Долион Долионович

Вижу, зарисовка вам понравилась… Но чтобы получить долгожданное продолжение, жду много-много просмотров, лайков, комментариев и репостов на новом видео. Насчет арта не спрашивайте… Автор: @savasava_ (twt) #арт

Конечно, больничная еда не было такой вкусной, как домашняя, но Чуя не жаловался. Он оказался единственным человеком с хорошим аппетитом: все остальные лишь поводили ложками, размазывая пищу по тарелке. Дазай ушел одним из первых, и Чуя, проглотив остатки, пошел за ним. Экран его телефона загорелся: ему писала Коё. «Как ты? Что интересного?» Чуя задумался, как же ей написать, что его единственным развлечением оказалось наблюдение за соседом-психопатом. Вернувшись в палату, Чуя увидел Дазая, который уже свернулся в комочек, отвернувшись от него. Сердце тревожно сжалось: за эти пару часов Чуя уже прикипел к молчаливому соседу, да и, что скрывать, жалел его. Парень достал из сумки плитку шоколада и зашуршал оберткой. Отломив кусочек, он подошел к Дазаю и спросил: – Хочешь? Тот вновь вздрогнул и резко развернулся, но увидев всего лишь Чую, чуть расслабился. – Да, спасибо. Чуя довольно захрустел шоколадом. Ему захотелось подружиться со столько необычным человеком. Первые мосты наведены. – Не против, если я присяду? – после неуверенного кивка он осторожно присел на краешек чужой кровати, стараясь пялиться на Дазая менее заметно. Тот, однако, не проронил и слова, задумчиво проглотив кусочек шоколадки. – Долго ты тут? – нарушив тишину, спросил Чуя. – А какой сейчас месяц? – криво улыбнулся краешком губ Дазай. – Пятнадцатое августа. – Значит уже… полтора месяца, – задумавшись на секунду, ответил Дазай. – А тебя почему сюда положили? Обрадовавшись инициативе соседа, Чуя рассказал о курьезе, который с ним приключился, но Дазай лишь кивнул, когда тот закончил. Почему-то спросить ответный вопрос Чуя постеснялся, и снова, действуя интуитивно, подоткнул одеяло, укрывая плотнее чужие тонкие ноги и ненароком прикоснувшись к ним. Чуя поспешно улегся на своей кровати, отвернувшись к стене, но свербящий затылок ему подсказал, что сосед всё еще на него смотрел. Хорошее воображение мгновенно подкинуло картинку: уставший, такой изможденный юноша, но пронзающий его кожу своими эбонитовыми глазами, настолько темными, что зрачок словно слился с радужкой. Но почему-то Чуя вновь смущенно улыбнулся, по-детски надеясь, что он заинтересовал этого странного пациента. #зарисовка

Психбольница. 2/? Медсестра, нервно улыбнувшись, защебетала о том, что его сосед просто очаровашка и поспешно ретировалась. «Мда. На очаровашек намордник не надевают.» – глубокомысленно подумал Чуя, завалившись на кровать. Он разблокировал телефон и принялся печатать огромное сообщение родителям с жалобами, в надежде, что его заберут поскорее. Соседа он решил игнорировать, но всё равно посматривал на него из-под челки: взыграло любопытство. Парень оказался весьма симпатичным, хоть и до неприличия тощим. Он явно неудобно лежал на тонком одеяле без возможности забраться под него: руки в смирительной рубашке наверняка уже затекли. Его взгляд был обращен куда-то в пустоту. Чуя заметил, что щиколотки, выглядывающие из пижамных штанов, были покрыты бинтами, как и его шея. Он не пытался с ним заговорить и больше не прожигал взглядом: ровно до того момента, как Чуя не достал бутылку воды из сумки – он захотел пить. Сделав пару глотков освежающей прохладной воды, Чуя, почувствовав чужой взгляд, резко обернулся: его сосед жадно смотрел на воду. Накахаре стало неуютно, и он спросил: – Ты пить хочешь? Сосед быстро закивал, смотря с какой-то щенячьей надеждой. Чуя нервно сглотнул, не быв уверен, стоит ли помогать психопату. Но после недолгой борьбы совести и разума, он подошел к соседу поближе, наклонившись к его шее. Маска на лицо фиксировалась хитроумными застежками сзади. Спустя несколько минут, Чуя всё же смог снять маску с лица парня. Тот поморщился, когда пластик отошел от его лица: на впалых щеках остались красные линии от вдавливаемой маски. Чуя, не переставая нервничать, вытер липкие от пота пальцы о штаны, и поспешно приложил горлышко бутылки к чужому лицу. Было ужасно неловко, когда ему пришлось попридержать чужую голову, слегка касаясь шелковистых волос. Наконец, когда незнакомец вылакал полбутылки, Чуя, уже дрожа от напряжения, отошел подальше. – Спасибо, – хрипло поблагодарил сосед. – Да не за что… Эм… Как тебя зовут? – выпалил Чуя, чувствуя, как его щеки по непонятным причинам заливает румянец. – Дазай Осаму, – сосед вновь уставился в потолок, в неудобной позе лежа на кровати. – А я Чуя Накахара, – неловко улыбнулся он, но не получил никакой реакции от Дазая. Смутившись, Чуя поспешно улегся на кровать, отвернувшись от юноши. У него не было никаких проблем с коммуникацией с ровесниками, но как вести себя с психопатами, Чуя не знал. В палате снова было неуютно, и даже игры на телефоне не спасали от самобичевания и нервных мыслей: а что, если этот Дазай каннибал, а Чуя освободил его от единственного фиксатора? Конечно, это был полный бред, всё же, Чуя не находился в каком-то сериале. Но Дазай его по каким-то причинам очень смущал. Чуя всё-таки повернулся обратно: любопытство пересилило неловкость. Дазай, казалось, спал. Его лицо разгладилось, но всё равно выглядело недовольным. Чуя, не совсем понимая свои действия, подошел поближе и прикрыл парня одеялом. Спустя час, когда Чуе надоели даже игры, в палату вновь зашла Наоми. Она разбудила Дазая: Чуя видел, как он вздрогнул, проснувшись. – Дазай, лапочка, обещаешь больше не бросаться на санитаров? Тот поджал губы, ничего не ответив. Но Наоми продолжила разговаривать сама с собой: – Сейчас я тебя быстренько развяжу и вы с Чуей пойдете покушать, ладно? Веди себя хорошо. Наоми помогла ему снять смирительную рубашку: Чуя краем глаза заметил, что и на его теле были бинты. Дазай молча и медленно надевал пижамную рубашку: Накахара заметил, что у него наверняка ужасно затекли руки. По коридору больницы он шел очень осторожно: Чуя заметил, что у него даже не было тапочек, и он шаркал по полу босиком. Столовая оказалась гораздо симпатичнее палаты: возможно, потому что Чуя довольно-таки проголодался, а в воздухе соблазнительно пахло рыбой. Несколько небольших столов со стульями: на некоторых из них сидели другие пациенты разных возрастов. Было много тощих девочек с анорексией, несколько совсем маленьких детей, и всего два парня помимо них. У входа стоял высокий санитар, целая гора мышц. Чуя занервничал, но Дазай спокойно уселся за стол.

Зарисовка: психбольница. 1/? Новость о коронавирусе оказалась тяжелой для всей Японии. Раздражающий карантин, который Чуя был вынужден проводить со старшей сестрой в одной комнате, очень выматывал. Не поймите неправильно: Чуя очень любил Коё, но не когда она находилась с ним 24/7, время от времени устраивая девчачий беспорядок и постоянно разбрызгивая по комнате свои духи, запах которых Чуя просто ненавидел. Однажды, устав от всего и отчаянно скучая по школе (о да, степень его отчаяния была настолько высокой), он решил нарушить правила и хотя бы выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Но до дверей подъезда он так и не дошел, совсем по-глупому упав на лестнице. Пострадала рука, которая болела слишком сильно, чтобы это можно было счесть за ушиб. По итогу, врач констатировал открытый перелом, и Чуя был вынужден лечь в больницу. Он был готов взвыть от этого дурацкого течения обстоятельств: он такой неудачник! Но и эта новость оказалась не последней. Больницы были слишком перегружены болеющими коронавирусом: мест не хватало, все отделы были на карантине, больные на ивл были вынуждены лежать даже в коридорах! Но открытый перелом тем и опасен: кость может срастись неправильно, что приведет к большим повреждениям. Поэтому родители Чуи согласились на единственную возможность: положить сына в больницу, но не в травматологический отдел, а в психиатрический, находящийся в другом здании больницы. Так уж вышло, что только там не оказалось больных коронавирусом: врачи заявили, что ради одного Чуи будут приходить туда и наблюдать за ним, а сам он сможет даже гулять в больничном дворе. Что ж, у Накахары и правда не было выбора. Бредя по темным коридором психушки и неся сумку, которую заботливо укомплектовала ему мама, Чуя злился на весь мир, а еще больше на самого себя. Угораздило же его так лохануться… Милая медсестра по имени Наоми объяснила ему, что он не подчиняется правилам психушки и может иметь вещи, запрещенные там. Однако, она настойчиво попросила, чтобы все опасные вещи (Чуя попросил объяснить, что к ним относится. Что ж, список включал даже шампунь. Интересно, кто пытался покончить с жизнью с помощью шампуня..?) хранились в комнате медсестер, закрывающейся на ключ. После долгих препираний, Чуя выбил разрешение на телефон: потому что иначе, он бы со скуки стал постояльцем этой больнички. Палата оказалась довольно унылой. Решетки на окнах, кровати привинчены к полу, тумбочки не из дерева, а из тонкой пластмассы. Стены были выкрашены в угрюмый серый цвет, а черные плотные шторы не пропускали свет. Электрическая лампочка слишком яркого белого цвета трещала, а Чуя взволнованно сглотнул, увидев своего соседа. Вся самоуверенность мгновенно испарилась, стоило соседу поднять свой тяжелый взгляд черных глаз. Он был в смирительной рубашке и даже в маске-фиксаторе, которая плотно закрывало нижнюю часть его лица. Чуя был готов поклясться, что незнакомец ухмыльнулся, увидев его. – Эм… Наоми-сан, а тут точно нет других свободных палат..? #зарисовка

Новое видео – сделайте репост, пожалуйста. Подписчики с премиум тг – проголосуйте, пожалуйста, за мой канал. Хочу выставлять истории и поменять цвет канала, хаха)

Очаровательный Дазай🐶 Автор: mori nimura #арт

Когда Чуя увидела Дазай, ее мир точно рухнул. Она была прекрасна. Тонкая, худая до неприличия, с длинной бледной шеей, покрытой бинтами. Полные губы идеального розового цвета кривились в легкой усмешке, ореховые глаза лучились озорством, а прямой нос был чуть сморщен, когда мимо нее прошел Ширасэ. Чуя не могла не сравнить ее с собой. Накахара не считала себя уродиной, но явно не была и идеалом: нескладные широкие плечи, позорные веснушки, курносый нос и короткие ноги не спасали даже миловидные голубые глаза. Наверняка эта Дазай даже косметикой не пользовалась: темные круги под глазами лишь придавали ей определенного шарма, а грязные волосы в колтунах Чуя заметила лишь спустя несколько месяцев их каждодневного общения: настолько сильно ее природная харизма и идеальное лицо перебивали абсолютно всё. Накахара определенно была потрясена: нет, она была в полном шоке. Прострация, в которой она только и могла едва дышать да поспешно сглатывать слюну, чтобы не опозориться в конец, быстро поменялась на гнев, когда от стойкого чувства зависти и раздражения от ее острого языка хотелось лишь вцепиться в волосы Дазай, но чувство восхищения и завороженности ее уникальностью, никуда не делось даже спустя семь лет. #зарисовка

СКК: Дазай – влюбился первым, влюбился сильнее Фем!СКК: Чуя – влюбилась первой и влюбилась сильнее. Маленьких хэдканон на внешность фем!Дазай: у нее глаза больше орехово-карие, которые на свету кажутся зелеными, в то время как у Дазая они на свету кажутся янтарными Арт фем!Чуи: kazuki_boo (twt) #хэдканон

Йосано пыталась убежать от преследователей. Под босыми ногами была холодная белая плитка, а плохо освещенный коридор навевал воспоминания о подземных катакомбах под Мафией. Мысли пролетали одна за другой, но так и не достигали логичного конца; сердце колотилось в грудной клетке: казалось, Йосано могла его слышать. Как и ее преследователи, которые становились всё быстрее – Йосано могла уже слышать их дыхание. Поэтому, не долго думая, она поспешно нырнула в открытую дверь, закрывая ее за собой на защелку. Тяжело дыша, она прислушалась: преследователи подергали за ручку, но тяжелая металлическая дверь не поддавалась. Спустя несколько минут они всё же ушли, и Йосано вздохнула с облегчением. – Привет, – раздался негромкий голос из глубин комнаты. Йосано вздрогнула и резко развернулась. Щурясь в полумраке, она с облегчением заметила Дазая. – Привет… – рассеянно ответила она. – Слушай, ты не могла бы почесать мне ухо? Я не дотягиваюсь. – заявил он, заставив Йосано пожать плечами и подойти ближе. Однако, сделав шаг вперед, она остановилась, как вкопанная, потому что Дазая в комнате не было. Была лишь его голова. В перерезанные артерии были вставлены трубки, которые уходили к стене, на которой было полно рычажков, кнопок и каких-то измерительных приборов. Его лицо не выражало никаких эмоций, а глаза смотрели словно сквозь нее. – Что… что с тобой? – не смогла найти слов Йосано. – Босс говорил, что я слишком часто пытаюсь распорядиться собственной смертью. – механически ответил Дазай: казалось, будто он был лишь роботом. Но Йосано так четко, как никогда увидела его лицо: маленькая царапина на подбородке, покусанные бледные губы, родинка под глазом… Это и правда был Дазай. Йосано не могла произнести и слова: она лишь стояла и пялилась на существо, что снисходительно смотрело прямо на нее. – Милая Йосано, ты разве не знаешь, что асперу для использования своей способности не нужно всё тело? Подавив тошноту, девушка попятилась. В словах Дазая явно проскальзывали чужие выражения – слова Мори. Как он мог сотворить такое?.. Не сдержавшись, она всё же побежала. Как странно, раньше казалось, что комната была совсем маленькой: но теперь расстояние до двери заняло у нее слишком много времени. Голова Дазая что-то говорила, но она не слушала, по крайней мере, старалась не делать этого. Она поспешно открыть щеколду: но потные пальцы всё никак не могли ухватить за рычажок. Запах гниющей плоти становился всё сильнее, и Йосано с ужасом поняла, что это приближалось к ней. Царапая металл и пытаясь открыть дверь из-за всех сил, она сломала ноготь на указательном пальце. Щеколда всё никак не поддавалась. Йосано заплакала от бессилия, а волосы встали дыбом: она точно знала, что это подошло совсем близко, буквально дышало в затылок. Медленно поворачиваясь от предательской двери, она… Вздрогнув, смогла открыть глаза. Измученное сознание не сразу поняло, где находится. Светлая и уютная комната, комфортный диванчик, на котором она, похоже, задремала. Комната отдыха в агентстве. Всё еще тяжело дыша, Йосано убрала вспотевшие пряди с лица. От облегчения ей хотелось рассмеяться: вот уж бывают бредовые кошмары! Пошатываясь, она встала. Всё верно, на ее ногах лаковые туфли, а сама она давно не ребенок, коим была в этом тупом сне. Но что-то никак не давало покоя: голова снова разболелась. Йосано помассировала виски, пытаясь успокоиться. Убрав руки от лица, она с удивлением заметила сломанный ноготь. На указательном пальце. #зарисовка

Через пару бесплодных попыток встать, Чуя всё-таки тоже рассмеялся: с облегчением, понимая, что его мысли были беспочвенны, и со стыдом: вначале запугал бедных старичков, заставляя раскрыть их информацию о победителях, а теперь сидит, боком прижимаясь к Дазаю, который, в отличие него, нагой – но сам он, похоже, ни капельки смущения не испытывает. А Дазай ведь тоже рад: что-то непонятное разлилось по его груди, когда он осознал, что Чуя, его верная собачка, прибежал сразу, как только понял, что он остался один непонятно где. Глупый. Почувствовав мягкое прикосновение к своей макушке, Дазай напрягся на секунду, но тут же расслабился, поняв, что это всего лишь снег. Снег шел, а они всё смеялись, облегченно, с надеждой. От онсэна поднимался густой пар, щеки совсем раскраснелись, а Дазай чувствовал себя очень.. тепло. #зарисовка

Снег в этом году выпал рано. Всего лишь ноябрь, а в пальто ходить невозможно – превратиться в вечно кашляющего Акутагаву не хотелось. Вот и приходилось страдать в совсем не гламурном пуховике, из которого только глаза и торчали. А Чуя в ослепительно красивой кожаной дубленке с меховым воротником слишком часто попадался на глаза, отравляя и без того поганое настроение. После тяжелой недели, утопая по колено в сугробах и расчесывая руки в цыпках до крови, Дазай, устало прислонившись к стене в агенстве, поморщился от какой-то таблички, которую задел абсолютно случайно. «Государственный конкурс на лучшего работника месяца – выиграй поездку в санаторий!» Дазай обхватил себя руками, зябко вздрогнув от сквозняка в комнате, представит горячий онсэн и решил, что пора показать, на что он способен. Куникида думал, что он сошел с ума. Наверняка он умирает, лежа в коме, а это всё – его долгий сон. Дазай поменялся в одночасье: был безукоризненно вежлив, не опаздывал, от работы не отлынивал, а отчеты предоставлял раньше срока. Представьте себе, даже ни одной попытки самоубийства! Всем отделом они ставили ставки: даже Куникида пошел против принципов. Что случилось с Дазаем? Кто-то наконец-то ударил его по голове и поставил мозги на место? Появилась дама сердца? Или он правда тяжело болен? Или это какой-то хитрый план, чтобы ввести их в заблуждение?.. А в день выплаты зарплат, Дазай, как лучший работник месяца, уже мирно спал в поезде, стремящимся за пределами города. Чуя проходил мимо ВДА и решил заглянуть к старым знакомым, которые, увы, его огорошили новостями: – Дазай же лучший работник месяца, вот и уехал в санаторий.. – Что.. ЧТО? Чуя был, как и все, в крайней степени удивлен. Червячки сомнений поедали его душу: а что, если он решил уехать и довести многолетнее дело до конца, там, где ему никто не сможет помешать? Не долго думая, Чуя выпросил выходной и отправился следом – вновь спасать друга из самой задницы. Дазай, тем временем, понятия не имел о душевных метаниях других. За городом ему нравилось. Санаторием владела милая пожилая пара, которая выделила ему небольшую комнатку со старым ремонтом. Дазаю относительно повезло и он оказался единственным посетителем – в этот день было даже холоднее обычного, и других энтузиастов не нашлось. Впрочем, Дазая это лишь приободрило. Это значило, что он мог расслабиться и снять бинты, не оглядываясь на других посетителей. Долгожданный онсэн оказался лучше его мечт. Дрожа от холода, он уселся на пологий камень, чувствуя, как от кипятка немеет кожа. Осаму вытянул длинные ноги и улыбнулся, почувствовав камешки ступнями. Дазай не знал, сколько прошло времени. Подушечки его пальцев стали совсем мягкими, но вылезать на холод не хотелось. Ему еще не надоело дышать солеными испарениями и наблюдать за городом, который отсюда был словно на ладони. Чего-то не хватало, но Дазай не хотел просить принести сакэ: этот день он хотел провести трезвым, запомнив этот отдых, полный тишины, спокойствия, и… – ГРЕБАНЫЙ ТЫ ПРИДУРОК! Громкий вскрик заставил его поморщиться. Что-что, а голос у Чуи всегда отдавался фальцетом в мозгу. – Что-то случилось? – незаинтересованно спросил Дазай, всё еще сидя спиной к Накахаре. – ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! Ты хоть догадываешься, о чем я думал?! Ты..! Чуя свою пламенную речь продолжить не успел, потому что одним ловким движением руки Дазай схватил его за дубленку и резко дернул на себя. Опешивший Чуя не успел среагировать и плюхнулся прямо в онсэн, подняв кучу брызг. Глядя на парня, который мгновенно забыл о Дазае, пытаясь спасти промокшую дубленку со шляпой, одновременно зло отфыркиваясь от летящих в лицо мокрых прядей волос, Дазай расхохотался. В этот момент Чуя как никогда был похож на мокрую псину. – Ты еще и РЖЕШЬ?! Слабо уклоняясь от ударов, Дазай вновь утянул стоящего Чую на дно, вынуждая его сесть на камни прямо в одежде.

Чем бы дитя не тешилось (Надеюсь, никто не делал такое раньше меня)

Чем бы дитя не тешилось (Надеюсь, никто не делал такое раньше меня)

Перевод небольшого, но очень милого комикса! 💕 Автор: Lune (@journaldunelune в тт). Разрешение на перевод получено. Перевод: я #перевод

Ночью часто не спится. Особенно в такие ночи – слишком жаркие для сентября, когда открывать окно слишком холодно, а лежать в душной комнате еще хуже. Но Дазай не придавал этому особого значения. По сравнению с бессоными неделями, когда каждую ночь умоляешь богов подарить хоть полчаса сна, этот месяц выдался хорошим. Он спал часами, наслаждаясь комфортной темнотой вместо поражающих мозг снов, которые заставляли просыпаться в холодном поту снова и снова. Он просыпался от первых лучей солнца и еще несколько часов нежился в прогретой телами постели. Поэтому Дазай совсем был не против пободрствовать одну ночь. Вновь и вновь пересчитывать веснушки на оголенном плече, мягко перебирать медовые волосы, боясь разбудить их спящего обладателя, вдыхать привычный хвойный аромат дешевого геля для душа… это ему не надоест никогда. В голове блаженно пусто, никаких лишний мыслей, только Чуя. Только его нескончаемая любовь: это всё, что у него есть. Всё, что ему принадлежит от начала до конца. Полностью. Только это удерживает его якорем в живых, только… – Хватит ворон ловить, – ворчливый голос Чуи звучал хрипло: он еще не проснулся до конца. Парень резко перевернулся, и, поворочавшись, принял наконец удобную позу, закинув ногу на чужое бедро. – Спи давай. Дазай чуть порозовел, оказавшись застигнутым врасплох и послушно прижался ближе, носом уткнувшись в рыжую макушку. Чуя уже сопел, вновь заснув, а Дазай улыбался счастливо. Боже, как же сильно он влюблен. #зарисовка

Ладно, уговорили. Побалую я вас сегодня. (Потом опять три недели не будет контента).

Что Выкладывать новую зарисовку или нет

Новое видео Сделайте репост, пожалуйста.

Николай, осторожно взяв в руки чужую ладонь, старался не оставить следов на мертвой плоти. На одном из пальцев покрылся корочкой заусенец. На другом красовалась небольшая царапинка. На третьем он разглядел круглый шрам, словно Федор подушечкой пальца затушил сигарету. Ноготь на четвертом пальце был обгрызен почти до корня, а пятый палец был слегка искривлен. Гоголь с нежностью погладил мягкую кожу, которая оказалась чересчур холодной. Шероховатости, мозоли, текстура кожи и всё, что делало руку живой померкли. Николай заметил, что и так бледная кожа руки была с едва заметной синевой, а подушечки пальцев словно высохли. На улице было тепло, но он почувствовал зябкость. К горлу подкатила тошнота. Нет, он далеко не впервые видел чьи-то оторванные конечности; зачастую, он был причиной их отделенного от тела появления. Он не был брезглив, но почему-то голова закружилась. Впервые понимание чьей-то смерти не вызвало удовлетворения и болезненного экстаза. Чего-то не хватало. Долго же до него доходило, что, возможно, смерть его единственного друга, того, кто понимал все его потаенные потребности и желания, его восхищение смертью и единственной возможной в бытие свободой не была долгожданным освобождением, а, скорее, наоборот: смерть оказала ему медвежью услугу и вновь заключила в цепи непонимания и непринятия, заставив навредить самому себе, избавив от единой гавани спокойствия. Вернет ли смерть палачей ему долгожданный покой? Николай смотрит на грустного Дазая и понимает, что нет. Это снова сделает всё хуже. Потому что он тоже его понимает: пусть и не настолько, как Федор, но что-то в их сознании схоже, поэтому он просто уходит в первый попавшийся переулок, следуя желанию остаться наедине с другом. Точнее с тем, что от него осталось. Медленно он поднес руку к своим губам и дотронулся легонько до чужой кожи. Сплетенные пальцы: одни теплые, другие холодные, обрывок ткани, синева костяшек и словно призрачный торжествующий смех, который мягким забвением пронесся по темному углу. #зарисовка