Размышления непочтительного психотерапевта

Ее вовсе не интересовало, что действительно у меня на уме. Может, она искренне считала, что хочет об этом узнать, но на самом деле спрашивала совсем о другом. Она хотела понять, где я был, пока оставлял ее одну. Очень древняя часть ее психики застряла в травме покинутости еще до того, как она научилась говорить; Она не могла ничего с этим поделать, кроме как снова и снова переживать этот опыт одиночества. Любое отдаление, любая отвлеченность со стороны близкого человека воспринимались как новое предательство, вызывая в ней вспышку ревности и беспомощной ярости. Отчаянный крик, который до сих пор звенел у меня в ушах, был тому доказательством. Вивиана сводила с ума каждого мужчину, с которым была, одного за другим, снова и снова, почти одержимо. Ее ревность была настолько невыносимой, что в итоге она неизбежно оставалась одна. То, чего она боялась больше всего, происходило каждый раз, и тогда заново начиналось поиски «того самого мужчины». За это время она сменила уже трех психологов и бесчисленное количество партнеров. А я? Что я мог сделать, чтобы ей помочь? «Ламандини, не надо ей всё разжевывать!» — Фарабутти, мой старый римский супервизор, который сопровождал меня в самых сложных случаях во время обучения, годами повторял, словно заклинание: «Если приспичило, иди в сортир, но не вываливай это на пациентку, у нее и так своих забот хватает!» Если я чему-то и научился у Аурелио Фарабутти, так это тому, что рациональные объяснения, вроде «Вы отвергаете всех женщин, потому что влюблены в свою мать!», годятся для старых фильмов Вуди Аллена, но ничего не меняют во внутреннем мире человека. «Пациентке надо дать прожить этот опыт». Когда Фарабутти говорил о пациентах, его голос смягчался и становился почти ласковым: «Она тебя тянет через перенос вниз, в свой личный ад, и ты должен там оказаться. Стать для нее и той сволочной матерью, и тем отцом, который ее лупит. Только на этот’ раз она там не одна, теперь там есть ты, хороший человек, который не убегает, не защищается, а позволяет похоронить себя под ее яростью». Перенос — это удивительная машина времени, возвращающая нас эмоционально в то прошлое, где что-то заклинило, и откуда пациент может вернуться изменившимся. Ожидаешь, что пациенты будут влюбляться в аналитика, словно он Брэд Питт, а в итоге оказываешься, как я сегодня, наркоманкой из трущоб Шанхая, которая не обращает внимания на дочь и занята лишь собственными делами. Мне предстояло взвалить на себя весь груз вины за несправедливость ее мира. Однажды я спросил у Фарабутти, как не разрушиться от этого постоянного захвата твоей личности; как выжить, постоянно выдерживая все то, что каждый пациент заставляет тебя проживать, час за часом. «Ламандини, ну если б у нас с башкой было все в порядке, разве мы бы подписались на это дерьмовое дело?» — изрек он, убирая в карман деньги, которые я ему протягивал. #Книга_Доктор_у_меня_тюльпан_в_голове.

Редактороское «Доктор, о чем вы думаете?» — пронзительные глаза Вивианы впиваются в мои, словно она читает меня насквозь. Затем она снова отворачивается, ложится на кушетку и смотрит в небо за окном. «Только не надо, как обычно, отмалчиваться. Хоть раз наплюйте на свои теории и ответьте. Вы уже пятнадцать минут витаете в своих мыслях. Надеюсь, они хотя бы интересные.». Пятнадцать лет назад я бы чувствовал вину за то, что отвлекся. Впрочем, пятнадцать лет назад я чувствовал вину почти за все. Когда слишком долго молчал и мне казалось, что этим я не помогаю своим пациентам. Когда, наоборот, открывал рот слишком рано и говорил не то. И в моменты, как сегодня, когда мои мысли улетали куда-то далеко. Сейчас, благодаря опыту, я больше доверяю мыслям, которые возникают у меня спонтанно во время сессии. Свободные ассоциации имеют значение: они не случайны, они связаны с нами обоими, с нашими отношениями. Вивиану бросили, когда ей было всего несколько месяцев, и даже любовь приемной семьи не смогла до конца излечить чувство собственной ничтожности, переполняющее эту бледную девушку с почти прозрачной кожей. Длинные темные волосы вдоль худого вытянутого лица, высокие скулы и восточный разрез глаз напоминают о ее азиатских корнях. В неизменно черной одежде она кажется призраком, не вполне человеком. Она не любит в себе ничего: ни имя, которое ей дали, когда она приехала в Италию, ни костлявое тело, ни свою жизнь. Кажется, изначальное отвержение со стороны ее биологической матери оставило на ней зримый след — как клеймо на коже, которую еще несколько лет назад она ранила глубокими порезами на тонких руках и бедрах. Лезвием она словно вырезала на теле маленькие рты, кричащие о ее боли. Я обрел новую жизнь благодаря семье из пятнадцатого корпуса, а она? «Вивиана, возможно, мои недавние мысли — как еще одна семья, которую я с вами не разделяю, а оставляю себе. А у вас есть только я, и вы почувствовали себя брошенной», — говорю, сам удивляясь своему спокойствию. «Эта стерва, моя мать, интересно, что для нее было важнее, чем заботиться о своей дочери? Готова поспорить, она кололась или трахалась». Выплюнув эту фразу, девушка разражается слезами. Она плачет от ярости, несколько раз бьет кулаками по кушетке. «Сука!» — кричит она. Вивиана выплескивает всю злость, копившуюся годами, выкрикивает свою боль матери, которой больше нет рядом, которая затерялась где-то на другом конце света. Я чувствую себя крошечным. Не могу найти себе места в кресле, оно будто набито мелкими булавками. Мгновения кажутся растянутыми, но вскоре рыдания, вызванные отчаянием, сменяются горечью. Все еще лежа на кушетке, Вивиана поворачивается набок и вытирает мокрое лицо рукавом своего мешковатого свитера грубой вязки, который скрывает ее хрупкую фигуру. Она молчит, глядя на большую волну, изображенную на японской гравюре, что висит перед ней. Минуты проходят, а я представляю себе, как буря внутри нее постепенно стихает, словно волны успокаиваются после шторма. «Знаю, доктор, эта женщина, которую я даже никогда не видела, сломала мне жизнь», — прошептала Вивиана, прежде чем подняться и протянуть мне почти невесомую руку для прощания. Я закрываю дверь с тяжелым вздохом и размышляю над ее вопросом, который застал меня врасплох всего несколько минут назад: «Доктор, о чем вы думаете?»

Терапевтическое 27 сентября буду выступать на конференции в Сочи (https://sochi-conference.ru/), где хочу поговорить про «темную сторону» теории аналитического поля и интерсубъективных подходов как таковых. Сейчас не так много мест, где возможна реальная дискуссия вне «линии партии», и это пространство точно одно из них.  Анонс доклада: Теория аналитического поля совершила революцию в психоанализе, сместив фокус с интерпретации бессознательного и аналитической отстраненности на интерсубъективное пространство воссоздания непомысленного опыта и совместную онейрическую переработку протоэмоциональных состояний. Клинические случаи и успехи в психологическом развитии пациентов (даже очень сложных) показывают эффективность этой модели. Мы видим снижение тревоги и изменения даже в рамках микротрансформаций внутри сессий.  Но что это в реальности означает для психотерапевта или психоаналитика? Что значит работать в рамках этой модели? На какие жертвы нам придется пойти?  Когда мы говорим о пути восстановления довербального знания и реляционной атмосферы, о провалах в психической работе значимых взрослых в отношении наших пациентов, осознаем ли мы, что в рамках ТАП все эти провалы будут восстановлены уже с нашим соучастием (в рамках современного понимания процесса проективной идентификации)?  Знаем ли мы, что в реальности означает сновидеть прерванные крики и ночные ужасы наших пациентов? Создание и восстановление инструментов для сно-видения звучит красиво и интересно, но что конкретно надо делать на сессиях? Как поле или аналитический третий создает давление на психоаналитика (или на супервизора в рамках групповой или индивидуальной работы)?  P.S.: Если вы еще не зарегистрировались, то для наших читателей есть специальный промокод BETA2ALPHA

Издательское В продажу вышла книга Джузеппе Чивитарезе «Необходимое сновидение. Новые теории и техники интерпретации в психоанализе». Это фундаментальный труд (384 стр.), в котором автор подробно прослеживает, как менялось понимание сновидений в психоанализе через идеи Фрейда, Кляйн, Винникотта, Биона, Мельтцера, Огдена и Ферро. Обладая энциклопедическими знаниями, Чивитарезе показывает, как трансформировалась и техника в клинической практике. Он описывает переход от работы над сновидением к работе со сновидением — в рамках совместного интерсубъективного процесса, где невозможно выделить ни единственного автора, ни одного драматургического вектора, ни чисто субъективного смысла. Великолепные идеи автора проиллюстрированы на примере кино (абсолютная находка!). Психоаналитический разбор затрагивает как признанную классику, так и популярный кинематограф. В книге вы найдете анализ таких произведений, как: • «Расёмон» (культовая драма Акиры Куросавы); • «Матрица» и «Тёмный город» (философская фантастика и киберпанк); • «Клетка» и «Они» (триллеры, хорроров и природа кошмаров); • «Годзилла» и «Окончательный анализ» (исследование аналитического поля и бессознательных мотивов на уровне системы). Я очень благодарен команде за абсолютно титанический труд! Команда проекта: Олеся Гайгер (перевод), Оксана Гончарова (редактура и корректура), Алена Асеева (редактура), Мария Гусева (дизайн обложки и верстка). Купить физическую книгу на Ozon: https://www.ozon.ru/product/neobhodimoe-snovidenie-novye-teorii-i-tehniki-interpretatsii-v-psihoanalize-chivitareze-dzhuzeppe-5676418423/

Редакторское Воодушевленно редактируем книгу нового для нас формата — психоаналитический роман Луки Николи и Элизы Феррари «Доктор, у меня тюльпан в голове». Буду делиться с вами цитатами:

Пятница, 19:40. Если бы существовала пятница всех пятниц, сегодня была бы она. Я свернулся калачиком в своем кресле, голова горит из-за небольшой температуры, а мне еще нужно принять одного пациента. Пятничные сессии в восемь вечера следовало бы запретить на уровне Международного трибунала в Гааге как преступление против человечества. Или хотя бы из уважения к здравому смыслу. Обещаю себе: это в последний раз, потом я ножницами вырежу из ежедневника пятничное время после семи вечера. Потому что если просто зачеркну строку ручкой, то позже возьму корректор и впишу поверх новую встречу. Буду как Дзено* с его «последней» сигаретой: продолжать страдать и тосковать по сессиям в восемь вечера. Что поделать, если я болен и эта болезнь называется психоанализом.

*Отсылка к роману La coscienza di Zeno Итало Звево. В книге Дзено рассказывает о своих жизненных привычках и борьбе с ними, одной из которых является его зависимость от курения. Он постоянно говорит себе, что курит «последнюю сигарету», но никогда не бросает. — Прим. пер.

Издательское Отправили в типографию книгу «Необходимое сновидение» Джузеппе Чивитарезе. Будет в начале сентября. Пока делюсь обложкой.

Не так давно вышел подкаст с дебатами Андрея Россохина и Якова Кочеткова, где каждый представлял свой метод (психоанализ и КПТ, соответственно) [ссылка на YouTube]. Дебаты вызвали сильную реакцию и дискуссии по разным темам, но сейчас хочется спросить наших читателей о том, кто был убедительней, и, понимая, что в основном наша аудитория состоит из психодинамических специалистов, сформулирую вопрос так:

Супервизорское Цитата из отличной статьи Томаса Огдена 2006 года «Читая Левальда: Эдипов комплекс в новом осмыслении»:

Как родители своих детей, даже борясь за сохранение нашего родительского авторитета, мы позволяем нашим детям «убивать» себя, дабы не «умалять их». В мифе об Эдипе Дельфийский оракул сообщает Лаю и Иокасте, что их сыну суждено убить своего отца. Ужас этого пророчества в современных терминах эквивалентен тому, как если бы в больнице предупреждали каждую пару, входящую в акушерское отделение, что ребёнок, который вот-вот родится, однажды убьёт их. Лай и Иокаста пытаются избежать такого исхода, убив своего ребёнка. Но они не могут заставить себя совершить убийство собственными руками. Они отдают Эдипа пастуху, которому велено оставить младенца в лесу умирать. Поступая так, Лай и Иокаста бессознательно вступают в сговор с целью собственного убийства. Они создают для своего ребёнка возможность не только выжить, но и вырасти, чтобы убить их. Дилемма, с которой столкнулись Лай и Иокаста, — это дилемма, разделяемая не только всеми родителями, но и всеми аналитиками, когда мы начинаем анализ с новым пациентом. Начиная анализ, мы, как аналитики, запускаем процесс, в котором пациент — если всё пойдёт хорошо — внесёт свой вклад в наше умирание. Чтобы всё прошло хорошо, мы должны позволить нашим пациентам «убить» себя, дабы не «умалять их» — например, обращаясь с ними как с менее зрелыми, чем они есть на самом деле, давая ненужные советы, используя нежелательные поддерживающие интонации и предлагая интерпретации, которые подрывают способность пациента мыслить рефлексивно и глубоко самостоятельно. Стремление не умалять своих детей (и своих пациентов) включает в себя не пассивную покорность старению и смерти, а жест активной любви, повторяющийся снова и снова, в котором человек уступает своё место в нынешнем поколении, чтобы с грустью и гордостью занять своё место среди тех, кто находится в процессе превращения в предков. Сопротивление тому, чтобы занять своё место в качестве части ушедшего поколения, не остановит смену поколений, но оставит ощущение отсутствия в жизни детей и внуков — отсутствия там, где их предки при других обстоятельствах могли бы быть высокоценным присутствием. [Левальд говорил своему коллеге Брайсу Бойеру, что не смог бы написать эту работу до того, как стал дедушкой].

Редакторское

Подобно эстетическому объекту, сновидение непрерывно работает над воссоединением психического и телесного в субъекте. Аналогичным образом способность матери к rêverie, то есть проявление ее альфа-функции, с момента рождения помогает младенцу обрести целостность на физическом и психическом уровнях, вселить психику в тело.

Цитата из книги Дзузеппе Чивитарезе «Необходимое сновидение».

Томас Огден в своей важнейшей (судя по количеству цитат в других работах!) книге «Это искусство психоанализа» описывает свое понимание психоанализа в зависимости от психических возможностей пациента:

Опираясь на концепцию Биона о сно-видении как на теоретический контекст и рассматривая феномены кошмаров и ночных ужасов как метафоры двух широких категорий психологического функционирования, мы можем теперь приступить к системному исследованию элементов краткого утверждения, которое я сформулировал ранее относительно моего понимания психоанализа. Начнем сначала. Человек обращается к психоаналитику, потому что испытывает эмоциональную боль, которую он, сам того не ведая, либо не способен сновидеть (то есть не способен выполнять бессознательную психологическую работу), либо он настолько обеспокоен тем, что ему снится, что его сновидения прерываются. В той степени, в которой человек не может сновидеть свой эмоциональный опыт, он не способен измениться, вырасти или стать каким-то иным, отличным от того, кем он был раньше. Можно сказать, что некоторые пациенты, обращающиеся к аналитику, страдают от (метафорических) ночных ужасов. Сами того не осознавая, они ищут помощи в сно-видении своих неприснившихся и пока не поддающихся сно-видению переживаний. Неприснившиеся сны таких пациентов сохраняются неизменными, как отдельные очаги (или обширные зоны) психоза (Bion, 1962a) или как аспекты личности, в которых опыт исключен из психологической обработки. К числу расстройств, характеризующихся таким исключением, относятся психосоматические расстройства и тяжелые перверсии (de M’Uzan, 1984); аутистическая замкнутость в телесных ощущениях (Tustin, 1981); «диз-аффективные» состояния (McDougall, 1984), при которых пациенты не могут «считывать» свои эмоции и телесные ощущения; и шизофреническое состояние «не-опыта» (Ogden, 1982), при котором пациент с хронической шизофренией атакует собственную способность придавать значение своим переживаниям, тем самым делая эмоциональные переживания взаимозаменяемыми. При расстройствах, связанных с психическим исключением, мышление пациента в значительной степени носит оператуарный характер (de M’Uzan, 1984). Других пациентов, обращающихся к аналитикам, можно рассматривать как людей, страдающих от (метафорических) ночных кошмаров, то есть от снов, которые настолько пугают, что прерывают психологическую работу, связанную со сно-видением, происходящую как во сне, так и в бессознательном сно-видении наяву. (Выражение Фроста (Frost, 1928) «прерванный крик» из его стихотворения «Познавший ночь» кажется особенно подходящим для описания ночного кошмара⁶.) Пациент, проснувшийся от ночного кошмара, достиг пределов своей способности сновидеть самостоятельно. Ему нужна психика другого человека — «того, кто уже познал ночь», — чтобы помочь ему сновидеть еще не приснившийся аспект его кошмара. («Еще неприснившийся сон» — это невротическое или иное непсихотическое явление; не поддающийся сно-видению сон — это психотический или связанный с психическим исключением феномен.) Невротические симптомы, проявляющиеся у пациентов с прерванными сновидениями, — это статичные дублеры эмоционального переживания, которое пациент не может сновидеть.

Уилфред Бион – один из самых свободно мыслящих психоаналитиков в мировой истории психоанализа, если не самый свободный. Новая книга с итальянскими семинарами, впервые переведенными на русский язык, открывает возможность услышать «живого» Биона, размышляющего вслух. Каждый из девяти семинаров состоит из небольшого вступления и сессии вопросов и ответов. Все это скорее напоминает философский симпозиум, чем психоаналитический мастер-класс.  Впечатляет, насколько смело и неожиданно движется мысль Биона: он легко переходит от психоанализа к цитатам классиков литературы, феноменологии вирусов или неевклидовой геометрии, проводя параллели между областями знания, которые обычно существуют отдельно друг от друга. Он не стесняется присваивать «дикие мысли», временами звучащие как сарказм, и побуждает к этому же своих коллег, поскольку именно «дикие мысли» ближе всего к истине, которую так уважает Бион. «Осмельтесь использовать свое умозрительное воображение, нравится это вашей культуре или нет», – призывает он.  Речь Биона – это публичная демонстрация его знаменитого способа мыслить «без памяти и желания», избегая готовых теорий и точных ответов. Читая книгу семинаров, можно увидеть, как маэстро, обладающий широчайшей эрудицией и открытый собственным ассоциациям, просто следует за мыслью туда, куда она ведет, выдерживая собственное незнание.  В этом отношении Уилфред Бион задаёт очень высокую планку для своих учеников, утверждая, что степень свободы мышления аналитика определяет на аналитическую работу. «Какими бы дикими, какими бы иррациональными ни были ваши мысли, я надеюсь, что вы осмелитесь дать им временное пристанище, а затем облачите их в подходящий словесный наряд, чтобы они могли выразить себя публично и выйти в свет, даже если они выглядят не слишком презентабельно», – говорит Бион.   Невозможно помочь другому, если твоё собственное мышление остаётся скованным готовыми теориями, защищающими от реальности. «Итальянские семинары» сплошь наполнены подобными поэтичными формулировками и спонтанными афоризмами. Готовы поспорить, что вам обязательно захочется сохранить их себе на память как вдохновляющий пример того, как можно обращаться с неизвестным и немыслимым.  (Анна Комиссарова специально для Beta 2 Alpha)

Трудности перевода Революция в технологиях искусственного интеллекта и широкая доступность LLM-моделей привели к взрывному росту объемов перевода книг и статей. Статистика показывает, что в сегменте профессиональной литературы этот рост измеряется сотнями процентов в рамках самиздата и десятками процентов в традиционных академических издательствах. При этом качество таких текстов иногда оставляет желать лучшего. Особенно остро это ощущается при столкновении с результатами работы ИИ-моделей предыдущих поколений (книги, находящиеся сейчас в продаже, зачастую переводились моделями годичной давности). Мне кажется, пришло время поговорить о вариантах перевода на русский ключевых терминов в современном психоанализе, чтобы исключить заведомо ошибочные варианты (хотя, разумеется, любой перевод оставляет пространство для вариативности и субъективности). Давайте начнем с базовых терминов: английского глагола to dream и герундия dreaming. В общеязыковом поле спектр их значений достаточно широк: «спать», «видеть сны/сновидеть», «мечтать/грезить/фантазировать» и т. д. Однако в рамках психоаналитического тезауруса, отбрасывая бытовые значения, мы неизбежно оказываемся перед выбором между «сновидеть» и «мечтать/грезить/фантазировать». Чтобы сделать обоснованный выбор, важно понять, что означают dream и dreaming в постбионианском анализе. Фундамент этой концепции заложен Зигмундом Фрейдом в «Толковании сновидений», где детально описаны механизмы работы сновидения (Traumarbeit). Радикальное теоретическое расширение Уилфреда Биона заключалось в распространении этого процесса на состояние бодрствования. Введя сначала концепт dream-work-alpha (прямой оммаж фрейдовской Traumarbeit, работа-сновидения-альфа), Бион последовательно перешел к формулированию понятий альфа-функции и сновидческого мышления наяву. Для Биона (и его последователей) dreaming (сно-видение) становится процессом, тождественным самому мышлению, — непрерывной онейрической переработкой эмоционального опыта. В рамках этой парадигмы у переводчика просто нет альтернатив: to dream — это исключительно «сновидеть». Попытки использовать эквиваленты вроде «мечтать» или «фантазировать» полностью разрушают концептуальную преемственность психоаналитической мысли.

Редакторское Дзузеппе Чивитарезе о градиенте сно-видения («Необходимое сновидение»):

Кошмарный сон указывает на то, что психика с трудом справляется со своей функцией переваривания, но тем не менее продолжает делать попытки и старается устранить препятствие. Все зависит от того, удастся ей это или нет. Можно представить градиент, который простирается от полностью удавшегося (и поэтому забытого) сна → к запомнившемуся сновидению → к рассказанному сну (своего рода протокошмару) → к кошмару → к галлюцинозу → к галлюцинации, то есть градиент всё более тяжелых дисфункций способности сновидеть-мыслить. Мы не помним удавшееся сновидение, так же как не ощущаем процесс пищеварения, когда он протекает без проблем. Запомнившийся сон — это незавершенный продукт, требующий дополнительной психической работы. Однако, как и во многих других кризисных ситуациях, затруднение превращается в бесценную возможность в том случае, если мы действительно проделываем эту работу и возвращаемся к образам сновидения снова и снова, подобно тому, как перечитываем строки стихотворения, которые нас трогают. Поэтому, наряду с идеей о том, что забытое сновидение считается удавшимся, не будет противоречием утверждать, что способность сновидеть и помнить сновидение дает важнейший импульс психической интеграции (Ogden, 2001).

Издательский анекдот: В магазин завезли поддельные ёлочные игрушки. Выглядят так же, но не радуют. Ну что же, наши книги начали подделывать и пробовать продавать на маркетплейсах. Выглядит всё это просто ужасно по качеству, по-моему, просто физическую боль приносит (см. фото). Пожалуйста, будьте аккуратны, проверяйте наличие отзывов и нормальных фото в карточке товара!

Напоминаем, что ждем всех кто заполнил (успел заполнить) форму сегодня в 18:00 на встрече с Лукой Николи в Москве. P.S. Музей нам разрешил разместить немного книг, будет возможность их приобрести (но приносите и свои!) До встречи!

Приглашаем читателей на очную встречу в Москве с итальянским психоаналитиком, супервизором и автором нашего издательства Лукой Николи! Формат мероприятия — «Психотерапевты в отпуске»: откровенная беседа с главным редактором издательства Beta 2 Alpha Сергеем Князевым о современном психоанализе и его проблемах. Все, что вы хотели узнать, но боялись спросить. В конце вечера вас ждет автограф-сессия с Лукой Николи. Книги, пожалуйста, приобретите заранее и принесите с собой — у нас не будет возможности продавать их на месте (это музей!). Где: Москва, Дом Гоголя — мемориальный музей и научная библиотека. Когда: суббота, 30 мая, 18:00. Формат: очная встреча на итальянском языке с последовательным переводом прекраснейшей Елены Шварц на русский. Регистрация обязательна! Количество мест ограничено возможностями зала. Участие бесплатное. Форма для регистрации: https://forms.yandex.ru/cloud/6a0b351a84227c0b62ab7671/

Редакторское Схваченные крупицы из книги Джузеппе Чивитарезе «Необходимое сновидение»:

Сновидения обитают в пространстве не-логики, они находятся за пределами любой экономики полезности. Они таинственны, неуловимы, загадочны. Они кажутся отрывочными, неосязаемыми, ускользающими. Сновидения подобны театру абсурда, своего рода моноспектакль для единственного зрителя. У разговора сон заимствует склонность к отклонениям от темы и отсутствие какой-либо цели, а у созерцания — незаинтересованность, сдержанное удивление и ауру чувственных ощущений. Сновидение разворачивается в уединении, но всё же является диалогом с кем-то, потому что уже с самого рождения селф развивается в социальном измерении, еще до того, как бессознательное станет языковым бессознательным и появится проблеск самосознания. Сновидение состоит из фигур и образов, которые не высказывают истину, а показывают ее, приближают к ней, позволяют заметить ее боковым взглядом. Образы сновидений не поддаются определению, они принадлежат скорее к области чувств, чем к области значений. Именно поэтому они сопротивляются «хватке» языка. Возможно, лишь кинематограф и поэзия способны в какой-то мере воспроизвести присущие сновидению визионерскую природу, синкретизм функционирования и изначальную многозначность.

Приглашаем читателей на очную встречу с итальянским психоаналитиком, супервизором и автором нашего издательства Лукой Николи в Санкт-Петербурге! Организаторы встречи: АНО ВО «Институт психотерапии и психоанализа» и издательство Beta 2 Alpha. Программа: - Обсуждение современного психоанализа и того, как он изменился за последние годы - Свободная беседа с участниками, вопросы и ответы. - Обсуждение теории и трудных моментов психоаналитической работы. - Автограф-сессия с автором и возможность приобрести книги издательства Beta 2 Alpha. Где: Санкт-Петербург (недалеко от метро Маяковская, адрес пришлем после регистрации). Когда: 26 мая (начало в 19:30). Формат: очная встреча на итальянском языке с последовательным переводом на русский. Регистрация обязательна! Количество мест ограничено возможностями зала. Встреча для участников является бесплатной. Форма для регистрации: https://forms.yandex.ru/cloud/6a02efbc505690330ff6ca0f/