Нечаев

Итак, вышел новый выпуск «Рейтинга недружественных правительств» – подводим итоги первого месяца лета. 🎯 Главное В июне, среди прочего, европейские страны провели серию крупных военных мероприятий у границ России и Белоруссии. • Ramstein Flag – 18 стран отрабатывали взаимодействие авиационных подразделений. • Baltops – действия военно-морских сил на Балтике вблизи Калининградской области. • Gallant Boar – впервые учения прошли в районе Сувалкского коридора с участием Литвы, Польши и Франции. Эти учения нельзя рассматривать отдельно от процессов, которые развиваются в Европе последние месяцы. В апреле мы фиксировали индустриализацию конфликта – развитие военно-промышленной кооперации и создание новых производственных возможностей. В мае добавилось развитие логистики – транспортные коридоры, переброска войск, инфраструктура и системы управления. В июне эти элементы были дополнены практической отработкой их применения. 🧭 Что именно отрабатывали европейцы? Если апрель и май были связаны с созданием материальной базы и возможностей для её использования, то июнь показал, где и каким образом эти возможности могут применяться. Говорить о том, что речь идет о «репетиции удара по Калининграду», было бы слишком прямолинейно. Но европейские страны явно отрабатывают сценарии изоляции и нейтрализации Калининградского оборонительного района. Также в июне стало заметно, что европейские страны постепенно осваивают военные функции и компетенции, которые ранее в значительной степени обеспечивали США: координацию действий различных видов войск, совместное планирование и управление многонациональными силами. 🏗 Что остается после учений? Сами учения начинаются и заканчиваются, но после них остаются подготовленные штабы, новые механизмы взаимодействия, модернизированная инфраструктура, а также офицеры с опытом совместного планирования и проведения операций. Именно этот нематериальный ресурс существенно увеличивает риски для региона. Потенциал прямой конфронтации между Европой и Россией продолжает накапливаться не только на Украине. 📎 Корпус ссылок: • Разбивка по критериям • Полная версия рейтинга • PDF-версия • Архив выпусков

🇷🇺 Камчатка. Межнац и дети Помните, в первом посте я написал: «Главное – хорошо сделать свою работу»? Так вот, ради неё я и прилетел на Камчатку. Всё остальное – океан, вулканы, термальные источники – стало продолжением этой истории. Но сначала была работа. И серьёзный профессиональный вызов. Мне предстояло говорить о сложной общественно-политической теме – единстве народов России и межнациональных отношениях – перед аудиторией, которая жила совсем другой повесткой. Старшеклассники и немного студентов. Ребята, которые приехали на форум не из мира политики, а из мира экологии. К выступлению я готовился заранее. Собрал привычную для себя конструкцию: как исторически формировалось единство народов России, почему русский язык стал общим пространством общения, как устроен баланс между государствообразующей ролью русского народа и культурным многообразием страны. Добавил современные вызовы – миграцию, информационную безопасность и попытки использовать тему межнациональных отношений как инструмент раскола. И даже эмоциональный маркер, который хорошо работает со взрослой аудиторией и моими одногодками, был на месте – любимая фраза из «Брата-2»: – Are you gangsters? – No. We are Russians! Но всё это нужно было связать с экологической повесткой. Тут помогли коллеги – Наталья Соколова (дипломированный эколог, одна из числа организаторов форума «Экосистема»), и Анастасия Пухальская (врио ректора института, где готовят специалистов для агробизнеса). Благодаря им я посмотрел на экологию шире: не как на отдельные акции или субботники, а как на вопрос безопасности, здоровья людей, продовольственной устойчивости и ответственности за свою землю. А на коренные малочисленные народы России – как на носителей уникального опыта взаимодействия с природой, который нужен не только для сохранения традиций, но и для решения прикладных задач – от крупных инфраструктурных проектов до сохранения хрупких экосистем. После этого и сама тема народного единства зазвучала иначе. Казалось, всё готово. Но что-то не оставляло меня в покое. Перед выступлением я решил пройтись по площадке – устроить небольшую разведку. Посмотрел на ребят. Ещё раз посмотрел на программу. Вокруг – портреты Вернадского и Вавилова. В расписании – забор воды, полевые исследования, препарирование рыб. И в этот момент стало понятно: передо мной не просто школьники, которым нужно объяснить сложную тему. Это ребята, которые уже смотрят на мир через призму науки, природы и практики. Говорить с ними привычным, пусть и адаптированным языком, было бы ошибкой. За пять минут до начала я пересобрал устную часть выступления. Не менял презентацию. Не менял ключевые тезисы. Не менял смысл. История, факты, цифры, цитаты, стратегия нацполитики до 2036 года, три уровня идентичности, угрозы, инструменты защиты – всё осталось на месте. Но исчезло всё, что могло превратить диалог в бу-бу-бу (в их понимании). Вместо этого получился живой разговор – о людях, ответственности, природе, русском языке как общем пространстве общения и о том, почему забота о своей земле тоже может быть формой патриотизма. И, кажется, это сработало. После выступления никто не спешил расходиться. Сначала были вопросы. Потом ещё вопросы. Потом фотографии. И в такие моменты понимаешь: лучшая оценка лекции – не аплодисменты, а желание продолжить разговор. Так Камчатка преподнесла мне ещё один профессиональный урок. Даже если тебе кажется, что ты всё сделал правильно и прошёл весь привычный чек-лист подготовки – как пилот перед взлётом или посадкой самолёта, – всё равно нужно поднять глаза от приборов и внимательно посмотреть в окно. Потому что никакие схемы и даже самые надёжные приборы не заменят возможность увидеть главное в нужный момент времени. И да: форумной дирекции Росмола отдельное спасибо за приглашение :)

🇷🇺 Камчатка. Океан Если смотреть на карту России без эмоций, Камчатка выглядит как одна из крайних точек. Почти тупик. Но стоит сменить сухопутный образ мышления на морской – и карта меняется: это не тупик, а одна из точек выхода в мировой океан. Именно поэтому Пётр Первый отправлял сюда экспедиции, понимая стратегическое значение этих берегов. Значение Камчатки как морского форпоста не раз подтверждалось и позже. В августе 1854 года, когда основные события Крымской войны разворачивались далеко отсюда, небольшой гарнизон Петропавловска-Камчатского под командованием Василия Завойко отразил атаку превосходящей англо-французской эскадры. Это была своя линия фронта – далеко от привычных театров войны. Стоишь на берегу сегодня, смотришь на ту же воду, и понимаешь: география никуда не делась. Риски – тоже. Камчатка по-прежнему один из ключевых узлов Тихоокеанской России: военный, экономический, логистический. Поэтому в соседнем Вилючинске расположена база подводных сил Тихоокеанского флота. На всякий случай. Но всё это – только рамка. Там, где заканчиваются карты, начинаются ощущения. Я впервые увидел океан. И это действительно другой масштаб. С морем он не спорит и не соперничает – он просто снимает саму идею сравнения. Воздух здесь солоноватый и плотный. Его будто бы можно не только вдыхать, но и пить. И в этом воздухе есть постоянное ощущение силы. Особое место – Халактырский пляж. Чёрный вулканический песок, похожий на инопланетный. Всё те же +10, морось, ветер, но ты идёшь босиком – потому что песок тёплый. Никакой магии, только физика. При этом песок работает как абразив: потрёшь руки и ноги – и кожа почему-то становится чистой. Где-то рядом занимаются начинающие сёрфингисты. Для многих это оксюморон, но на Камчатке есть своя школа. Небольшие группы учатся не бороться с волной, а работать с ней. По крайней мере, так объяснял их инструктор. Рядом с ветром и волнами бегала шабака – упитанная, добродушная, немного нелепая на фоне океанского масштаба. Но всем своим видом шабака создавала ощущение, что именно она – начальник пляжа. И ещё одна деталь: многое на Камчатку не «приезжает» и не «прилетает» – а приходит по воде. Океан здесь одновременно дорога, снабжение, риск и связь с остальной страной. Три точки из детства И вдруг вспомнилась старая песня «Там, за туманами» группы «Любэ». На стыке 90-х и 2000-х её часто крутили по киевским радиостанциям. И там была строка: «Ждёт Севастополь, ждёт Камчатка, ждёт Кронштадт». В детстве я смотрел на карту в советском атласе и с трудом представлял, как можно преодолеть расстояние между этими точками. Потом побывал в Севастополе и Кронштадте. Появились свои воспоминания, свои истории. И вот теперь дошла очередь до Камчатки. Оказалось, что за этими туманами действительно есть те, кто любят и ждут. Даже если ты не моряк 🌊

🇷🇺 Камчатка. Первое впечатление Перед вылетом я посмотрел прогноз: +10 и дождь, без намёка на солнце. Взял побольше тёплых вещей и подумал: ничего страшного. Всё-таки лечу в командировку. Главное – хорошо сделать свою работу. Потом вышел из самолёта и понял, что московские +10 и камчатские +10 – это две совершенно разные температуры. Но главное открытие было не в этом. Я всегда считал, что по-настоящему живописные места нужно смотреть в солнечную погоду. Камчатка стала первым исключением из этого правила. Она напоминает красивую женщину, которая не показывает все свои достоинства сразу. То прячет вулканы за облаками и туманами, то на несколько минут открывает снежные вершины, то затягивает дымкой озёра и зелёные склоны. Эта недосказанность делает пейзаж сильнее. Наверное, поэтому я чуть ли не впервые радовался пасмурному небу не меньше, чем ясному. Впереди меня ждало ещё одно открытие: термальные источники. На улице всё те же +10. Даже чуть меньше. Моросит. По московским меркам – погода для куртки, шапки и желания поскорее оказаться в тепле. А здесь люди спокойно идут в воду и улыбаются: «Попробуйте!». Вода +40. Пробуешь. Проходит минута – и сомнения исчезают. Дождь больше не враг, а союзник: он приятно охлаждает лицо, пока тело согревает горячая вода. И будь погода «идеальной», этого ощущения просто не возникло бы. Так всего за три дня Камчатка пересобрала мои привычные представления о природе и погоде. И это было только начало. Впереди ждал океан.

Лирическое отступление Есть одно довольно забавное чувство. Это когда ты давно знаешь правду о чём-либо – путём собственного анализа или вовремя слитого инсайда – а человек, который больше года пытался тебя обвести вокруг пальца, всё ещё ведёт себя так, будто ты ничего не знаешь. И пытается что-то скрыть. Это забавно, но необычайно отвратительно. Конечно, у этого чувства всегда есть своя предыстория. Например, иногда люди переоценивают не только силу своей легенды, но и степень чужой наивности – старательно выдавая собственную слабость и трусость за недостатки партнёра или оппонента. В итоге почти всё сводится к одному – попытке переложить свою вину на другого. С больной головы – на относительно здоровую. В этот момент «здоровая» голова – та, которая способна выйти из навязанной конструкции и опереться на факты и доказательства – переживает острую боль, которую не берёт даже самая сильная анестезия. Но на то она и «здоровая»: пусть с опозданием, но всё же разбирается, что к чему, и находит в себе устойчивость, чтобы двигаться дальше. Поэтому мой вам совет: не стройте конструкции, которым всё равно суждено рухнуть. Ни в политике, ни в работе / бизнесе, ни в личных отношениях 🙂

Съезд ЕР. Послевкусие.   О таких событиях всегда непросто писать. Похвалишь – «пропаганда». Покритикуешь – «ну ты-то куда?». Попробуешь анализировать – текст для коллег по цеху. Промолчишь – возникает вопрос: зачем вообще был на площадке? Поэтому я попробую зафиксировать даже не «инсайды», а впечатления – то, что складывается из разговоров, наблюдений и общей атмосферы. Тем более что сама организация первого этапа съезда предполагала плотный контакт с участниками самого разного уровня. Если упростить, то в кулуарах обсуждают примерно то же, что на кухнях и в комментариях.   1) Топливо Это была, пожалуй, самая чувствительная тема. Часть собеседников прямо говорила о том, что управленческая реакция в ряде случаев запаздывает относительно скорости развития проблемы. По их мнению, у региональных властей и профильных министров достаточно полномочий, чтобы оперативно решать такие задачи, не дожидаясь, пока ими придётся заниматься на уровне президента.   2) Мессенджеры Здесь без иллюзий. Скажу дипломатично: привычные цифровые сервисы остаются базовыми. Новые решения воспринимаются скорее как вспомогательные платформы, которые требуют донастройки, – и чем оперативнее она будет, тем лучше.   3) Медийный фронт Тут консенсус жёсткий: в когнитивной войне мы по-прежнему в роли догоняющего. У противника заметное преимущество по объёмам и скорости «впечатляющего медиаконтента», он системно пытается через вбросы влиять на настроения россиян и повлиять на исход выборов. Даже звучала шутка о том, что Зеленский в своих роликах обсуждает рейтинги ЕР чаще, чем их обсуждают в штабе партии. При этом на уровне «реалий на земле» баланс сил, по словам собеседников, остаётся в нашу пользу. Но из-за дефицита контента с нашей стороны создаётся ощущение, что противник бьёт по нам сильнее, чем мы по нему. Этот разрыв между фактами и их медийной репрезентацией воспринимается как отдельная управленческая задача.   4) «Дух Анкориджа» Мнения разошлись. Одни считают, что благодаря договорённостям на Аляске нам удалось снизить степень участия США в конфликте на Украине, а разочарование части медиа и политиков – результат неоправданных ожиданий, которые были безответственно разогреты рядом СМИ и блогеров. Другие занимают категоричную позицию, близкую к мнению Сергея Караганова: мы до сих пор не задействовали весь свой потенциал для завершения конфликта на Украине.   5) Кадровые решения Парадоксально, но выдвижение кандидатов в Госдуму – главная тема съезда – обсуждалось в сильно меньшей степени. Сюрпризов почти не было. Сами кандидаты своим выдвижением были довольны в разной степени. Для одних это рутина, для других – результат договорённостей и обязательств. Третьи вдохновенно обсуждали планы работы и наказы избирателей. Четвёртые рассуждали о том, что депутатство для них скорее станет потолком политической карьеры, чем ступенью для движения вверх. При этом почти все соглашаются: нас ждёт Госдума военного времени – и это наверняка наложит отпечаток на законодательную работу.   6) Мнения из Приднепровья Коллеги из Запорожской и Херсонской областей – фавориты моей души. Они охотно делились своими приключениями последних недель, ободряли коллег из Черноземья и Поволжья и аккуратно шутили о том, как лихо всё изменилось в период между ЧМ-2006 и ЧМ-2026. Радует, что они всё сильнее включаются в федеральные политические процессы.   7) Это космос Важный для меня разговор – с Героем России, лётчиком-космонавтом Романом Романенко, который провёл 333 суток в космосе. При этом он говорит о нём без «орбитального пафоса» – как о прикладной отрасли с конкретными задачами и сроками. Обсуждали новую десятилетнюю программу развития космоса, утверждённую президентом, и то, как обеспечить её практическую реализацию. На этом, пожалуй, всё. Дальше – зона пресс-релизов и официальных формулировок 👍

В последнее время всё чаще задумываюсь о том, что одна из главных проблем современного государства – это вовсе не дефицит денег, технологий или идей. Идей всегда хватает. Главный дефицит – люди, способные эти идеи реализовывать. Причём не поодиночке, а в командах – быстро находить общий язык, брать на себя ответственность и договариваться без указаний сверху, когда «петух клюнул». На выходных на заседании экспертного клуба «Дигория» мы много говорили о развитии профессиональных сообществ. Не в абстрактном смысле, а в прикладном: как человек растёт внутри сообщества, закрепляется в профессии, начинает делиться опытом. Как само сообщество перестаёт быть кругом знакомств и превращается в среду, где рождаются проекты, компетенции и доверие. И в какой-то момент стало понятно, что этот разговор – не про молодёжную политику и даже не про сообщества как таковые. Он о том, как устроена система управления в целом. Потому что качество государственного управления напрямую зависит от того, насколько люди и институты умеют взаимодействовать. Мы постоянно говорим о необходимости горизонтальных связей между министерствами, ведомствами, регионами, университетами и бизнесом. Самые сложные задачи сегодня почти никогда не решаются силами одной структуры. Проблема возникает, когда все ждут поручения сверху от начальников разного уровня – вместо того чтобы самостоятельно договариваться, обмениваться информацией и действовать на опережение. В результате теряется время. А скорость адаптации сегодня становится главным преимуществом любой сложной системы. И здесь сообщества оказываются тем самым механизмом, которого так не хватает на уровне министерств и ведомств. Доверие, наработанное в горизонтальной среде, позволяет сокращать путь от идеи до результата без избыточных бюрократических циклов согласования. Вопрос в том, как перенести эту логику в большую систему. Как сделать так, чтобы способность договариваться стала нормой не только в экспертных клубах, но и в реальной управленческой практике. Именно поэтому меня в последнее время всё больше интересуют не персоналии, а команды и сообщества. Потому что именно они создают среду, в которой идеи быстрее превращаются в решения, а решения – в результат. PS. Спасибо организаторам за выбор темы и локации в Тверской области. Пить минералку с лаймом на берегу реки и смотреть закаты в Завидово – редкое сочетание, которое хорошо балансирует сложные разговоры в кулуарах🍸

У папства есть много приятных особенностей. Одна из них – совпадение ваших с ребёнком интересов. И тогда получается настоящий win-win: ребёнок получает новые впечатления, а ты неожиданно реализуешь собственные детские хотелки, о которых давно забыл. Воздушный змей – как раз такая история. В детстве мне почему-то так и не довелось его запустить. А вот катамараны были – и радуюсь им до сих пор. Отсюда вывод: есть детские радости, которые остаются с тобой навсегда. А есть те, что уходят в тень. И именно ребёнок иногда возвращает их в твою жизнь – давая возможность прожить всё заново🪁

Всё ещё лучший способ переключить внимание и отвлечься от повестки 🎱

Приосанились. К зиме готовятся.   «Украинская» часть резолюции G7 интересна не столько новыми решениями, сколько тем, что фиксирует несколько тенденций, которые мы наблюдали еще по итогам майского «Рейтинга недружественных правительств».   Первое. Обращает на себя внимание формулировка о «новом импульсе» (new momentum) на поле боя. Еще несколько месяцев назад западные лидеры говорили преимущественно о необходимости не допустить поражения Украины. Теперь же речь идет о поддержке и ускорении этого самого «импульса». Это важный психологический и политический сигнал: страны G7 демонстрируют готовность не просто сохранять текущий уровень вовлеченности в конфликт, а наращивать его.   Второе. Любопытен акцент на дальнобойных возможностях и лицензировании военного производства для оборонки противника. По сути, речь идет о дальнейшем смещении западной помощи от поставок готовых вооружений к созданию устойчивой производственной базы как на территории Украины, так и за ее пределами. Эта логика полностью совпадает с тенденцией, которую рейтинг фиксировал в мае на примере Германии и ряда других европейских государств: противостояние приобретает все более индустриальный характер.   Третье. Еще одна важная деталь – обещание усилить санкционное давление на российский нефтегазовый сектор. Примечательно, что в документе эта мера напрямую увязана с урегулированием ситуации вокруг Ормузского пролива. Иными словами, западные страны считают, что получили дополнительное пространство для давления на российский энергетический экспорт.   Четвертое. G7 публично фиксирует свои обязательства помочь Украине в прохождении следующей зимы. Фактически лидеры «семерки» исходят из того, что конфликт гарантированно продолжится как минимум до следующего отопительного сезона. Более того, они заранее берут на себя часть расходов по обеспечению энергетической устойчивости украинского государства.   🧮 Excel-логика   При выработке ответных мер я бы исходил из простой Excel-логики: каждый новый месяц конфронтации должен обходиться Европе сильно дороже предыдущего. Необязательно отвечать симметрично – можно проявить находчивость. Где-то экологи внезапно обнаружат очередное «опасное» производство и добьются его остановки. Где-то профсоюзы внезапно заинтересуются условиями труда. Где-то оппозиция поднимет вопрос о доверии правительству – и доведёт его до досрочных выборов на фоне рекордных антирейтингов у лидеров «евротройки». А где-то уборщица случайно уронит мокрую тряпку на серверы Rheinmetall. Всяко бывает. Важно, чтобы каждый новый виток эскалации оборачивался для Европы не просто ростом цен на товары и услуги, а ростом политической цены – для конкретных правительств и конкретных политиков. У них-то Winter тоже Is Coming.

Есть среди нас, как метко заметила моя коллега Валентина Майдан, такая категория людей, для которых гражданство России – не данность, а выбор. Выбор взрослый и осознанный. И один из самых приятных итогов этого выбора заключается в том, что для Татьяны Алексеевны он стал данностью. Поэтому с праздником и нас, и вас, дорогие. С Днём России! 🇷🇺

Снова «Вышка», снова дебют. На этот раз – в статусе члена государственной экзаменационной комиссии. Опыт, скажу я вам, весьма любопытный. Выделил для себя три главных ощущения. Во-первых, мера ответственности. Твоя оценка может сыграть важную роль в чьей-то жизни, так что здесь нужно быть аккуратным. Во-вторых, границы собственной компетенции. Нужно чётко понимать, где ты можешь задавать уточняющие вопросы, потому что хорошо разбираешься в теме, а где лучше послушать дебаты коллег с соискателями. В-третьих, тактика поведения. В одних случаях хочется помочь студентам наводящим вопросом – чтобы не утонули в волнении или сомнениях. В других – проверить их на прочность и посмотреть на бойцовские качества. А в третьих просто понимаешь: лучше не трогать человека. Выступил – и на том спасибо. Но самое интересное, конечно, это темы. Специалисты по GR снова удивили разнообразием и глубиной погружения в материал – от контрлоббизма в сфере природопользования и событийной дипломатии до фармацевтики и использования нейросетей в GR. Особенно запомнились несколько кейсов и соискателей. • GR в условиях боевых действий (Елизавета Иванова). Кейс Южного горно-металлургического комплекса от соискательницы, которая буквально работает... ну, вы поняли. Видеть специфику работы в таких условиях – очень круто и полезно. • «Русская сталь» на троих (Савелий Клышко, Арсений Кузнецов и Степан Кашинцев). Ребята защищали работу о GR в металлургии в условиях санкционного давления – тоже с поправкой на боевые действия. Впервые вижу, чтобы над одной ВКР так плодотворно работали три человека. • Шоколадка и госзакупки (Виталия Глазунова). Девушка, защищавшая тему по госзакупкам, вручила комиссии шоколадки. Нет, не подкуп. Креатив. На обёртке была очень ёмко упакована суть её работы – и ещё QR-код, где можно было посмотреть детали. То есть комиссии буквально дали *прожевать* идею переосмысления госзакупок – и это достойно отдельной похвалы. В общем, всё это было настолько любопытно, что я теперь сам подумываю: а не вернуться ли мне в статус студента? За приглашение, как обычно, спасибо депутату Госдумы, академическому наставнику магистрской программы «Коммуникации в государственных структурах и НКО» Станиславу Наумову и академическому руководителю программы Алине Лютиковой :)

Я споткнулся об один вопрос. «Продолжали бы вы заниматься текущей деятельностью, если бы это был последний год вашей жизни?» Казалось бы, ответ очевиден. С учётом моей биографии и нескольких «мини-блокбастеров», если бы я не считал своё дело правильным и нужным, меня бы здесь просто не было. Поэтому первая реакция – мгновенная: да. Но потом возникла другая мысль. Если бы это правда-правда был последний год, я, наверное, потратил бы всё время, все силы и все деньги на дочь. Постарался бы до предела насытить этот год разговорами, поездками, впечатлениями, моментами. Сделать так, чтобы у неё и у меня осталось как можно больше тепла и счастья. Но человек устроен так, что даже абсолютным счастьем можно пресытиться. Вслед за второй мыслью пришли и другие. А может, я бы попробовал восстановить отношения с тем (-и), кто когда-то был очень близок. А может, тайком проник бы в Киев, чтобы обнять родных. А может, вернулся бы к вещам, на которые годами не хватало времени: опера, футбол, рафтинг. А может… И здесь я окончательно запутался. А потом понял одну вещь. Все эти размышления – абстрактные. Теоретические. Интеллектуальная модель. Упражнение для ума, если угодно. Потому что одно дело – представить себе «последний год жизни». И совсем другое – однажды узнать об этом с убедительными доказательствами в руках. В таких случаях моделирование почти не работает. Мы мало знаем о себе в обстоятельствах, в которых никогда не были. Максимум – вероятностный прогноз. Но и он ограничен: реальность всегда сложнее модели. Об этом, по сути, говорит и мысль, которую приписывают одному из классиков: логика обстоятельств диктует логику намерений. Я бы добавил – и логику решений. Возможно, только оказавшись внутри такой ситуации, человек действительно понимает, что для него главное. А пока мы просто пытаемся угадать самих себя и, в лучшем случае, редактируем приоритеты. P. S. Вопрос подсмотрел у Светланы Замарацкой. Похоже, опыт вице-губернаторства, избирательных кампаний в условиях боевых действий и работы с медийными проектами формирует редкий навык – задавать вопросы, после которых неделю ломаешь голову :) P. P. S. Моя сестрелла Валентина Чайка, живя 12 лет в условиях боевых действий, справедливо заметила: в её реальности такие интеллектуальные упражнения не работают. Там нет дистанции, необходимой для моделирования – есть только непосредственная экзистенция, без мысленной версии. И это хорошо иллюстрирует суть сказанного выше: обстоятельства влияют на способ мышления человека. Поэтому уместность таких размышлений зависит от режима реальности. В одних условиях это упражнение для ума, в других – неоперациональная абстракция. Иногда такие вопросы выглядят как роскошь не потому, что они «неправильные», а потому что сама жизнь в этих условиях устроена иначе. И это, кстати, даёт хороший повод задуматься: как всё это сочетается между собой – в том числе в вопросах госполитики.

Что не так с письмом Зеленского?   Гуру криворожской дипломатии вновь взялся за перо. Сперва написал Трампу – попросил ракеты для ПВО. Ответа не получил. Затем написал Путину – и промахнулся по-крупному. Достаточно открыть письмо в оригинале. Во-первых, украинский для его авторов явно не родной. Во-вторых, текст пропитан внутренними противоречиями. Он одновременно пытается быть ультиматумом, агиткой, психологической атакой и мирной инициативой. В итоге – не работает ни в одном качестве.   Выделим ключевые промахи.   Стилистический разрыв   Сначала адресату угрожают: пишут про «потужні перемоги», «старость», «усталость», персональные угрозы. А потом внезапно: «Я предлагаю вам встречу». То есть человека публично унижают, а затем зовут «честно и достойно» договариваться. И то, и другое сразу – признак истерики, а не стратегии.   Победитель или проигравший? В своем письме Зеленский: – говорит об «усталости России»; – утверждает, что санкции будут усилены; – пишет, что россияне недовольны; – обещает работать над усилением этой самой усталости.   Но если Россия так истощена и загнана в угол, зачем эта нервная инициатива о срочной встрече? Если ты побеждаешь, ты не просишь о встрече. Это проигрывающая сторона должна просить о ней – и тогда письмо писали бы в Кремле, а не на Банковой.   Telegram-язык вместо дипломатии Текст полон оборотов, понятных прежде всего украинской аудитории. Фразы вроде «наші далекобійні дрони завітали» («наши дальнобойные дроны заглянули») носят нарочито мемный характер, присущий украинскому Telegram-языку. И это понятно: в их картине мира любой текст должен быть вирусным и пригодным для нарезки на цитаты в пабликах.   Психологические проекции вместо аргументов   Текст перегружен психологическими проекциями: – росіяни втомились (россияне устали); – урядовці втомились (чиновники устали); – світ втомився (мир устал); – вас це більше не влаштовує (вас это больше не устраивает).   Все это подается как известный факт. Хотя очевидно: авторы не аргументируют – они конструируют свою психологическую реальность, опираясь на отдельные, вырванные из контекста явления.   Сдвиг в сторону персонализации   Криворожская дипломатия годами пыталась представить конфликт как глобальное противостояние добра со злом, где «весь світ з нами» («весь мир с нами»). А тут внезапно простой формат: «між нами і вами» («между нами и вами»). Конфликт сводится к прямой сделке между двумя физическими лицами. С чего вдруг?   Кризис времени и сужающееся окно возможностей   В письме постоянно повторяется один и тот же мотив: – «не можна чекати» («нельзя ждать»); – «поки США зайняті Іраном» («пока США заняты Ираном»); – «потрібна зустріч» («нужна встреча»); – «питання вирішуються не в Анкориджі» («вопросы решаются не в Анкоридже»).   После бравады про «усталость России» Зеленский намекает на сужающееся окно возможностей. Но сужается оно не у России. Иначе письмо писали бы, повторюсь, в Кремле.   Дефицит стратегической культуры   Дипломатические письма такого уровня пишут в едином стиле. У авторов Зеленского – каша: исторический пафос, дворовая риторика, обороты из Telegram-каналов, странные переговорные формулы, угрозы и тут же попытки выставить себя миротворцем, перекладывая ответственность за продолжение боевых действий на Москву.   Авторы явно старались избежать прямых аллюзий на письмо запорожцев турецкому султану – чтобы не провоцировать шутки про КВН и «95-й квартал». Но при этом раздули собственную историческую значимость почти до межгалактического масштаба.   За всем этим – дефицит стратегического мышления и политической культуры. Письма, претендующие на место в истории, так не пишут. Поэтому прохладная реакция Москвы неудивительна. Впрочем, кое-какой реакции Зеленский все-таки добился. В США его все чаще игнорируют. А в России напомнили: если хочешь поговорить – «ласкаво просимо в Москву». Дорогу знает лучше многих.

Итак, у нас вышел новый выпуск «Рейтинга недружественных правительств» – подводим итоги мая. 🎯 Главное ЕС все отчетливее перестраивает себя под долгосрочное противостояние с Россией. Мы наблюдаем формирование распределенной военно-инфраструктурной системы: штабы, логистика, переброска войск, активное военное производство, авиационная инфраструктура и новые механизмы координации. Все это складывается в единую систему конфронтации без признаков деэскалации. 🎭 Распределение ролей

Германия становится главным организационно-индустриальным узлом Европы. Берлин углубляет военно-промышленную кооперацию с союзниками и совместно с Нидерландами формирует новые командные структуры НАТО в Прибалтике. Пропитанная духом реваншизма, ФРГ превращается в одну из главных «пружин» европейской милитаризации. Франция и Британия усиливают параллельный контур давления на Россию. Помимо санкционной враждебности и морских инцидентов, Париж расширяет свой «ядерный зонтик» в Европе – в мае число вовлеченных в этот формат стран достигло девяти. Польша и Финляндия как части балто-скандинавского «кулака» закрепляют за собой роль передовой зоны военного развертывания: переброска контингентов, размещение авиации, насыщение инфраструктурой восточного фланга НАТО. В то же время территория, акватория и воздушное пространство Прибалтики все больше воспринимаются как единый военный плацдарм.

⚙️ Задачи ЕС Евросоюз решает сразу две задачи. С одной стороны – формирует материально-техническую базу для будущего конфликта высокой интенсивности с Россией. С другой – пытается максимально затянуть украинский конфликт, чтобы выиграть время для собственной милитаризации, истощая российские ресурсы и одновременно распыляя внимание Москвы на другие чувствительные направления: Черноморье, Закавказье, Балтика и Арктика. ⚠️ Почему это опаснее, чем кажется

Украинский конфликт становится для ЕС уже не проблемой, которую необходимо урегулировать, а способом выиграть время для собственной милитаризации. В свою очередь постоянная политическая, финансовая и военная подпитка властей в Киеве формирует у украинского руководства ощущение возможности продолжать войну с Россией вне зависимости от реальной ситуации на фронте и издержек самой Украины. Но главный парадокс в другом: формирующаяся европейская система становится менее предсказуемой, а потому потенциально опаснее классической модели НАТО. В альянсе ключевые решения принимает Вашингтон, который при всех противоречиях понимает последствия прямого столкновения ядерных держав. Как бы ни деградировали отношения России и США, между странами десятилетиями существовали механизмы стратегического сдерживания и определенная политическая рациональность, основанная на понимании последствий прямого столкновения двух ядерных держав. Внутри же ЕС стремительно растет влияние политиков, сочетающих идеологическую радикализацию с крайне низким уровнем стратегического мышления. Многие из них воспринимают безопасность не как систему взаимного сдерживания, а как пространство постоянного давления, демонстрации силы и управляемой эскалации. Отсюда – разговоры об ударах по Калининграду, расширении «ядерного зонтика» и превращении Восточной Европы в пространство постоянного военного давления на Россию.

📌 Вывод По мере того как ЕС приобретает черты военно-политического блока, местами похлеще НАТО, меняется и контекст оценки евроинтеграционных устремлений постсоветских стран – включая не только Украину, но также Молдавию и Армению. Игнорировать эту трансформацию при выстраивании российской политики на постсоветском пространстве уже невозможно. 📎 Корпус ссылок: • Разбивка по критериям • Полная версия рейтинга • PDF-версия • Архив выпусков

Коллеги, прошу заметить: на вашем же скриншоте в экспортном заголовке газеты ВЗГЛЯД чёрным по белому написано:

Токаев: Путин выполняет судьбоносную миссию для русского народа

Поэтому спасибо за внимание к нашим публикациям, но в вашем списке, похоже, мы оказались совершенно зря. Хорошего дня! :)

Ну так пусть твоя фракция в Раде во главе с Порошенко* выступит с соответствующим заявлением. В чём проблема? Заодно можете публично обсудить ситуацию по Старобельску и задать несколько неприятных вопросов собственным силовым структурам. Вы ведь по умолчанию считаете детей Луганщины «гражданами Украины», верно? Вот и спросите, почему украинское командование убило этих детей. И не только этих, начиная с «Аллеи ангелов». К тому же, Алексей*, у тебя как у главы Временной следственной комиссии и у вашей фракции вполне достаточно парламентских инструментов для подобной работы. Юридические основания тоже есть. Во-вторых, можно пригласить в Раду Умерова и Сибигу – и под камеру спросить, как так получилось, что США фактически приостановили своё участие в переговорах. Неужели снова во всём виновата Москва? Если лозунг «мир, а не ракеты» для вас действительно не просто пост в соцсетях, то это вполне актуальная тема для работы. В-третьих, насколько я понимаю, уже в понедельник Зеленский собирает свою фракцию для продвижения очередного пакета финансово-экономических решений в интересах МВФ и ЕС. Кто мешает вашей политической силе создать ему проблемы с голосованием в обмен на продвижение в переговорах? Никто! Поэтому дело не в красивых постах про мультики и завалы. Дело в том, готовы ли вы наконец начать разбирать политические завалы на Банковой и Грушевского. Тем более что немалую часть этих завалов создал твой же руководитель в годы своего президентства. Але то вже, як іноді кажуть у кулуарах Верховної Ради, питання суто риторичне. *оба признаны террористами в России

Раньше Al Jazeera была неудобным соседом для западных СМИ. Теперь их всё труднее отличить. Один из таких случаев произошёл на днях. Коллеги из этого издания прислали три вопроса по Украине. Если коротко: – действительно ли конфликт идёт к завершению; – возможен ли компромисс; – готова ли Европа обсуждать новую архитектуру безопасности. Я дал развёрнутые ответы – с разбором логики конфликта и роли ключевых европейских игроков, в том числе с опорой на тезисы последнего выпуска «Рейтинга недружественных правительств»: нынешний этап – это уже не просто конфликт вокруг Украины, а постепенное распределение ролей внутри всей системы долгосрочной конфронтации с Россией. Журналисты получили полную картину. Но в итоговый материал из неё попал только один фрагмент:

«Москва в целом открыта к переговорам. Российское руководство неоднократно это заявляло, – рассказал Al Jazeera Алексей Нечаев из московского экспертного клуба «Дигория». – Однако проблема в том, что пока заявления европейских политиков о диалоге сопровождаются прямо противоположными действиями: расширением военной поддержки Украины, развитием совместного оборонного производства, созданием новых военно-политических механизмов в Северной Европе и усилением инфраструктуры НАТО у границ России. Именно поэтому Москва сейчас относится к таким инициативам с осторожностью. Главный вопрос – готовы ли европейские страны обсуждать коренные причины кризиса и фундаментальные интересы России в сфере безопасности. Если в Европе появятся политики, готовые к такому содержательному разговору, Москва, вероятно, ответит взаимностью».

А дальше началось самое интересное. Коллеги оттолкнулись от одной фразы Путина о том, что конфликт «идёт к завершению», сознательно или нет упустив другую – о необходимости ВС России сосредоточиться на окончательном разгроме противника в рамках СВО. Вокруг этого выстроили сюжет, обернув его ещё одной удобной мыслью: ВСУ якобы очень успешно «кошмарят» российские тылы, а Москва из-за потерь вынуждена имитировать дипломатию. Именно так – «Russia simulating diplomacy» – и сформулирован заголовок, удививший не только меня. В результате из сложной, многослойной картины получился простенький нарратив: Россия «устала», Россия «не вывозит», Россия «имитирует дипломатию». По этой же линии послушно идут западные эксперты – они лишь подтверждают уже заданную конструкцию. И здесь возникает простое противоречие. Если Россия действительно так «слаба», логично ожидать снижения военной активности Европы. Но происходит ровно обратное. Европа не снижает, а: – расширяет оборонное производство; – усиливает военно-политическую координацию; – создаёт новые военные форматы; – развивает инфраструктуру НАТО у российских границ. «Слабая» Россия почему-то заставляет Европу тратить миллиарды и наращивать военные программы в ущерб социальным. Логика железная. 🙂 В итоге – узнаваемая схема: берётся удобная цитата и пара фактов, вокруг них собирается простой сюжет, а всё, что усложняет картину, остаётся за кадром. Кто-то скажет: в материале представлены же разные мнения, чего ты начинаешь? Отвечу: так и хорошо же, когда они представлены. Но здесь нет баланса мнений. Редакция имела право выбрать любой угол подачи материала. Но называть подгонку фрагментов мнений под готовый нарратив «балансом мнений» – лукавство. Увы, в последнее время складывается ощущение, что Al Jazeera всё чаще перенимает не самые удачные привычки CNN и BBC. А ведь ещё недавно это издание воспринималось как более самостоятельная и нейтральная площадка, чья весовая категория была сопоставима с весом всего дипломатического корпуса Катара. Поэтому полную версию моих ответов выложу в комментариях 💬

Рейтинги, лекции, выборы, интервью, бесконечные обсуждения боевых действий, СНВ, ДРСМД и даже АБВГД – всё это действительно важно. Но на фоне этой повестки взрослые нередко упускают кое-что не менее важное: детство у детей проходит удивительно быстро. Поэтому иногда нужно просто отключиться от своей повестки, выйти погулять – и запомнить эти эмоции общения с человеком, у которого своя повестка: детский сад, фигурное катание, шахматы, сладости, мультики и прочие девичьи радости. Иная жизнь. Иная оптика. Иной фокус. И хорошо, когда рядом есть человек, который умеет вовремя об этом напомнить 💙

Святое. С праздником, друзья!✨