркинсон! — крикнул он. — какого черта. Ты вся в снегу. — Реддл стоял перед ней. В пижамных штанах, в легкой куртке на распашку. Как он узнал? — пойдем, у тебя совсем нет сил. — брюнетка потянулась к лопате, чтобы забрать её за собой, но отбросил вещь. — забудь, поехали. — Реддл  поднял слизеринку на руки и понес в машину. Он нес её на руках, а она, обессиленная, едва могла сопротивляться. Её взгляд, полный боли и отчаяния, был устремлён через его плечо на ту самую могилу. Она не отводила глаз, будто боялась, что если перестанет смотреть, то потеряет что-то последнее, что связывало её с ним. Её тело трясло. Сначала от холода, проникающего в самые кости, потом от страха, накатывающего волнами, а затем от всего вместе — от этой невыносимой смеси боли, бессилия и какого-то безумного отчаяния. Её губы дрожали, но она не говорила ничего, только сжималась сильнее, как будто пыталась спрятаться от мира. Она напоминала ребёнка, которого лишили самого дорогого, отобрали что-то жизненно важное. Её глаза, широко распахнутые, казались совсем беззащитными, как будто в них больше не осталось места ни для слёз, ни для надежды. Она не понимала, почему всё случилось именно так, почему ей кажется, что ещё можно что-то вернуть, и почему никто этого не видит. Но холод был реальным. И боль — тоже. А он всё шёл к машине, не оглядываясь, крепче прижимая её к себе, будто боялся, что она снова попытается сбежать. 🔵 Паркинсон медленно открыла глаза. Её тело ощущало слабость, но в голове была странная ясность. Она лежала на диване в гостиной их дома, укрытая тёплым пледом. Напротив, в кресле, сидел Теренс, задумчиво наблюдая за ней. На кухне слышались звуки — это был её муж, что-то готовивший, но она не могла понять: завтрак это или уже обед. Она повернула голову к настенным часам. Было около часа дня. Впервые за долгое время её не мучили кошмары. Наоборот, сон был мягким, почти приятным. Ей снилась Франция, дом её отца, где они, ещё детьми, проводили беззаботные дни. Это было так ярко, так отчётливо, что она почти могла почувствовать запах свежего багета и слышать их смех.

Очередная ночь приносила новый кошмар. Паркинсон вымоталась до предела и мгновенно погрузилась в сон — пустой, безжизненный, лишённый даже слёз, которые давно иссякли. Она больше не плакала. Не потому, что боль ушла, а потому, что внутри не осталось сил. Девушка знала, что Теодор не хотел бы видеть её в таком состоянии, но воспоминания о нём были слишком живыми, слишком цепкими. Он продолжал преследовать её в снах, где она вновь и вновь пыталась убежать, но бессильно увязала в этом замкнутом круге. А порой, в моменты между реальностью и видениями, ей казалось, что она замечает его силуэт в тени или чувствует невесомое прикосновение, скользящее по её коже. Возможно, это всего лишь игра разума. Возможно, её накрывала паранойя. Но с каждым новым днём граница между прошлым и настоящим становилась всё тоньше, а реальность теряла свои очертания. Реддл лежал рядом, спокойный, почти безмятежный, крепко прижав девушку к себе. Его дыхание было ровным, а тепло его тела окутывало уютом. Но Паркинсон не могла уснуть. Она лежала уже минут двадцать, вслушиваясь в тишину ночи, чувствуя странное, необъяснимое притяжение — словно неведомая сила звала её куда-то вдаль, за пределы этого момента. Её рука дрогнула, медленно протянулась к его щеке. Она нежно провела пальцами по его коже, словно хотела запомнить каждую черту, сохранить это мгновение в своей памяти. Но внутри всё тянуло её прочь. Осторожно, чтобы не разбудить его, она выскользнула из его рук, мягко отстранившись. Словно тень, девушка поднялась и, не оглядываясь, исчезла в темноте. 🔵 Паркинсон стояла перед зеркалом, её руки нервно поправляли самый обыкновенный спортивный костюм, который был для неё чужд. Серый, почти невзрачный, он будто стирал её из реальности. Зипка застёгнута до подбородка, кроссовки на ногах, волосы собраны в беспорядочный пучок — всё это кричало о том, что она пыталась спрятаться. Наушники скрыли её мысли, наполненные тихой, успокаивающей мелодией, но даже музыка не могла заглушить хаос внутри. Накинув куртку, она трангрессировала в психологический центр, их точку выхода в город, где всё казалось ближе к реальности. Здесь начинался её побег — от себя, от прошлого, от голоса, что всё ещё жил в её голове.

"Я искала тебя в каждой, чертовой очереди. Где ты?"

Она шла, куда глаза глядят, а ноги несли, не спрашивая. Странное, вязкое чувство преследовало её. Руки, как невидимые тени, касались её плеч, шеи, запястий. Она оборачивалась, но видела лишь пустоту. Сердце било тревогу, но ноги продолжали двигаться. Её взгляд цеплялся за круглосуточные кафе, окна которых светились приглушённым теплом. Это были их места — те самые, где они смеялись, спорили, делили мгновения. Теперь она заходила туда одна, нервно распахивая двери и сразу уходя, так и не встретившись взглядом с владельцами. Те смотрели на неё с недоумением, видя в ней что-то неладное. — Она сумасшедшая, — шептались за её спиной. И разве не так? Она сходила с ума, а голос в её голове становился всё громче.

"Время придет, мы окажемся рядом. Не торопись, все своим чередом, тебе так далеко до заката."

— Приди ко мне, — звучало в такт её пульсу. Это был его голос, такой нежный, такой знакомый. Может, он жив? Может, он борется, пытается достучаться до неё? Она не знала, куда идти, но продолжала искать. Каждый поворот, каждое окно, каждое движение — это была её отчаянная попытка найти ответ. Она знала, что дьявол не смог добраться до неё. Вместо этого он оставил ей другое проклятие — мысли, которые её раздирали, агрессию, которую она не могла погасить, и сердце, которое боялось потерять даже то, что уже давно утрачено.

"А я здесь полежу, я тебя подожду."

Осознание накрыло её внезапно, словно вспышка молнии среди тёмного неба. Ей нужно было на кладбище. Туда, к нему, к месту, где он лежит. Невыносимое чувство надежды прорвалось сквозь пелену отчаяния, и сердце забилось с новой силой. “Он жив, он должен быть жив,” — твердила она себе, даже если здравый смысл кричал об обратном. Она впервые начала молиться, шёпотом, про себя, отчаянно, почти без слов:  — Пожалуйста, прошу. Борись.

🔠🔠🔠🔠🔠🔠 🔠🔠 🔠🔠🔠🔠🔠. 𝐖𝐇𝐄𝐑𝐄 𝐀𝐑𝐄 𝐘𝐎𝐔? 𝐏𝐋𝐄𝐀𝐒𝐄, 𝐂𝐎𝐌𝐄. #𝐏𝐎𝐒𝐓 || 𝘸𝘳𝘪𝘵𝘦𝘴 𝘪𝘴 𝘸𝘳𝘪𝘵𝘪𝘯𝘨.. 🔵 предыдущие посты из данной серии: 𝐍𝐎𝐓𝐇𝐈𝐍𝐆 𝐖𝐈𝐋𝐋 𝐒𝐓𝐎𝐏 𝐌𝐄.𝐄𝐕𝐄𝐍 𝐓𝐇𝐄 𝐃𝐄𝐕𝐈𝐋. 𝐓𝐇𝐄 𝐆𝐀𝐌𝐄 𝐒𝐓𝐀𝐑𝐓𝐄𝐃.

у меня все ещё открыт лс, если что — пиши. поцеловала.

Анонимный какой-то хуй знает кто, адресуется тебе😚. Я не въебала кто ты и что из себя представляешь но выглядит это очень смешно. Ебать, какая нахуй малышка? Мы в каком-то кринж фанфике?💔 Всё твои угрозы выглядят слишком смешно и не реально. Запугивать — это не твоё. Иди поплачь бляьь.

Зачем мне раскрывать свою личность, м?

Может, чтобы пообщаться нормально? Или боишься что ты не тот за кого себя представляешь?)

Надеюсь я тебя задушил сегодня))

Придумай что-то ещё. И не таких смешных видели.

И ты знаешь, что он не всегда рядом.

Боже, угрозы на начальной стадии развития.

И блять, нашла кого любить. Я всегда был лучше. А ты страдаешь за ним, фу.

Вообще согласна, вкус у неё всегда ебланский был. Но не стоит так завышать себя). Как минимум, ты скрываешься под анонимностью и боишься написать лично. Это уже делает тебя конченым ебланом.

Увидимся в жизни, малыш)

Та ёбаный в рот, я харкну тебе в ебало если вы увидитесь, конч. Почему я так скучно живу..💔

И оскорблять бывшего за которым убиваешься?)

Она дура, смирись.

О чем там поговорить хочешь, м?

О том, какого хуя ты появился. И нахуй приебался.

Посмотрим на твое поведение, малыш))

Боже.. иди нахуй, я не буду больше это комментировать. От Илоны, пупсик)💋💋

админы, в канал не писать.

СЦКА

ХАХВХАХАХА

Кинь аноны, почитаю про себя.

а я так надеялся, что там прям ух( Даже многоножка получше

ВХАХАХАХ АЙ ТИГР