наснага

парень с девушкой по дороге на Московский вокзал. он в навязчиво-дорожном комплекте с рюкзаком, за который заткнута ракетка. они в стеганном пуховике, цвета недополученной 13 зарплаты с уродливой красной сумочкой. красивая, но пока еще не до конца это осознавшая. спутник, очевидно, осознал это раньше, на нем куртка Джек Фульфскин, намекающая на скорое интересное путешествие, джинсы, которые я принял за Глорию Джинс, но это оказались Армани. он немного персонаж моей школьной юности - сухой худой и решительный, но с элементами времени в виде кольца в носу. она - тоже немного не от сюда, слишком скромно стоит, слишком доверчиво смотрит, наверняка нет татуировок, красивые нежные ногти, похожие на лунную лодочку. глаза парня становится очень серьезными, он что-то шепчет ей на ухо (наверняка какое-нибудь напутствие как жить эту жизнь, - недовольно думаю я), она в ответ пытается нащупать что-то у себя на лице. он делает маленький шаг вперед и убирает что-то несуществующее с ее щеки. двери открываются.

-здравствуйте, поздравляю вас с днём рождения -слушай слушай я тут вспомнила ночью, как выбежала маленькая, мы жили втроём: я мама и коза, и я бегу, а мама кричит в окно на немецком, а на улице ветер страшный несёт, несёт и несёт и вот принёс, мне 75…

прохожий мальчик кричит громко: рыба родила рыбенка!

понедельник на рынках самый интересный день потому что он «закрыт». я скользил сквозь темноту луж Апрашки, понимая, что иду впустую: поздно да и понедельник… шёл дождь, из темноты смотрело много любопытных тёмных глаз. я подумал, что иду как-то робко, нахмурился и добавил походке решительности. из под козырька, над которым висели ржавые детские велосипеды, мягко вышло несколько фигур и вежливо поинтересовались, что я ищу. один крутил цепочку, другой деловито почёсывал пах. -у вас вряд ли есть швейная фурнитура, сказал я. троица переглянулась и натужно засмеялась. мне показалось, что на них одинаковые кожаные куртки. я начал уходить, когда услышал: -погоди не торопись… я сделал медленный вдох и обернулся с самым зверским выражением лица. -тебе в швейный дом, но он закрыт. я улыбнулся и хотел похлопать самого крупного по плечу, но в силу необъяснимых физиологических реакций агрессивно ткнул его пальцем в грудь. на его лице изобразилось удивление. -ну и денёк! сказал я куда - то в сторону и пошёл. оглянувшись, я увидел, как двое из них ссут в противоположные стороны, не меняя позы. в глазах третьего, казалось, читалось какое-то сомнение…. как будто за тем, что он предлагал, я иду к кому - то другому. Швейный дом действительно был закрыт.

классный питерский бар молодежь танцует под ремикс гостей из будущего, скорострельный, как старый bmw за 300 тысяч. девушки с крупными лицами изо всех сил танцуют под пыльные хиты некогда вечно свежей группы Звери. геи делают вид, что они не геи. китайцы рады, что они китайцы, обнимаются. над всем помпезная люстра и красивый подтек цвета мочевины. люди пришли отдохнуть, мне кажется, их несколько сбивает серьёзность настроя. все перевёрнуто, но все равно хорошо. китаец спросил спички. видимо из-за дублёнки. девушка (50% пары справа от меня) властно засунула два пальца в задний карманчик спутника, но, натолкнувшись на мой взгляд убрала, пытаясь сохранить роковое лицо.

«конец года я уже не жду, просто время идёт. холодно»

Астрологи Наснаги: если все пропало, значит горизонт чист.

я прошел мимо детей, которые играли в зиму, скатываясь с горки на обрывках линолиума. внизу был старательно накидан лед, покрытый изморозью. вокруг все было отчетливо осенним, резким, ясным. за детской площадкой чернели темные купала грузинской церкви. а из каждого двора попутно доносились голоса, а в одном даже кружился хоровод. это был радостный момент, но мне показалось, что примерно так люди чувствуют себя после смерти, когда что-то там должно решиться по дальнейшим перспективам. внутри было пусто и пронзительно тихо. эта одна многих форм и видов тишиы, которую я точно запомню, хочется назвать ее мокрой, точнее - как звук полета капли, падающей со струны. из подвала церкви раздался ритмичный постукивающий звук, после чего выпрыгнул молодой мужчина без ноги. он стал поочередно подходить к алтарям и вынимать свечи. старомодно начал звонить телефон. он все звонил и звонил, все раздавался. он продолжал убирать свечи. может, просто не слышал. я вышел в тот же ясный день из полумрака и подумал, что я опаздываю, хотя мне никуда не нужно было спешить.

панк улыбался. справа стоял человек с татуированным лицом, слева старичок с вздернутыми усами напротив плотного друга, фигурой позднего на большой шар для боулинга с отверстиями вместо глаз, но в гениальной дубленке. в такой одежде отец должен возвращаться из кругосветного плавания. татуированный мальчик мне не очень понравился, я не буду про него рассказывать. у нашего героя красный ирокез и солнечные очки под стать. отросшие корни волос похожи на потёртые душки. он в кожаном жилете, поверх толстовки с черепами. сам по себе высокий, но пухлый. сзади рюкзак, в котором левая тесемка синяя, правая красная. наверное, его любимый цвет. как говорил мой одноклассник Коля: красный - цвет ярости. в плотной толпе я не мог разглядеть его ботинки, но от души надеялся увидеть штатные высокие гавнодавы. двери открываются, герой выходит, мой взгляд скользит по его узким штанишкам, злорадно окривляющим его пухлые ляжки, а на ногах….да, там были они. как утренний восход в мглистое утро

астрологи Наснаги: три важных днях, когда случайно рискнув, можешь пройти по этой дороге до конца. когда на кону будет все, что ты боишься потерять, почувствуешь прикосновение забытой ладони к щеке. эту руку можно пожать, ей можно доверять. рисковать всем рекомендуется до обеда четверга. также желателен бульон.

на почте. -почерк у вас как у крысы лапой. вас в детстве не били? -вроде нет. -вот видите!

храм осенял нелегальную парковку торжественно блестят питерские бэ эм вэ напротив дэ эл тэ это самое безопасное место, и люди выходят из тачек со спокойными лицами, не боясь эвакуации шагаю привычным маршрутом, вижу пивную бутылку за ней человека бутылка стоит обижено в метре бездомный человек, которого держит за руку человек в очках фабулу было восстановить несложно, один бухал на конюшенной, второй шёл мимо дальше произошёл катарсис человек в очках держит его за руку и что - то говорит, бездомный человек плачет и прямо на него смотрит, отставив ту самую бутылку все вокруг пропадает

уже несколько месяцев я пытаюсь покрасить коридор квартиры, в которой живу. мне нравилось, когда он был ободранным, в центре был плоский островок засохшего клея, похожий на ведро янтаря, которое раздавила фура. зачем-то и в этом «зачем-то» меня поддержали хозяева квартиры, я решил сделать его белым. я красил его с серьезным лицом, красил его навеселе, вдохновлённый и наконец не выдержал и нанял людей. в сомнительном чате, в котором самыми доверительными были сообщения о сложной работе за небольшие деньги, я отыскал Игоря. человек, записанный Игорем, при встрече оказался Димой, обладателем капризной прически и нахрапистого характер человека, который привык на тюремный манер ощупывать чужие границы уверенно за них заходя. на третий час работы он стал бегать на улицу по пятнадцать минут, как я впоследствии понял, чтобы выпить коктейль Черный Русский. меня это в общем не трогало, и он стеснялся зря, так как покраской я был доволен. этот человек внушал мне неясную тревогу именно в виду своей понятности и того тупика, в который попадают интеллигентные мальчики и девочки, которым интуиция, чуйка ясно дает понять, что это дел с ним лучше не иметь. но день окончен, ничего не произошло, но на самом же деле единственное, чего требовала от меня жизнь - прислушиваться и реагировать на то, что ясно происходит у меня перед глазами. наступает воскресенье запланированные десять утра, человек вкрадчивым вовлеченным голосом говорит, что будет через час. а потом не приезжает и пишет -не хочу, дешево у вас. я стаю с краской у вольчека в хорошем настроении и понимаю, что меня ждет день покраски, думая о том, капризность неразрывна с нарушением договорённостей и что наверняка человек нашел работу за большие деньги и не видел в происходящем проблему для себя. интуиция и логика наши верные друзья, которые помогают нам жить и обращаться с ними нужно очень внимательно. мне наплевать и на Диму и на его альтер эго, но сегодняшний день прошел для меня под знаком благодарности за то, что я чувствуя и верю в хорошее всегда базово, слышу голос внутри, не противоречащий, но говорящий - будь осторожен. слышу, но слушая недостаточно внимательно. интуиция говорит один раз, это не моя мысль, от себя я добавлю, что на второй она обижается. и это последняя сущность, которую бы хотел обижать, так как она на моей стороне. день кончается, стены покрашены, деньги сэкономлены, выводы сделаны. но впереди еще ванная… не обижайте себя, подписчики.

мама, крепко обнимающая сына с ментальным расстройством. мы в метро. ему 20, ей 60. может не сын. на ней малиновые штаны и лососевая куртка, дешёвые рваные коричневые кеды. на нем стоптанные туфли, радостная улыбка и причёска свободного человека. сквозь бессвязную речь - ясные глаза. -мама, подъем! значит мама. вместе им хорошо. у него красивый нос. мама кажется очень спокойной.

твёрдая женщина с ярко накрашенными ногтями барабанит по столу на почте, раздражает и без того нервных людей. сидящий рядом дед всем своим видом просит ее перестать. выдержав взгляд и незначительную паузу, она перестаёт. эти полторы секунды скрежетания ноготков легализуют для неё все происходящее. ведь она остановилась тогда, когда захотела. она во власти своего решения. гордая. не сломленная. давшая короткий и нужный отпор обстоятельствам.

приятно улыбающийся чуть красноватый мужчина пятидесяти лет заходит в метро. у турникетов его ловят бдительная женщина и апатичный коллега толстяк и сурово констатируют: -мужчина, вы пьяны, я вас не пущу. -как это вы меня срисовали, - без агрессии отвечает он и принимает более стабильную позу. повисает пауза и герой говорит: -хорошо, я объясню, вот вы меня не пускаете. -да. -а какой в этом смысл? женщина сурово молчит. -вот и я не вижу, радостно говорит он делает шаг вперёд. я, наблюдающий ситуацию, случайно громко смеюсь. Герой поднимает на меня красные глаза, показывает пальцем и говорит: -вот! разумный человек!

к живому - без брезгливости либо кротко либо коротко

поздний вечер буднего дня. вдоль дороги идут две бабушки одинакового роста и одинаковой походки. ровняются со мной, я слышу разговор: -тебе десять лет, а ты бьешь мать, ты бьешь мать. -мама, я тебя не бью я тебя люблю, просто пора домой. бабушка, оказавшаяся невысокой женщиной с тревожным птичьим лицом. она крадется вдоль забора, вдруг резко останавливается и начинает выть. дочь гладит ее по спине и терпеливо ждет. мать агрессивно реагирует на это движение и пытается в ответ ударить что-то рядом с ней и кричит. -вот опять, ты пыталась меня ударить. резко устав, ссутулится еще больше, уменьшаясь до совсем детского роста. дочь, которая вдруг стала выше и взрослее, аккуратно под локоть ведет ее домой. утром следующего дня я снова их увидел. даже дважды. первый раз, когда они сосредоточено шли рядом в школу, а дочь как-то гордо улыбалась, совершая один шаг на ее два. мать, казалось, продолжает ту вечернюю прогулку в тех же вещах вдоль одной одно длинной линии вечера. второй раз я увидел ее всего через полчаса - когда я услышал шорох у себя за спиной и обернулся. все также сосредоточено в синих бахилах по жухлой листве, очевидно только что выйдя из школьного коридора, она продолжала куда-то торопиться.

выглянул свет как из французской песни, но быстро свернул в привычный блатной мотив умный художник, прищурившись на небо, включил с телефона Буланову -нормально, сказал человек в штанах приезжего и утвердительно сплюнул в опасной близости от своего маленького сына, разглядывающего дым от незаконного слива жена рассмеялась счастливым дурным смехом Художник с напускным безразличием поднял глаза на похмельного помятого здоровяка в костюме Петра Первого, который, подшагнув к семье, спросил на чистом голландском: -мадам, фоточку не изволите? и почему - то злобно не меня посмотрел

Васильевский Остров проливной дождь поздний вечер под навесом здания в стадии ремонта стоит школьница с недовольным лицом. спустя минуту подходит подруга и протяжно говорит: -ну и срань -капец меланхолично смотрят в никуда. незаметно количество увеличивается до четырёх, что примечательно, кажется все в одинаковых пальто. подруги молчат и смотрят на дождь, когда одна говорит, откашлявшись: -может нашу? без предупреждения и подготовки на всю улицы начинает громыхать дружный хор: -улыбайся, улыбайся, в невесомости пари и отдайся! поют песню до конца и гурьбой уходят. специально посмотрел - никто не достал телефон.