Decameron

Гомер. Илиада. Пожалуй, заявленная поэма не нуждается в особых представлениях. И все-таки пафос и доля возвышенных речей в её адрес вполне допустимы. Отец греческой поэзии, основа западной цивилизации, «родник, без свежей воды которого не взошли бы цветы других поэтов»- Гомер. 🏺Илиаду и Одиссею переводит на латынь Вергилий, на основании которых он пишет культурный код императорского Рима- «Энеиду». 🏺Вергилий вдохновляет Данте, который в «Божественной комедии», встречает (а мы вслед за ним) в первом кругу ада процессию поэтов древности, во главе её, разумеется, Гомер. 🏺Лев Николаевич Толстой говорит, что при создании романа «Война и Мир» в сущности на него повлиял всего одна Книга – «Илиада» Гомера. Этими примерами список влияний античного нарратива не исчерпывается. А потому, не будет преувеличением сказать, что Гомер — это исток и ключ ко всей европейской культуре и не только словесной. Почему так, какие основы и ритмы нашей идентичности могут быть обнаружены в бессмертном эпосе, как его интерпретировали художники в живописном искусстве и многое другое мы будем исследовать в литературном клубе мая и июня. Пугаться объема произведения не стоит, погружение в контекст гарантировано каждому участнику. Работать будем с классическим переводом Гнедича. Всего 6 встреч, онлайн. Старт 6.05. Чтобы присоединиться, пожалуйста, пишите мне:) @grita_margott Бюст Гомера. Раненный Эней. I в. Фреска из Помпеи. Национальный археологический музей, Неаполь. Елена Троянская.1867 Фредерик Сэндис. Галлерея искусств Уокера, Ливерпуль Любовь Париса и Елены.1788 Жак-Луи Давид. Лувр, Париж

«кто любит восходить к юности человечества, чтобы созерцать нагую прелесть природы или питаться уроками времен минувших, пред тем целый мир, земной и небесный, разовьется в "Илиаде" картиною чудесною, кипящею жизнью и движением, прекраснейшею и величайшею, какую только создавал гений человека»- Н. И. Гнедич Суд Париса. Ок. 1597-1599 Питер Пауль Рубенс. Национальная галлерея, Лондон.

Собственно, первая часть «Мертвых душ», описывающая ад российской бюрократической действительности есть ничто иное, как прямая отсылка к «Божественной комедии» Алигьери. А что такое «Божественная комедия», как не шестая песнь поэмы Вергилия «Энеида», в которой главный герой Эней входит в царство мертвых, переплывая реку Стикс? А что есть «Энеида» Вергилия, как не переложение «Одиссеи» и «Илиады» Гомера? Пам-пам. Пуская и не прямая, и все же причинно-следственная связь явила себя в свет. Но, вообще, чтобы любить Гоголя всего этого можно и не знать. Николай Васильевич очаровывает любого читателя парадоксальностью, непредсказуемым поворотом слова, нетривиальной выдумкой, за которыми стоит обнаженная и бесстыдная правда. Правда, в которую он смотреть не боится. И что это за правда? Андрей Белый говорит, что ведущая тема в произведениях классика — это тема пустоты. И чтобы её не просто не бояться, но и осмыслять в творческом русле, дорогие друзья, пожалуй, стоит признать, что нужно быть хотя бы чуть-чуть человеком, не укладывающимся в рамки привычного понимания НОРМАЛЬНОГО:) а неНормального у Гоголя было ой как много:) «На свете нет ничего долговременного, а потому и радость в следующую минуту за первою уже не так жива, в третью минуту она становится ещё слабее и наконец незаметно сливается с обыкновенным положением души». «Господи Боже! Какое необъятное расстояние между знанием света и умением пользоваться этим знанием». "Красота производит совершенные чудеса. Все душевные недостатки в красавице, вместо того чтобы произвести отвращение, становятся как-то необыкновенно привлекательны; самый порок дышет в них миловидностью; но исчезни она, – и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины, чтобы внушить к себе если не любовь, то, по крайней мере, уважение."

Первого апреля позволю себе ситуативный пост, несколько выбивающийся из продолжающейся калии осмысления античной мифологии. Но посвящен он вовсе не тому, про что многие могли подумать 🤹🏼‍♀️🤡 Да и выбивается он только с одной стороны, с другой, то, о чем пойдет речь вряд ли имело бы место в истории и литературе, если бы не античные мифы и отец древнегреческого эпоса- Гомер. …1 апреля, ровно 215 лет назад родился тот, кто будет жить и творить недалеко от знаменитого фонтана Трэви, архитектурного памятника барокко, который, пожалуй, спокойно разглядеть можно лишь под ночным небом, ибо днем это центр внимания всех туристов, имеющие счастья оказаться в Риме:) Но если посмотреть на этот фонтан прямо, а затем обойти его с правой стороны, то можно увидеть мемориальную доску, на которой написано: «здесь жил и писал Николай Васильевич Гоголь». Именно в Риме воссоздается литературная картина сегодняшнего именинника о мертвых душах России XIX века. Но говорить об Италии, Гоголе и Душах нельзя, не упоминая другую выдающуюся фигуру раннего возрождения- Данте, которым Николай Васильевич не просто зачитывался, но и на которого ориентировался при создании своего центрального произведения. 🔽🔽🔽

М. Мамардашвили: «В символе распятия есть один оттенок, который в понимании людей набожных и церковно-религиозных исчезает, потому что культ и почитание не позволяют это увидеть, а для философа эта мысль может открываться. Символ креста ведь есть одновременно, кроме всего прочего, ирония — Христос был распят еще и на образе самого Себя. То есть на том, как Его представляли себе окружающие, чего они ожидали от Него и чего требовали. А требовали они исцелений, чудес, спасения нации. Они наделили Его собственными ожиданиями и ужасно обиделись, когда Он вышел за эти рамки. Заперев Его в них, они и распяли Его на собственном образе. А если человек подумал что-нибудь другое, чем думал до этого? Или пережил что-то и решил поступить иначе? Да нет, не выходи из образа. Полили тебя драгоценнейшим благовонием, как же ты можешь позволить, ты же «Христос», ты же бедных должен спасать и лечить, а тратишь драгоценное масло. Но живое, очевидно, тем и отличается от мертвого, что оно всегда может быть иным. То есть выскакивать из образа, слезать с креста. Поэтому крест есть ироническое напоминание нам о том, что не надо загонять людей в образ, поскольку этот образ в наших головах и способен убивать. Но бывают такие культуры или такие эпохи, когда больше всего любят именно мертвых, потому что они уже не могут выйти из своего образа и говорят лишь то, что говорим мы»

Итак, Нарцисс, в первую очередь, это про образ, который прекрасное создание видит в отражении поверхности озёра, но трагедия в том, что этот образ ему не принадлежит. Образ принадлежит обществу. И это очень важно понять. Ибо если это так, то такой человек а) управляем , б) управляем легко. Представьте к вам кто-то подходит и говорит: давно не видел такого некрасивого человека или же, напротив, давно не видел такого красивого человека. Чтобы вы не говорили, но настроение ваше в 9 из 10 случаев изменится. Потому то практически во всех античных школах всегда шла речь о необходимости работы со своим образом, о необходимости противостояния тому, чтобы отдавать свой образ другим. Иначе говоря, о необходимости самосознания, о антинарциссическом состоянии. Но это сложно, настолько, что я бы даже спросила: возможно ли? Ибо каждый человек по природе своей «художник», "палитра" которого мифологична. Ситуация отягощается и тем, как говорит Борис Гройс, что весь современный мир, по сути, одержим нарциссизмом, мы постоянно производим и рассматриваем образы самих себя — селфи, посты в социальных сетях и прочее. К слову, автор этих строк, будучи не только субъектом и объектом стремящейся мысли, но и тем, кто скромно, но настойчиво претендует на внимание зрителя, подтверждает валидность аргумента. Хотя бы потому, что там, где начинается «дело» напоказ, разворачивается необходимость постоянно оправдывать и поддерживать образ, принадлежащий не всегда тебе:) Дьюла Бенцур, «Нарцисс», 1881 Александр Кабанель, «Эхо», 1887 Соломон Джозеф Соломон, "Нарцисс и Эхо", 1895

«Довольно часто нарциссизм понимается как полная концентрация на себе и полное отсутствие интереса к другим, то есть обществу. Однако мифического нарцисса не интересовали погони за собственными желаниями или созерцания внутреннего мира. Его интересовал тот образ, который он предлагал миру. А образ нашего тела- внешний для нас. Мы не можем увидеть собственное лицо или тело в целостности. Наши образы принадлежат другим, обществу, в котором мы живем. В момент, когда нарцисс смотрит в озеро, он присоединяется к обществу, отказываясь от своей субъективной точки зрения и впервые видит себя с внешней позиции-так, как его видят другие. Нарцисс очарован собственным отражением как объективным образом, которые создала природа и который в равной степени доступен всем и каждому» Попалась мне в руки новая книга Бориса Гройса «Апология Нарцисса», которая с первых строк начинает говорить абсолютно на одном языке и о той «проблеме», которая у меня в первых рядах осмысления последние несколько лет дней. Собственно, что не может не иметь влияния на тематику постов здесь:) а потому на манеже все те же- образ, миф и Я: кто кому принадлежит и в какой степени. Но стоит дополнить, что отправной точкой для этого мыслительного события, в свое время для меня стали прекрасная кузница живой и трепещущей мысли ШВК И слова Мераба Мамардашвили, которые приведу ниже. А пока немного рефлексии над интерпретацией мифа о Нарциссе (пускай и довольно функциональной) Гройса. (Кто хочет освежить в памяти фабулу о красивом о несчастном юноше, то это можно сделать тут) 🔽🥀🔽

Миф как реальность. Реальность как миф.🤹🏼‍♀️

Небольшой спойлер-предупреждение: рассуждения в видео ниже и данная вводная часть являются в каком-то смысле анонсом предстающего литературного клуба мая и возможности почувствовать, какой метамысли он будет подчинен. подробности о нем напишу чуть позже, а пока предлагаю поразмышлять, какой из античных литературных памятников, основанный, разумеется, на мифе, оказал сильное влияние на европейское сознание и идентичность и поделиться, какой миф греко-римской цивилизации не оставляет равнодушным лично Вас ?😊 Караваджо, «Нарцисс», 1597. Веласкес, «Триумф Вакха», 1628—1629. Рафаэль Санти, «Триумф Галатеи”, 1511

Итак, причем здесь миф? какая связь между желанием, удовольствием и мифом? Похоже, что самая прямая. Возвращаясь к коле и спрайту, данные напитки не удовлетворяют жажду, несмотря на заверения производителя, но приносят удовольствие. Подобное возможно, разумеется, благодаря прекрасной работе отдела маркетинга, то есть рекламе, которая, как подтвердит любой первокурсник соответствующего факультета, является праправнучкой мифологии. Рекламе, бренду, которые через плетения ассоциаций и визуальные ряды прекрасно воздействуют на воображения и умы своей паствы. Кстати, удобная и идеально вписывающаяся в ладонь руки бутылочка колы была таковой не всегда. Первые бутылки известного напитка выглядели очень традиционно, с полностью вертикальными стенками, и чем-то напоминали графины, пока умные люди компании не придумали переложить изгибы женской фигуры с большим бюстом и ярко выраженной талией на новую форму сосуда. Вновь чистый др. греческий технэ в действии. Итак, оглядываясь на Лакана скажем: жизнь- есть желание, а желание всегда иррационально. Это нам только кажется, что нам хочется машин, квартир, современных гаджетов и других практико-ориентированных вещей. Желание никогда не хочет пользы, оно всегда хочет ощущений! А потому под желанием стоит понимать скорее отношение, с одной стороны которого субъект, а с другой объект и его миф, провоцирующий на удовольствие первую сторону. Выходит, миф никуда не исчез, и в важности этого феномена имеет смысл разобраться🔽📹🔽

Желание-удовольствие-миф. Желанию, как и судьбе, приписывали всегда особую роль в жизни человека. Его исполнение – самая распространенная фабула сказаний, преданий, легенд, да и просто поздравительных сообщений. Но давайте начнем с чего-то прозаического и приземлённого. Приходилось ли вам бывать свидетелями, как человек, желающий пить, пьет не воду, а спрайт или кока-колу? При этом каждый здравомыслящий понимает, что чем больше пьешь колы, тем больше пить хочется. Лучшим же способом удовлетворения жажды является, очевидно, вода. Но это не очевидно для самого «желания». Почему? Тут скрывается одна умозрительная и парадоксальная деталь. У желания нет цели оказаться удовлетворенным. Оно, напротив, стремится оставаться потребностью/вожделением. Иначе говоря, мы выбираем такой способ исполнения, который оставляет нас не удовлетворенным и позволяет продолжать испытывать потребность, что рождает другой важный феномен: удовольствие - переживать желание как таковое. Надежда на исполнение желания также приятна или даже приятнее, чем само желание- сказал бы Шекспир. Так, если Декарт говорит: я мыслю — значит я существую, то Жак Лакан, психоаналитик 20 столетия, говорит: я желаю — значит я существую. Согласитесь в акценте не на рациональном субъекте, а на чувственном что-то есть. Особенно, если принять во внимание примеры-образы эпохи романтизма, о которых шла речь тут. «Пленники» 1887 Артур Тревизин Ноуэлл; «Орест, преследуемый Фуриями» 1862 Вильям Адольф Бугро

О чем можно подумать исходя из такого сотворения сакрального? Во-первых, автор этих строк, в какой-то степени солидарен с пращуром в том, что наше тело принадлежит природе и многомиллионному опыту эволюции, а вовсе не нам. Ну, попробуйте силой мысли остановить седеющий волос, рост ногтей или сделать так, чтобы зуб мудрости выпал также, как и молочный. Во-вторых, животное, действительно, владеет очень развитым инстинктом, в котором уже заключен механизм различия, что для него хорошо, что плохо. У человека такого инстинкта нет. Для того, чтобы узнать, что хорошо, что плохо мы должны что-то поделать, сделать какие-то выводы и, главное, эти выводы запомнить и передать! И тогда на помощь приходит что? Культура- мир надестественный, а именно ритуал и миф-как «способ удержания в памяти того, что без мифа является хаосом»- поясняет нам М. Мамардашвили.❤️

Так, человек видел, что животное находится в более выгодном и привилегированном положении, чем он. Отсюда рождается намерение и желание перенять их силу, ловкость, выносливость. Как? Через подражание и уподобление. Собственно, архаичный человек заявляет: между ним и животным есть определённая родственная и мистическая связь, дающая силы, и начинается то, что в последующем мы назовём культом тотема, с обескураживающими современника обрядами, жертвоприношениями. Выходит, пресловутый дарвинизм вовсе не уникальное явление для человеческой мысли; наш дальний предок когда-то признавал происхождение своего тела и своей природы от мира животного и не думал этому оскорбляться. Капитолийская волчица-бронзовая скульптура, изображающая вскармливающую молоком Ромула и Рема-основателей Рима. V в до нэ Сандро Боттичелли Паллада и Кентавр. 1483 г. Лапиф сражается с кентавром. Парфенон, ок. 447–433 гг. до н.э.

Древние боги были вовсе не похожи на людей. Прежде чем греки отрефлексировали себя, свои способности через понятия физис и технэ, они успели накопить не хилый опыт жизни и наблюдений в дикой природе. И что они могли увидеть, а главное к каким выводам прийти? Человек, глядя на себя и на животное, первое, что отмечал — это, разумеется, свое сходство с другой Тварью и одновременно свое отличие, что вовсе не было предметом для гордости, ибо последние ставило пращура в невыгодное положение перед лицом равнодушной и дикой действительности. Животное свернулось в берлоге, уткнулось в свою шерсть и спокойно спит, не замерзает. В каждую секунду своего существования животное знает, что делать: когда выходить на охоту, когда продолжать род, когда отдыхать. Человек же ничего не понимает и не знает: когда и где удобнее охотиться, где лучше поселиться, каким образом себя согреть, какие плоды пригодны для еды, какие нет. Про трудности деторождения, которые стали ценой за прямохождения человека и говорить нечего. Животное может питаться одним видом пищи, без ущерба для здоровья. Организм наш, увы, требует разнообразных микроэлементов. Ну как тут не позавидуешь огромному, выносливому, плодовитому быку, которому достаточно лишь пощипать травку, чтобы чувствовать себя прекрасно?) К слову, не случайно глава Олимпа-Зевс будет зачастую перевоплощаться именно в него. 🔽🔽🔽

Итак, предыдущий пост не двусмысленно говорит о том, что лучшим образцом для подражания является природа. Примеры с театром и музыкой делают эту идею ясной и очевидной, но, если копнуть, то выясняется, что у айсберга есть скрытые от невооружённых глаз основания, представляющие собой интересную почву для интеллектуальных изысканий. Начнём с признания: в большинстве своем мы все являемся заложниками представления, вовсе не безосновательного, о том, что понимание мира древнего человека сводилось преимущественно к действиям атпропоморфных, то есть человекообразных олимпийских Богов. Богов, у которых была такая же плоть, такие же страсти, пороки и даже уязвимости. (Можно вспомнить эпизод «Илиады» Гомера, как Диомеду удается ранить Афродиту копьем, причинив ей вполне понятные любому смертному физические страдания); При этом наши сведения касаемо архаичного периода, в котором боги совсем не были похожими на людей, остаются довольно размытыми и поверхностными. Однако, как мне кажется, именно понимание архаичного механизма сакрализации дает больше откровений относительно нас самих, чем их облагороженные олимпийские приемники. Что ж, почему бы не восполнить пробел и не снизить градус серьезности вокруг венца творения?🤹🏼‍♀️🥁

Вот еще пример: Раскаты грома, шелест листвы, шум дождя — есть ничто иное, как прообраз первого музыкального ряда. Иными словами, первая барабанная дробь, повторяющиеся лязг, стук, напевы, сопровождающие ритуальные мероприятия, были подражанием звукам матери-природы. Итак, технэ, которым владеет человек, воспроизводит первичную материю в адаптированной форме, преодолевая разрыв между образом и его фактической применимостью. А это, в свою очередь, отражает важнейшую характеристику нашего существа: культура (технэ) есть способ актуализации в человеке человеческое. Вот такая вот среда в поисках технэ или созидании человеческого🎨😅✨ И, пожалуйста, наглядная иллюстрация из сохранённых мною материалов, заждавшаяся своего применения: «Рождение музыки». Эпизод из фильма "Большой вальс" (1938), показывающий редчайшую попытку воссоздать творческий процесс. Прямо у нас на глазах в голове будущего «короля вальсов» Иоганна Штрауса, мало-помалу, рождается новый вальс — Великий Вальс, который прославит его в веках. Фернан Гравей в роли Штрауса Милица Корьюс — в роли певицы, обладающей феноменальным колоратурным сопрано. 🎵🔽🎵🔽

Продолжая двигаться по следам греческой цивилизации, параллельно обнаруживая себя перед абсолютно бытовым вопросом, как физически воплощать задуманное в жизнь, вновь и вновь приходиться обращаться к тому, что греки называли технэ. Прежде чем пояснить что это, обозначим, что не этим не является. Там, где нет технэ, там есть Φυσις или же фюсис, фисис, физис -физика. Область самопроизводства. Праоснова, из которой возникает всё сущее и в которую потом всё обратно превращается. Технэ же охватывает ту сферу, где самовоспроизводства нет, но есть творческие усилия, что позволяет ввести такие синонимичные слова, как: искусство, умение, культура. Суть идей физиса и технэ хорошо обличает Аристотель, говоря, о том, что из земли может произрасти ствол, но не может произрасти стол. Для его изготовления требуется мастер, владеющий технэ. Здесь мы подбираемся к важному, к практической ценности данного сообщения. Обустройство мира человеком совершается благодаря технэ или же культуре-способности дополнять и производить то, что не может природа. При этом в основе умения лежит способность действовать по образцу, эйдосу физиса. Чтобы в этом убедиться, достаточно вспомнить, историю создания греческого театра и амфитеатра. Гениальное архитектурное сооружение было подсказано самой природой-ландшафтом Греции, представляющий собой горы, внутри которых небольшие террасы. Идея оказалась настолько плодотворной, что мы пользуемся ей до сих пор. Ибо что есть современные стадионы и театры, как не праправнуки архитектурной идеи 6 века до нэ. 🎭🔽🎭🔽 🎵🔽🎵