Эдуард Бояков

Поэт, публицист и мыслитель Игорь Караулов - о "Соборной площади"...

Поэт Анна Ревякина - о нашей премьере...

Алексей Чадаев - о премьере...

❤️Анна Долгарева, поэтесса о спектакле «СОБОРНАЯ ПЛОЩАДЬ»

Отыграли вчера премьеру "Соборная площадь". Очень рады - и своему ощущению творческого результата и отзывам дорогих зрителей...

Nobless о премьере «Соборной площади»: “… После спектакля в Театре на Малой Ордынке Красная площадь уже никогда не будет просто фоном для селфи — она станет местом, где когда-то решалась судьба страны. И наша с вами тоже.” https://www.news.nobls.ru/2026/premera-sobornaya-ploshchad?ysclid=mlwapuxcp323620577

Очень чувственный и глубокий текст о «Лавре» Анны Долгаревой, одного из крупнейших современных поэтов. https://lgz.ru/article/net-ni-vremeni-ni-smerti/

МОС.ру - про «Соборную площадь», нашу копродукцию с Парком Москино… https://www.mos.ru/news/item/165901073/

Рамблер - о нашей премьере «Соборной площади»… https://news.rambler.ru/community/56052030-gostey-muzeya-moskvy-pogruzili-v-smutnoe-vremya-pered-premeroy-sobornoy-ploschadi/?ysclid=mlp44h314m281859790

Директорская Ложа театров Москвы сегодня проводит свою встречу в Театре Российской Армии. Накануне праздника 23 февраля . Марк Варшавер подарил от имени сообщества генералам три автомобиля (буханки). Много слов, тостов и песен о фронтах и воинах - прошлых и настоящих… Достойный вечер.

Тот храм обступал их, как замерший лес. От взглядов людей и от взора небес вершины скрывали, сумев распластаться, в то утро Марию, пророчицу, старца. И только на темя случайным лучом свет падал младенцу; но он ни о чем не ведал еще и посапывал сонно, покоясь на крепких руках Симеона. А было поведано старцу сему о том, что увидит он смертную тьму не прежде, чем Сына увидит Господня. Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня, реченное некогда слово храня, Ты с миром, Господь, отпускаешь меня, затем что глаза мои видели это Дитя: он — твое продолженье и света источник для идолов чтящих племен, и слава Израиля в нем». — Симеон умолкнул. Их всех тишина обступила. Лишь эхо тех слов, задевая стропила, кружилось какое-то время спустя над их головами, слегка шелестя под сводами храма, как некая птица, что в силах взлететь, но не в силах спуститься. И странно им было. Была тишина не менее странной, чем речь. Смущена, Мария молчала. «Слова-то какие…» И старец сказал, повернувшись к Марии: «В лежащем сейчас на раменах твоих паденье одних, возвышенье других, предмет пререканий и повод к раздорам. И тем же оружьем, Мария, которым терзаема плоть его будет, твоя душа будет ранена. Рана сия даст видеть тебе, что сокрыто глубоко в сердцах человеков, как некое око». Он кончил и двинулся к выходу. Вслед Мария, сутулясь, и тяжестью лет согбенная Анна безмолвно глядели. Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле для двух этих женщин под сенью колонн. Почти подгоняем их взглядами, он шагал по застывшему храму пустому к белевшему смутно дверному проему. И поступь была стариковски тверда. Лишь голос пророчицы сзади когда раздался, он шаг придержал свой немного: но там не его окликали, а Бога пророчица славить уже начала. И дверь приближалась. Одежд и чела уж ветер коснулся, и в уши упрямо врывался шум жизни за стенами храма. Он шел умирать. И не в уличный гул он, дверь отворивши руками, шагнул, но в глухонемые владения смерти. Он шел по пространству, лишенному тверди, он слышал, что время утратило звук. И образ Младенца с сияньем вокруг пушистого темени смертной тропою душа Симеона несла пред собою, как некий светильник, в ту черную тьму, в которой дотоле еще никому дорогу себе озарять не случалось. Светильник светил, и тропа расширялась.

СРЕТЕНИЕ БРОДСКОГО Всех православных поздравляю с праздником Сретения Господня! Каждый год, радуясь проповедям отцов, богослужебной символике, церковным таинствам, возвращаюсь еще и к этому стихотворению Иосифа Бродского. При всей гениальности поэта, при всем обилии шедевров, это стихотворение, уверен, входит в круг самых главных. В круг нескольких стихов, которыми можно представить поэта как цельность, как явление. Бродский, уверен, и сам это понимал. В единственном прижизненном русском сборнике, к которому он приложил руку ("Часть Речи"), это стихотворение расположено в конце первого раздела (всего их четыре). Этот раздел заканчивается тремя стихами, более символическую архитектонику представить невозможно. Это 1972 год, год когда Бродский покинул навсегда Родину. 1. "Любовь" Посвящение МБ, главному адресату его любовной лирики, его уникального цикла, который писался тридцать лет... Тридцать лет - это конечно чудо, такое только в Средние века можно было представить... Там много невероятных стихов, такого ни Маяковскому, ни Есенину, ни Блоку, простите за категоричность, не снилось... Но все таки стихотворение с таким названием - Любовь - одно. Значит это высказывание - итог не только того, что Бродским уже было написано и посвящено Марине, но и того, что будет написано. Бродский это чувствовал и рефлексировал на эту тему. 2. "Сретение" Посвященние Анне Ахматовой, учителю, матери в профессии. Посвящение обряду инициации, обряду мистической передачи. 3. "Одиссей Телемаку". Здесь посвящение не нужно. Из названия все понятно. Поэт уезжает, оставляет в России сына. "... И сны твои, мой Телемак, безгрешны" ... Об этом можно много написать, но сейчас - о Сретении... Бродский совершил немыслимый кульбит в этом стихотворении. Каждый раз мое сознание взрывается от сочетания несочетаемого: • прозрачной, акмеистической точности и ясности в передаче евангельского сюжета • модернисткой навороченности, криптографической почти условности сюжета авторского Дело в том, что Бродский (я опять категоричен, простите, но по другому нельзя) шифрует сюжет, сталкивая, как бы путая, линии Анны и Семиона. Анна Пророчица. Во первых, тоже имя, что и у Ахматовой. Значит мы автоматически будет искать прототипичность. Во вторых, она, как известно, кричит, "славит", это типа близко к поэтам, да? Но все не так просто. Герой стихотворения - конечно Симеон. Бродский им занимается, его описывает. Бродский занимается отношениями Симеона и Младенца Иисуса. Бродский в этом стихе рифмует Богоприимство Симеона с приимством Анны Ахматовой Иосифа (молодого 32-летнего поэта, приближающегося к известному символическому возрасту). И в этом - невероятная поэтическая смелость. В этом откровение. В этом - заявка на абсолютную планку, которую Бродский, прожив ту жизнь, которую прожил, конечно взял. На всех видео хостингах есть док фильм, который снимала кажется ТВ Культура, и в котором Бродский рассуждает о четырех "апостолах" Серебряного века - об Анне, Марине, Осипе и Борисе. Это само по себе уникальное рассуждение, но я вспоминаю эпизод, когда Бродский пытается ответить на вопрос, почему Анна Ахматова выбрала его, "позвала" его, "приняла" его. Бродский смущен, он запинается, тушуется, оговаривается, но наконец признается в том, в чем очень сложно, очень опасно признаваться. В том, что она, Анна Андреевна, разгадала, увидела в нем то, что было в ней... О чем Бродский? Об инициации. О Гении. О Духе. О Благодати. Об Иисусовой формуле: "Вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы"... Об этом - это великое стихотворение, написанное в марте 1972, за несколько месяцев до эмиграции. О том, что каждого из нас "принимают" Пророки, Учителя и Милость Божья. И каждый из нас может стать "приимцем"... СРЕТЕНИЕ Анне Ахматовой Когда она в церковь впервые внесла дитя, находились внутри из числа людей, находившихся там постоянно, Святой Симеон и пророчица Анна. И старец воспринял младенца из рук Марии; и три человека вокруг младенца стояли, как зыбкая рама, в то утро, затеряны в сумраке храма.

Сретенье Анне Ахматовой Когда она в церковь впервые внесла дитя, находились внутри из числа людей, находившихся там постоянно, Святой Симеон и пророчица Анна. И старец воспринял младенца из рук Марии; и три человека вокруг младенца стояли, как зыбкая рама, в то утро, затеряны в сумраке храма. Тот храм обступал их, как замерший лес. От взглядов людей и от взора небес вершины скрывали, сумев распластаться, в то утро Марию, пророчицу, старца. И только на темя случайным лучом свет падал младенцу; но он ни о чем не ведал еще и посапывал сонно, покоясь на крепких руках Симеона. А было поведано старцу сему о том, что увидит он смертную тьму не прежде, чем Сына увидит Господня. Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня, реченное некогда слово храня, Ты с миром, Господь, отпускаешь меня, затем что глаза мои видели это Дитя: он — твое продолженье и света источник для идолов чтящих племен, и слава Израиля в нем». — Симеон умолкнул. Их всех тишина обступила. Лишь эхо тех слов, задевая стропила, кружилось какое-то время спустя над их головами, слегка шелестя под сводами храма, как некая птица, что в силах взлететь, но не в силах спуститься. И странно им было. Была тишина не менее странной, чем речь. Смущена, Мария молчала. «Слова-то какие…» И старец сказал, повернувшись к Марии: «В лежащем сейчас на раменах твоих паденье одних, возвышенье других, предмет пререканий и повод к раздорам. И тем же оружьем, Мария, которым терзаема плоть его будет, твоя душа будет ранена. Рана сия даст видеть тебе, что сокрыто глубоко в сердцах человеков, как некое око». Он кончил и двинулся к выходу. Вслед Мария, сутулясь, и тяжестью лет согбенная Анна безмолвно глядели. Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле для двух этих женщин под сенью колонн. Почти подгоняем их взглядами, он шагал по застывшему храму пустому к белевшему смутно дверному проему. И поступь была стариковски тверда. Лишь голос пророчицы сзади когда раздался, он шаг придержал свой немного: но там не его окликали, а Бога пророчица славить уже начала. И дверь приближалась. Одежд и чела уж ветер коснулся, и в уши упрямо врывался шум жизни за стенами храма. Он шел умирать. И не в уличный гул он, дверь отворивши руками, шагнул, но в глухонемые владения смерти. Он шел по пространству, лишенному тверди, он слышал, что время утратило звук. И образ Младенца с сияньем вокруг пушистого темени смертной тропою душа Симеона несла пред собою, как некий светильник, в ту черную тьму, в которой дотоле еще никому дорогу себе озарять не случалось. Светильник светил, и тропа расширялась. 1972 г.

День рождения нашей семьи сегодня. Ровно 14 лет назад в Храме Живоначальной Троицы на Воробьевых горах мы венчались с Людмилой. Какое это большое и святое дело - семья. Какая это радость. Какой труд, какой вызов. Все главные испытания и все победы - теперь наши общие… Хорошо помню тот день. Тоже снежный, тоже светлый. После храма - долго веселились в баре«Стрелка», много друзей (артисты, художники, поэты, продюсеры, родственникии) и ни одной (я категорически попросил) ни одной фотографии! Может поэтому и помню все хорошо)) Спасибо, родная, за детей и веру!

С воскресным днем, братья и сестры! С Неделей о блудном сыне, с днем памяти Новомучеников и Исповедников Церкви Русской…