Ирина Ким

Перевела ребятам на грязевую резину 50тыс Сказали, еще 10 доберут сами, чтоб время не терять. Да, вот такие цены на грязевую резину для буханки в Мариуполе. От них сообщение: "Поклон вам до земли и всем вашим подписчикам. Дай Бог вам всем здоровья! Победа будет за нами!" А иначе и быть не может. Вместе Мы Надежный Тыл!

На авто для эвакуации раненых мы с вами набрали, по инерции набралось еще 15 тыс Если сможем набрать еще 45, то и грязевую резину им купим! Как считаете? Сбер 89397563863 "фронт" "на нужды СВО"...

Алеша лауреат третьей степени по республике Крым!

Белки сопротивляются отчаянно. - Найдите мне Мишу! - рычу я. Приводят Мишу. - Спроси свою генетическую память, чего им не хватает? - Добавь несколько капель лимонного сока или лимонной кислоты на кончике ножа. - и быстро ушел, чтоб не убила. Украшаем куличи щедро, "потому что генеральский!" Нашли посыпку из старых запасов - золотые и серебряные бусины. Генеральский кулич украшаю сама, второй - все остальные. Второй кулич решили съесть сами, чтобы хоть знать - как оно, генералам? И вот тут кульминация. Тут, а не где вы подумали. Потому что все эти печатные знаки выше - так, прелюдия. Дальше читать медленно и с паузами на точках. Заходит муж. Оценивающе смотрит на мой шедевр. Удовлетворенно кивает. Спрашивает: - Ты со мной поедешь? - Куда? - К Володе. - К генералу?!! - Зачем к генералу? К Володе из Ташелки, которому ты кулич пекла. Помню, дали чаю с коньяком, гладили по плечу... что-то говорили... Я поехала к Володе. И сказала ему: - Ешь, пожалуйста, при мне! Чтоб я видела! И вегетарианец Володя ел. Такое у меня было лицо. На следующий год, когда меня спросили, будем ли мы печь куличи, я ответила: - Мы не баре. Купим в хлебном. Ирина Ким На фото тот самый, генеральский - фото за эти годы громко заявило, что ему место в семейном архиве😂

Далее по рецепту шли сливки 10% жирности, стакан. "Нагреть, как детей купать." Ни в жизни детей в сливках не купала, так выросли! Нагрели. Высыпали столовую ложку сахара, соль и пакетик дрожжей с пометкой "для сдобы" - это уже не по списку, муж от себя выпендрился. Когда дрожжи стали подавать признаки жизни, добавили примерно грамм 200 муки, как следует размешали, накрыли полотенцем и поставили в теплое место на час-полтора. Вот тут была ошибка номер два. Опару я недооценила явно. Это ж не тесто, так, опара... ничего подобного! Она прет как вопросы из трехлетки! Перевалили в кастрюлю. Прет! Пришлось брать кастрюлю побольше. В раковине миска, кастрюлька, ковшик, в котором грелись сливки и ковшик, в котором шпарился миндаль. Чувствуется, начало хорошее. Дальше пойдет веселее, не спать! Тот, кто дочитает до конца - лайк, чтоб я знала. Все хотят помогать, а именно два яйца разделять на белки и желтки, поэтому яиц уходит гораздо больше. С третьей попытки белки убираем в холодильник, а желтки перетираем с сахаром, где-то 2/3стакана. Это делает Настя. Желтки должны побелеть. Настя красная, из-под венчика идет дым, она спрашивает, почему нельзя блендер? - Потому что генеральский! - отвечают ей все хором. Малыши едят яичницу из желткобелковой тренировочной массы, я распускаю до жидкого состояния пачку сливочного масла. До жидкого состояния, Карл, не до кипения! Стой и помешивай, и пусть весь мир подождет. Вилку подождет, тряпку, печеньку, помыть ручки, включить свет в туалете, и все, для чего существует вообще женщина-мать! Потому что генеральский! Между тем опара кокетливо свешивает тентаклии. Окей, аккуратно вмешиваем в нее по очереди: одно целое яйцо, столовую ложку мёда, потом смесь желтков и сахара, потом - жидкое топленое масло. ПОТОМУ ЧТО ГЕНЕРАЛЬСКИЙ! Дети уже съели яичницу, теперь суют пальцы во все по очереди и сравнивают на вкус. Мама! Роди меня обратно! Вымешиваем и добавляем еще муку, 250 грамм. Написано: "Месить руками до гладкости." Не понимаю. Нужен переводчик. Переводчика нет. Месить хотят все. Шесть рук в кастрюле с тестом. Генерал спит спокойно, он не знает, что это диверсия. "Тесто должно получится мягким, гладким, но не крутым, можно по ситуации добавить немного муки, но без фанатизма". Мне опять нужен переводчик! Я уже вообще ничего не понимаю! Настя отодвигает меня вместе с детьми. - Месить надо долго, чем дольше - тем лучше. Руки смазывать маслом, чтоб муки не пересыпать. - переводит она. Вымешенное тесто ставит в теплое место, нас выгоняет из кухни. Из кухни уходить никто не хочет, все ждут генеральский кулич! У меня дергается веко. Я наливаю себе кофе, вспоминаю, что в коньяке изюм с орехами, хочу слить излишки себе в чашку для восстановления нервной системы. И что вы думаете? Излишков нет! Изюм выпил все! И шафран с кардамоном выпили все! Нервничают, наверное. Потому что генеральский. - Тесто подошло! - кричит Настя. - Его стало в два раза больше! И начинается действие третье. Священнодействие. Теперь, согласно инструкции, надо вмешать в тесто все эти пьяные ингредиенты, а также разноцветные цукаты. Дети обступили меня, пытаются выдергивать кусочки. - Перемешать - и все? - Кто думает, что это легко - отойдите подальше, чтоб я до вас не докинула! Эти приблуды равномерно не замешиваются! - А надо? - Это кулич, детка, а не пирог с алкогольной начинкой. Теперь пора это тесто распределять по формам. Написано, каждую форму нужно заполнить чуть больше чем на треть и оставить ещё на полчаса. У меня выходит два средних кулича. Разогреть духовку до 180° и поставить куличи выпекать. Обещали 25-30 минут. На запах сдобы пришло детей больше, чем было. Сели на пол возле духовки, медитировать, шумно сглатывая слюну. Свет там включили, чтоб видно было, как куличи поднимаются выше формы. Потом духовку полагалось выключить, а куличи минут на пятнадцать в ней оставить. Это правильно. В горячую духовку дети не полезут, я спокойно сделаю глазурь из белков.

Что такое пасхальные традиции? Это кулич, яйца и текст в ленте, тот самый, матушки Ким, про генеральский кулич ГЕНЕРАЛ ВОЛОДЯ, РЫЛЬЦА В ШАФРАНЕ 🥳🥳🥳 Я же еще не всем рассказала, как я пекла генеральский кулич! В группе много новеньких🤷‍♀️ Идея была не моя, как вы понимаете - мать десяти детей на такие извращения не способна! От силы куличи по рецепту "самый простой куличик, пошаговый видеоурок для ясельной группы". К тому же в те поры я писала именную икону одному генералу по имени Владимир и очень переживала, что не успею к Пасхе закончить. Все домашние трепетно хранили благое молчание, проходя мимо мастерской - младшие дети были уверены, что пишу я самому Путину, не меньше. Итак, действие первое. Прямо накануне Пасхи приезжает мой муж и сообщает, что мне надо испечь кулич в подарок, для Владимира. У меня же, как вы понимаете, в голове на тот момент ясно значится, что Владимиров существует только два - святой князь Владимир и собственно генерал, которому я пишу икону. - Из чего же я тебе испеку, у меня и муки-то нету! - робко начинаю я. - Пиши список. - перебивает меня муж. Вижу, что настроен он решительно, фольклор бессилен, придется печь. Окей, Гугл, самый вкусный кулич. И откуда-то столько мегабайтов налетело, стопяцот рецептов сразу! Выбрал муж самый красивый, ткнул в картинку: - Во! Пеки этот! Под фотографией рецепт, начинается словами: "любимый кулич моей мамочки". Я копирую и отправляю мужу на телефон: 200г сливок 10% жирности, 40-50 г свежих дрожжей (сухих не менее 15г, но лучше все-таки брать свежие) 2/3 стакана сахара, ванильный сахар, столовая ложка мёда, 3 яйца, 200г топленого сливочного масла, 550г муки, стакан изюма и 100г фундука. Или миндаля. Только не грецких. Шафран. Кардамон. И цукаты. И был вечер, и было утро... действие второе. Все по списку на столе, вокруг дети, бьют друг друга по рукам и приговаривают: - Не жрать! Это генералу! Я читаю рецепт: - Очистить 100 грамм миндаля. - Зачем? - спрашивают дети. - Не знаю. Так надо. Мы дружно ковыряем миндаль. Миндаль сопротивляется. Миша зашел водички попить, спас всех. - Надо ошпарить! - сказал он и ушел. Ошпарили. Не чистится. Ножом скребем. Опять Миша: - Надо было оставить на сорок минут в кипятке! Я ему сказала: - Знаешь что... где ты был все эти годы, такой умный? Ошпарили повторно. Пока миндаль шпарился, решили, чтоб два раза не ходить, посмотреть, что там еще шпарить надо. Изюм рекомендовалось просто промыть и обсушить на полотенце. Ошпарили на всякий случай, не замачивая. Дальше было жестко. - "Один мускатный орех трут на мелкой терке, толкут для большего измельчения. Если ореха нет в целом виде, можно использовать 1 ч.л. молотого мускатного ореха... Берут 10 коробочек кардамона и раскрывают их, вынимая зернышки. Выкладывают зерна на доску и раскатывают скалкой. Если есть ступка, можно истолочь зерна в ней... Рыльца шафрана разотрем в ступке и зальем водкой. Дадим настояться 2-3часа." - читала я притихшим детям, нервно колупая миндальный орешек. - Мам, у нас все молотое! - в гробовой тишине кухни шепнула Настя. Что делать с молотым сказано не было. Синтезировав полученную информацию, ошпарили все водкой, разложив по отдельным розеткам. Тем временем миндаль наш дошпарился - оказалось, его и шкрябать не надо. - У каждого орешка отрывают острый кончик, надавливают на орех с тупого края так, чтобы он вылетел из кожуры. Так, нажал на шкурку - и зернышко вылетает! - сказал Миша, до пояса бывший в тот момент в холодильнике. - Тебя точно подменили в роддоме! - констатирую я. Ладно, миндаль изрубили в капусту, изюм обсушили, смешали с миндалем... залили коньяком. Маменька автора рецепта была таки женщина утонченная и не лаптем щи хлебала! В этот момент в кухне снова материализуется Миша, за ним другие старшие мальчики. Предлагают помощь - перемешивать изюм и орехи. Показывают паспорта. Вытолкала взашей.

СФР-квест закончился пасхальным чудом! Люди!!! Нам пособия одобрили, ура!!! Три месяца мы проходили этот квест по выбиванию обещанных плюшек под названием единое детское пособие. Три месяца! Под конец нам уже начальник по детским пособиям по республике Крым помогала оформить эти пособия в Самарской области, сама лично звонила к ним после каждого отказа. Оказывается, и "технические ошибки" решаемы. И отделение СФР может при желании сделать запрос в МВД, чтобы убедиться, что есть у них в базе то, что система выплюнула как избыточную информацию. И вообще, было бы у людей системы желание помочь семье. Очень жаль, что без общественного резонанса у нас не везде можно достучаться до чиновников. Всем спасибо за поддержку нашей семьи в эти непростые три месяца🙏

Помните, собирали на грязевую резину ребятам на Кинбурнскую косу? Обратная связь!

Аня подбирает Семену в подарок парфюм. На этикетке написано письменным шрифтом. Аня щурится: - С ароматом томата... и вот еще... с ароматом... чей-то смерти? Семен: - Черной смородины!

"Воскресе Христос, и жизнь жительствует"

Это у нас здесь совсем недавно зима была, и вот уже совсем весна, а скоро и лето. Только недавно к Рождеству готовились - и уже Пасха. В храме полумрак. Плащаница, чтец со свечой. Батюшки исповедуют. Ждем. А на сердце уже трепет, сердце уже ждет этого ликующего "Христос воскресе!" Нам важно это услышать. Человеческое сердце слышит то, что не слышит ухо - слышит смысл этих слов: "Ты не умрешь. Ты будешь жить вечно. Я умер вместо тебя. Это сломало систему. Смерти больше не существует." И сердце трепещет, сердце отзывается: "Воистину так!" Страстную седмицу можно только прожить. Это не годины по Христу. Это здесь и сейчас, и всегда. Ныне и присно. И Воскресение Христово - однажды произошедшее, ныне и присно. Это у нас зима, весна, лето, осень. Рождество, Пасха. А там, в параллельном мире духовном, там Рождество, и Распятие, и Воскресение - не разделены хронологически. Пока мы живем в нашем измерении, нам этого не вместить. Но душа - гостья мира земного - чувствует, что все происходящее в храме в эти дни, не инсценировка, не напоминание, а реально происходящие события. Крестный ход. И мы, ёжась от ночной прохлады, вглядываемся в полумрак, чутко слушаем. Ждем. Мы сейчас как мироносицы, у закрытых дверей пустого храма, кто отвалит нам камень от гроба? А жизнь вечная пульсирует совсем рядом, тонка мембрана между мирами. - Христос воскресе! И вздрагиваешь радостно: Да! Это так! Воистину! Потому что иначе все наше земное бытие и не жизнь, а так, бессмысленное существование.

Стоп сбор! Ура! У нас получилось! Наше восьмое авто для эвакуации раненых!

Шла из храма и думала, что Богородице было столько лет, сколько и мне, когда Она Сына хоронила. Она качала Его, мёртвого, на руках и молчала. Люди подходили, что-то говорили Ей и женщинам, стоявшим рядом. Она не видела никого. Она молча спрашивала у Него: "Сынок, за что они Тебя так? Ты же знал, что так будет. Ты же знал..." Он знал. Он мог вообще не создавать человека. Я иногда думаю, вот сначала Бог сотворил ангелов. Разум без материи. Потом сотворил материю. Много разных форм материи. Но без разума. А потом Он творит человека. Материя и разум, два в одном. По задумке Творца, вероятно, должно было получиться круче ангелов. Вероятно, наш потенциал был выше ангельского. Если бы мы не сделали неправильный выбор. И лишь один человек смог стать тем, кем был задуман. Выше херувимов и серафимов. Честнейшая херувим и славнейшая без сравнения серафим. И даже когда эти люди убили Ее сына, Она не сказала: "Забери Меня отсюда, это неблагодарные твари, я ненавижу их всех!" Она и сейчас просит Его потерпеть нас. Распятого Мертвого Воскресшего - вне времени и пространства - Она просит Его потерпеть нас. А мы просим счастья, здоровья, успехов, любви и денег.

- Какого-какого, обыкновенного. - Интигам сложил указательные пальцы крестом. - Тебя чем ударили? Или ты думаешь, они на столбе его казнить будут? Как распинать-то? - К-кого распинать? - Не придуряйся. Этого, который типа Царь. Ты что, братец? А? Сучком тебя задело? Пашка посмотрел на топор и с ужасом отшвырнул его в сторону. - Я не буду этого делать! - Ты сто раз это делал! - грозно сказал Интигам. и снова голос, как у Алексея. - Кончай выделываться, я уже предоплату взял! - он поднял топор и шагнул к Пашке. Это же не по-настоящему, ведь правда, это сон, бред, что угодно! Но как, как выйти отсюда, как прекратить? Что, что надо сделать для этого? Интигам внезапно положил топор на траву и сел на свежий пень. Снял очки, протёр полой пиджака. Откуда у Интигама очки? - Я же тебя просил, только не дури! Андрюха! Халатом очки протирает, Андрюха! - Ладно. Хватит. Давай, рассказывай. - Что? - Рассказывай, зачем ты здесь? - Я уже не знаю. - горько произнес Пашка. - А кто знает, если ты не знаешь? - Я... я хочу понять, за что? Или для чего? Истинную причину болезни. Андрюха встал, повернулся лицом на восход, свежий утренний ветер парусом трепал его розовый от солнца халат . - Что есть Истина? - задумчиво сказал он. Пашка закрыл глаза. Если не получается выйти из этой игры, надо уйти в себя. Надо думать о чём-то другом, но как? Думать - значит самому себе задавать вопросы и самому же на них отвечать. Какие вопросы? - Что есть Истина? - спросил его внутренний Пашка. Замкнутый круг. Пашка открыл глаза. Андрюхи уже не было. И пня не было. Румяно розовеющую сосенку Пашка принял за Андрюху. Спать, надо лечь спать! Уснуть и ни о чём не думать. Просто ни о чём не думать, и сон придет, проверенный способ. И Пашка забрался в спальник. Кто-то тихо сел рядом, гладил Пашку по волосам, говорил без слов, но Пашка слышал и слова, и тембр, и интонацию. Сквозь сон слышал, и не хотел просыпаться. Уж очень голос был похож на голос покойного Пашкиного папы: - Тесно душе на земле, тоскует по крыльям. Как не тосковать, если нет на земле рая? Люди ищут своей корысти, люди делят землю, и как мало на земле тех, кто ищет Неба! Люди земли ищут земного — того имущества, которым пользуется человек во время земной жизни, но ничего из всего этого не нужно душе. Даже если люди земли отберут всё, они ничего не сделают душе, надо просто потерпеть. То, что есть у души, никто не может отобрать у неё, пока сама она не расстанется с этим. Всё на земле идёт к своему закату, закатом заканчивается взлетная полоса и начинается небо. Родное доброе небо, где тебя ждут с того момента, как душа вышла из небытия, её путь через время в Вечность. Время у каждого своё. Всё рассчитано до секунды, мы должны успеть. Успеть собраться в путь и перейти в мир, для которого придуман человек. Научиться жить в этом мире, дышать светом и общаться мыслями. Общение мыслями называется молитва, это и есть язык ангельский. Как оставить тех, кто нуждается в тебе? Небо зовёт душу, а она разрывается между теми, кого любит, — между родными и Небесной Родиной. Как оставить тех, кто нуждается в тебе, кто беззащитен, слаб, немощен, кто будет непременно страдать! Верит душа, что Бог позаботится о них, но всё равно страдает. И всё же кто-то должен идти первым и ждать остальных. Вечность не знает времени, но время становится вечностью для тех, кто в разлуке ждет встречи с любимыми. Уходит человек юным — страдают родители. Уходит молодым — страдают супруг и дети. Пожилым уходит — опять страдают. Дети, внуки, друзья. Разлука всегда тяжела. Разлука — это боль, а мы слишком любим себя, чтобы соглашаться на боль. Из книги "Homo immortalis. Человек бессмертный." #ИринаКим

Солдатам понравилось. Один за другим подходили они к Иисусу, приветствовали и били. Христос молчал. Пашка не выдержал, вышел к народу. Пускай, пускай его принимают за Пилата. Сейчас он спасет Христа от этих кривляк. — Вот, я вывожу вам Его, чтобы вы знали, что я не нахожу в нём никакой вины. Он дал знак, и Иисус вышел к толпе. В венце из шипов, бледный, в кровоподтеках, на плечах клоунски висит красный плащ римского воина. Смотрите, вот настоящий Человек! Любой из вас уже истерил бы и в ногах валялся, умоляя простить за то, чего не делал! Пашка смотрел в глаза тем, кто в задних рядах. Они должны понять, восстать, смести этих... лизоблюдов. Пашка думал, его действия достаточно. Но злость безумна, а зависть слепа. — Распни! Распни Его! — кричали приспешники первосвященников. - Распни! - эхом отзывались в задних рядах. Почему? Пашка задумался. Хлеб и зрелища Христос мог обеспечить, а вот мир и безопасность? На этом и споткнулись. И Пашка споткнулся. Бог в его понимании должен был полностью обеспечивать своих, и всё было хорошо, пока Пашка не заболел. Тут Пашка и озлобился. Обиделся на Бога. Усомнился, что его Бог - настоящий. А Пилат, который не Пашка, наконец вышел на балкон. — Распинайте сами. Я не вижу в Его словах ничего достойного смертной казни. Тогда иудеи ответили: — Мы имеем закон. И по закону нашему тот, кто назовёт себя Богом, должен быть казнён, как богохульник. Пилат на мгновенье изменился в лице, Пашка стоял за колонной и видел, как побелел шрам на щеке, как красными пятнами покрылась широкая шея.  При таком раскладе у Пилата точно могут быть проблемы. У римлян богов целый пантеон, но только один бог может быть на земле — власть придержащий император. Пилат вошел в преторию, Пашка незаметно скользнул следом. Понтий спросил Иисуса: — Откуда Ты? Иисус не ответил. — Мне ли Ты не отвечаешь? Или не знаешь, что я имею власть распять Тебя и власть отпустить Тебя! - нервно постукивая пальцами по инкрустированной рукоятке меча, спросил Пилат. — Ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не дано тебе было свыше, — ответил Иисус. —Поэтому больше греха на том, кто предал Меня тебе. Пилат молча встал и подошёл к колонне. Пашка отшатнулся, попятился и уперся в другую колонну, шершавую наощупь. Пашка повернулся - ствол сосны, на сучке болтается обрывок шнурка, которым был тент привязан. Совершенно обессиленный от бессонной ночи, истощённый бредом, Пашка сел на землю и прижался затылком к стволу. Что-то изменилось, что? Этот пень, его здесь не было. Пока Пашка отсутствовал, здесь были люди. Они не тронули Пашкины вещи, люди срубили дерево. Щепки, обрубленные сучки. Что это значит? Не надо собирать хворост для костра. Не то, совсем не то. А что? Здесь были люди. И Пашка был где-то здесь. В бреду, в обмороке ли - но здесь. Люди забрали сосну. Как - это уже другой вопрос. Они даже не попытались оказать помощь человеку. Голоса? Они еще здесь? - Давай уже, время идёт! Пашка обернулся. Интигам протягивал топор. - Будем, стал быть, прямо здесь обтёсывать. Не домой же к тебе эту дуру везти. Давай, стал быть, не спи! Отдохнул, и хватит. Айдать, вставай! Кто из нас плотник? - Я - ювелир. - возразил Пашка. - Давай, не разговаривай. Когда такой заказ, любой ювелир станет плотником. Тебе что, деньги лишние? Псих с топором - это серьезно. Пашка медленно встал. Интигам протянул ему топор. - Держи! Люди ждут! Можешь сильно не стараться, так, чтоб более-менее. Им сейчас всяко пойдет. Эх, халява! Такие деньжищи! Эге-ге, вон оно как! - Интигам довольно захихикал. Интигам сейчас смеется как Алексей, который нашёл ему тогда хороший заказ. Работы на месяц, даже недели на три, и можно в отпуск на всё лето. Тогда Пашка тоже вяло возражал, что он ювелир, и мозаика - не его профиль, но Алексей убедил, что он по-любому художник, а заказчик всё равно не разбирается. Хорошо, что он никогда не увидит это безобразие, даже фото фрагментов с телефона удалил. - Айдать уже, шевелись! Сейчас приедут забирать, а у нас два обрубка вместо креста. - К-какого креста?

Светало. Туман натягивал новые декорации. То, что Пашка принял за стволы деревьев, оказалось колоннами. Небольшой дворик заполняется людьми. Начался день Пасхи, зайти на территорию резиденции языческого наместника в этот день - значит оскверниться и быть отлученным от вкушения пасхи. Эти люди останутся во дворе. Какие же они... двуличные, скользкие. Как всё надоело. Пашка вышел на балкон, жестом показал, что говорить будет он. — В чём вы обвиняете Этого Человека? — Так и если бы Он не был злодеем, мы бы и не привели Его сюда. - не выпрямляясь, лишь немного повернув голову, чтобы видеть лицо собеседника, сказал плешивый. Скучно, ужасно скучно. Опять эти междусобойчики, око за око, зуб за зуб. Дикое племя. — Ну так идите и судите Его сами по своему закону. - Пашка собрался уйти, но снизу заговорили сразу двое, торопясь и перебивая друг друга. — Уважаемый прокуратор, таки мы, на секундочку, не можем сами! Да, нам не позволительно предавать смерти никого без согласования с властями! Пашка не ответил. Эти люди... они всё равно сделают так, как они хотят. Зачем он только согласился на это повышение? Пашка не руководитель, он вообще интроверт. Стоп! Это что, Пашка - Понтий Пилат? Нет, это снова не то! Пашка закрыл глаза и замотал головой, но мысли, как стекляшки в калейдоскопе, только сменили картинку. Пилат молча вошёл в преторию и дал знак привести Иисуса. Павел смотрел из-за колонны, его никто не видит. Нет, он не Петр. И не Иуда. Он - Пашка Валушкин, он просто виртуальный свидетель исторического события. — Так Ты Царь Иудейский? - Пилат не смотрел на собеседника, ковырял пальцем рубин на рукоятке меча. — Сам ли ты говоришь это, или другие сказали тебе? — спросил Иисус. — Я похож на иудея? Твой народ и первосвященники привели Тебя ко мне. Так что Ты там сделал? Христос объяснил ему про Царство Небесное. — Так Ты Царь? — со скукой в голосе переспросил Пилат. — Ты говоришь, что Я Царь. Я на то родился и на то пришёл в мир, чтобы свидетельствовать об Истине... — Что есть истина? — устало спросил Пилат. Павел вдруг почувствовал, что понимает Пилата. Понтий - солдат, у него лицо воина. Он привык к выбросам адреналина. Это повышение по службе - сделка с совестью. У Пашки тоже самое. У него женский коллектив, он руководитель, при том, что Пашка вообще не может работать, когда кто-то стоит за спиной. Пашка создал мастерскую, когда испугался, что своими случайными заказами не прокормит семью. Ему предложили, и он согласился. Думал, втянется. Толпа меж тем увеличилась, народ испокон веков любил показательные суды и казни. Люди ждут решения Пилата, но где он? И Пашка выходит к толпе. — Никакой вины я тут не вижу, — говорит Пашка. — У вас есть там какой-то обычай, чтобы мы на пасху отпускали одного осуждённого. Так вот. Хотите, мы Его отпустим? В толпе замешательство. Народу прибавилось, теснят тех, кто сразу пришёл с первосвященниками. Знакомые лица. Где он видел этих людей? В доме Лазаря? В ликующей толпе во время народного шествия? Сейчас, сейчас эти люди попросят, чтобы Иисуса отпустили. —Разбойника Варраву! — прокатился шёпоток по толпе, из первых рядов в сторону последних, и вот уже вся толпа, несколько дней назад восклицавшая «Осанна!», кричит: — Варраву! Варраву! Хотим Варраву! Отпусти Варраву! Что за стадный эффект в каждой толпе? Инстинкт самосохранения? Христа конвоировали двое. Солдатам не положено иметь собственного мнения насчет правильности приказов. Приказы надо выполнять. Римские солдаты любили зрелища. Бить Человека, называющего Себя Царём, надо красиво. Нужна корона, мантия. Один из воинов отломил ветку терновника, скрутил в кольцо и надел Христу на голову. Шипы тотчас же поцарапали кожу, по лицу потекли струйки крови. Другой снял с себя красный воинский плащ, накинул на Иисуса и воскликнул, кривляясь: — Приветствую Тебя, Царь Иудейский! — поднял руку в приветственном жесте, но внезапно замахнулся и ударил по щеке.

Хрустнула ветка. Косули? Кабаны? Холодный страх окатил с головой, прошёл электрическим разрядом от шейного позвонка до кончиков пальцев. Интигам сказал, кабан не тронет. Пашка прислушался. Он тут один. Вокруг только сосны да ниже по склону кусты боярышника. Деревья и запутавшийся в себе человек. Сам, всё сам. Всё решил за всех. Как его хоронить, как жить дальше. Он даже не дал своим попрощаться, нормально проводить его не дал. Он предал Женьку. Правильно ли он поступает? Он обещал, он должен. Сейчас сюда придут. Кто придёт? Что обещал? Пашка потер лоб. Мысли, короткие, как выстрелы. Он взял деньги. Да нет, разве это деньги? Он мог попросить больше. Вернуть? Отказаться? Поздно. Это не услуга, это ему самому надо. Чтобы если что... Если что? Эти люди... они схватят всех, как соучастников. У Христа сверхспособность, Он проходит сквозь толпу незамеченным. Они так не могут. А может и Он не уйти. Сейчас всё серьёзно. Христа схватят, точно схватят. Уже всё решено, городские власти подключили силовиков. А тут алиби. Треск в кустах. Идут. Вооружены. Спрятаться? Поздно. Пашка сглотнул, коротко кивнул первому и сделал шаг в сторону ручья. Иисус вышел навстречу. — Кого вы ищете? Иисус его не заметил! Или не узнал при свете факелов. Шагнул в тень. Пускай сами. — Иисуса Назарянина! — отвечали воины. — Это Я, — сказал Иисус. Солдаты сделали шаг назад и пали на землю. Что-то увидели? Почему он ничего не видит? — Так кого вы ищете? — Иисуса Назорянина, — снова сказал кто-то из воинов. — Я сказал вам, что это Я. Если Меня ищете, так берите, а их отпустите! — Иисус кивнул на учеников. Почему Он не уходит? Почему спокоен? Нет, Пашка не Иуда! Пашка выхватил нож, бросился к тому солдату, что направился ко Христу, замахнулся — и отсёк ухо. И снова замахнулся. Иисус перехватил его руку. Зачем Он приложил отсечённое ухо к ране? Это же враг! Он пришёл убивать! — Неужели я не буду пить из чаши, которую даёт Мне Отец? — спросил Христос. — Убери нож. Павел спрятал нож. Зря. Из толпы сразу выскочили те, кто вспомнил, заче их сюда послали и что будет за неисполнение приказа. Христа связали. - Куда его? - визгливо выкрикнул низкорослый и худой в штатском, больше всех суетившийся.  - К тестю первосвященника, - хрипло скомандовал стоявший в стороне, видимо, старший. И повторил явно чужие, недавно заученные слова. - Лучше один умрёт, чем у всех начнутся проблемы с римскими властями. Христа увели. Пашка подождал, пока солдаты скроются за деревьями и двинулся за ними в полной темноте, ориентируясь на огни факелов и крепкую брань спотыкающихся о корни. - Петр! - Пашку догнал юноша. - Подожди, я с тобой!Тебя не пропустят. У меня там троюродная тётка. Придверница выглянула в маленькое окошко на воротах - Иоанн? Что ты тут делаешь? Мать знает, с кем ты? - пропуская Петра, посмотрела на него внимательно. — А этот — не из тех ли? — Нет! — испугался Пашка. - Я Павел. Ювелир. Я из Самары. - Самарянин? - Самарянин! - быстро согласился Пашка. Иоаннова тётка поджала губы, но пропустила. Пашку знобило как всякого бодрствующего ночью человека. Бывшие во дворе слуги и солдаты разводили костры, грелись и ждали дальнейших приказов. Пашка подошёл к огню. Христос где-то там, в помещении, солдаты сказали, Его допрашивают. Один из гревшихся у костра, позвал его: — Айдать к нам! - он прищурился, вглядываясь в Пашкино лицо, озарённое близким огнём. - А ты, братец, не из этих ли, часом, а? Что-то рожа у тебя больно знакомая! — Нет! — Пашка замотал головой. — Нет, я не их этих. — Ой ли? — человек из темноты подошёл ближе, и вдруг Пашка увидел, что это Интигам. - Это же ты? Ты, стал быть, я тебя сразу узнал! Это же ты сейчас был там, возле ручья? Ага! Я думал, ты мужик. А ты, оказывается, скотина. Это же ты моему свату отсёк ухо? — Интигам запахнул пиджак и сделал шаг в сторону Пашки. — Нет, не я! Это ошибка! И тут запел петух. “Петух не пропоёт, как ты трижды отречешься от Меня!” - Я не Пётр... - Пашка попятился, шагнул за ворота и снова оказался в лесу.

Последняя посылочка с письмом, упакована для отправки Озоном. Кому? 500+260пересылка