Кабинет реставратора

Спасский храм села Ирты очень интересный по своей архитектуре. С одной стороны здесь есть все отличительные черты барокко, с другой - есть отсылки к архитектуре 17 века. На западном фасаде вход обрамлён порталом, что характерно для более ранней архитектуры, а по бокам стоят кирпичные полуколонны, да еще с каннилюрами (как они умудрились),и кирпичной коринфской капителью. Я такого исполнения капители ещё никогда не видела. Вообще все детали сделаны с особой любовью, в нише даже сделали руст из кирпича. Здесь явно не стремились к упрощению, а наоборот, все максимально сложно. Получилось красиво.... К тому же обнаружилась покраска храма. Видимо, позднее она была забелена, и это законсервировано её. В некоторых местах она едва различима. Сначала я приняла её за хулиганские надписи, но всматриваясь, поняла, что это подлинная роспись. Судя по всему она носила контурный характер, желая подчеркнуть объем. Но безусловно, это еще раз подтверждает мою версию о том, что наши памятники не были такими одинаково покрашенными, как сегодня. Просто покраска меняется одной из первых и уходит практически безвозвратно.

Всю эту неделю я трудилась на храмах в Ирте в Архангельской области. Мы разбирали завалы обрушившегося 20 лет назад свода, восьмерика и барабана, скрупулёзно выискивая каждый кирпич. Женщины лопатами, граблями и руками разбирали превратившийся в пыль раствор и кирпичи, чтобы найти и собрать то, что осталось. Обязательно расскажу про поездку подробнее.

На одном из объектов я столкнулась с интересной темой -цветных стекл. Стала изучать вопрос и нашла вот такую картину Л. И. Соломаткина "Губернаторша, входящая в церковь". Интересно, что красного стекла нет... Кстати помню, что в описи скотного двора в Кузьминках было описание, что в окнах были зелёные и белые стекла. Зеленое стекло в описании попадалось мне регулярно. В доходных домах конца 19 века можно встретить много витражей, и цвета стекл очень разнообразны. В первой половине 19 века, да и в середине такого разнообразия судя по всему, не было. Но как выяснилось, и в наше время, чтобы найти не покрашенное и не с плёнкой, а настоящее цветное стекло, надо постараться.

Собираю материал о реставраторе Елизавете Михайловне Караваевой. Несмотря, на то, что она работала с древними памятниками Рязанского Кремля, Суздаля и Ярославля, о ней не так много известно. Вот как пишет Т. П. Тимофеева: "О Елизавете Михайловне Караваевой известно до обидного мало.....Однако сделано Караваевой значительно больше (чем написано во Владимирской энциклопедии) , и не только для Суздаля. Ее творческая биография создавалась, по крайней мере, еще в Ярославле, Москве, Рязани и Шушенском. Но сегодня приходится, по существу, заново открывать изученное и понятое ею". Эти слова написаны в 2010 году, и за 16 лет особо ничего не изменилось. Впрочем есть и радостная новость, архив Елизаветы Михайловны хранится в ГИМе. С её рисунками, заметками, фотографиями, материалом, собранным к защите диссертации (успешной). У неё есть несколько научных, глубоких статей, из которых сразу понятно, каким внимательным и глубоким исследователем она была. А еще получается, что в Шушенском Е. М. наверняка встречалась с реставратором Л. М. Шуляк, о которой я рассказывала ранее. Как тесен реставрационный мир и как мало изучен.

Когда в Москве ломали Тулинскую улицу, В. И. Якубени со своими коллегами стали её обмерять. Это был исключительно подвижнический труд, так сказать в свободное от работы время. Рабочие предупреждали, какой дом сносится следующим, и реставраторы обмеряли все, что могли: карнизы, печи, двери и конечно, фасады. А потом среди обломков собирали то, что можно было унести. Все это было впоследствии было вычерчено. И Тулинская улица осталась только на бумаге. К моей большой радости, музей архитектуры согласился провести в будущем году выставку,где все эти материалы можно будет увидеть. Но мне бы еще очень хотелось собрать воспоминания жителей этих исчезнувших домов. Как их найти мне пока совсем непонятно. Но время есть. Буду очень рада, если поможет сарафанное радио. Вдруг кто-то из Вас, моих подписчиков, знает человека, который когда-то жил на Тулинской улице.

Архитектор Яков Осипович Рубанчик, приехав в Царское Село и Петергоф после изгнания фашистов, был потрясён увиденными разрушениям. Это вылилось в серию рисунков с грустным названием "Растрелянный Растрелли". Но Растрелли выжил. Его шедевры в Царском селе и Петергофе спасены и скрупулёзно отреставрированы. Спасибо всем людям, которые вернули нам то, что могло бесследно исчезнуть!.. И это тоже ПОБЕДА! С праздником! Ура!

С годами все острее чувствуется, какая высокая цена стоит за радостным праздником ПОБЕДЫ. В этом году я подготовила для своего сына рассказ о войне в Сталинграде. Моя бабушка- дитя войны. Чудом она осталась жива в том ужасе, который выпал на долю Сталинграда и его области. Историю о том, как моей прабабушке Фаине удалось её спасти, мне уже никогда не узнать. Но чтобы хоть немного прочувствовать это, я прочла множество историй о жизни в Сталинградской области во время войны и оккупации, рассказанных детьми. Это было очень страшно. И хоть рассказывали они их уже будучи взрослыми, боль никуда не делась. Все в один голос говорили, что война украла их детство и ту радость, которую в полной мере можно испытать только в детстве. Чувствовалось, что кто-то от всего пережитого ценил каждую минуту жизни, а кто-то сломался.. Я собрала истории этих детей в память о своей бабушке Светлане, которая отвечала своему имени и была светом в моей жизни. Я хочу, чтобы ее правнуки знали, как много она значила для меня и как нелегко ей пришлось. Сразу скажу, что рассказы эти тяжёлые, хотя я старалась выбирать не самые трагичные. Рассказывать детям о войне сложно, хочется уберечь их от этого. Но ведь рассказывать необходимо. Нельзя ограждать их от истории своих предков, предавать забвению. Всем детям Сталинграда и лично моей бабушке посвящается этот подкаст...

А это шёлковые обои с китайскими мотивами из комнат супруги Меньшикова...

В этот приезд в Петербург я, наконец, посетила Меньшиковский дворец. Вообще очень рекомендую ехать с книжкой Б. Р. Виппера "Архитектура русского барокко". Я ее периодически перечитываю, но в Питере она раскрылась мне ещё полнее. Меньшиковский дворец один из ярких примеров архитектуры Петровского времени. Да еще и не тронутый войной. Конечно, особенно впечатляют покои, где стены отделаны голландской плиткой. Это очень необычно, хотя честно скажу, я не представляю, как в таких жилось петербургскими зимами. Но красота требует жертв:) Красив, изысканий и как раз уютен ореховый кабинет, ну и просто прекрасны покои супруги Меньшикова -Дарьи с великолепными шёлковом обоями в китайском стиле. Этот дворец стоит увидеть. Ещё загадала в следующие разы попасть в Аничков дворец и Елагинский.. Счастливые петербуржцы, ваш волшебный город наверно, невозможно обойти

Вчера оказалась на Никитском кладбище рядом с одноимённым монастырём в Кашире. Как у большинства кладбищ вид у него достаточно запущенный, но старые надгробия нашлись. Многие сброшенные, поросшие мхом. А вот один саркофаг удивил меня тем, что сделан из белого мрамора. Очень редко я их встречаю на заброшенных провинциальных кладбищах. Надгробие судя по всему позднее. Но так как лил дождь, то я просто прошлась разведать. В следующий приезд буду изучать..

Архитектор спроектировал часовню, сделал отмывку, антураж. Но почему-то превратил лист в черновик-размышление. Это только одна из зарисовок

Были с сыном в усадьбе Измайлово. Ее облагородили, поставили скамейки, открыли музеи. В экспозиции музеев часто упоминался П.Д. Барановский. Наверное, многие, даже далекие от реставрации люди, слышали о нём. Вокруг его личности ходит много слухов и домыслов. Кто-то говорит об опрометчивых поступках, необоснованных решениях, ненаучности. Он действительно, был решительным человеком и смело делал то, что сегодня уже недопустимо. Но всё-таки нельзя рассуждать о нём с позиции сегодняшнего дня. У каждой личности, как и у истории в целом есть контекст. Если же посмотреть на его жизнь, то можно увидеть большую любовь к памятникам, самопожертвование и нестяжательство. Емельянов, работавший с П. Д. некоторое время, вспоминал его слова: "После того, как взорвали собор и колокольню Симонова монастыря в январе 1930 года, я не могу проходить мимо. Я не могу себе простить, что Симонов монастырь уничтожен, а я остался жив". Мое отношение к Барановскому глобально никогда не менялось. Со студентческих лет я его уважаю и считаю выдающимся человеком, много сделавшим для спасения памятников. Это не отменяет мое несогласие с ним в некоторых вопросах. Например, мне очень жаль разобранную архитектуру 19 века для раскрытия Георгиевского собора в Юрьев-Польском. Петр Дмитриевич достоин полной, глубокой, вдумчивой монографии. Знаю одного человека, который может её написать, потому что собрал огромный материал. Нужно же где-то черпать силы для работы, несмотря ни на какие трудности. Нужно сверяться. И я очень ее жду.

Вот и появился иконостас. Сразу обозначился масштаб.

Вот и завершён каркас иконостаса. Как всегда были небольшие трудности, но вполне преодолимые. В который раз убедилась, что в реставрации рабочий чертёж почти всегда претерпевает изменения. Пусть небольшие, но они есть. И авторский надзор такая же важная часть, как разработка проекта. А еще спасибо Алексею за то, что делал все четко, внимательно, аккуратно, даже когда приходилось делать дополнительную работу. Это была настоящая командная работа- самая лёгкая её часть. Дальше сложнее. Пока иконостас сливается с белой стеной, но скоро будет покрашен. Это всегда волнительно, и этого всегда очень ждешь.

Когда в 18 веке открыли уральские "самоцветы", в декоративно-прикладном искусстве их стали активно использовать. Один из шедевров - стол Петергофской фабрики. Его автор - Якоб Мартино. Мне нужно было спроектировать вазон, и, конечно, я стала искать аналоги - вазоны 19 века, а также проекты Воронихина и Росси, которые проектировали много мебели. И в книге про мебель Царскосельского дворца увидела такой стол.

Вот как изображено Введение во храм Богородицы на западной стене трапезной части храма. Внизу люди- нарисованные и живые. А выше главное. Написано грубовато, впрочем может, это результат поновлений. Но есть ощущение глубины, пространства, прекрасная композиция. Смотришь и боишься шелохнуться. Когда я обсуждаю с художниками росписи, они часто считают, что я настаиваю на включении в росписи архитектуры, потому что архитектор. Такой профессиональный снобизм. Но дело совсем не в этом, а в том, что архитектура помогает сформировать и обогатить пространство храма, расширить его. Жаль, что мне приходится доходить до многих простых вещей самой. А еще жаль, что постепенно подлинные росписи грубеют и грубеют под поновлениями. И нуждаются в реставрации, до которой неизвестно когда дойдут руки.

Есть иконостасы деревянные. Есть каменные, мраморные, чугунные. Встречала лепной, прям на стене в с.Клины Владимирской области. Написанный на стене тоже есть. В Ярославской области с. Берсенево. Изучает её моей коллега, он мне о ней и рассказал. https://vk.ru/bersenyovo Не устану повторять, что русская архитектура или вернее культура просто безгранична. Это кстати одна из радостей реставратора.