itcomh

Неспокойно видеть тебя во сне - не в твоих привычках ходить по снам. У меня залив заметает снег, у тебя на юге почти весна. Между явью и навью калинов мост, над забвением кружатся мотыльки, мы стоим вдвоём в тишине немой - не коснуться губ, не подать руки. Там, за кадром, мир набирает крен, люди падают с запада на восток, и становится памятью имярек, и становится лезвием лепесток. Там, за кадром, вспышки иных миров, океаны, огненная земля, этот сон разделит нас, как порог - мы ему не вправе не позволять. Мы пришли сюда постоять над тем, что когда-то было живой рекой, оказать почтение пустоте, оказаться рядом и далеко. Ночь закончится - каждый проснется жить с тем, чего и выдумать не могли. Сын родится, ты ему расскажи: юг и север на разных концах земли.

все мои орхидеи внутри превращаются в облака, застывает вселенная на века, мурашки на запястьях и океаны волнами к берегам когда ты прикасаешься к моим рукам

все мои орхидеи внутри превращаются в облака, застывает вселенная на века, мурашки на запястьях и океаны волнами к берегам когда ты прикасаешься к моим рукам

В тебе моя радость, любовь и печаль. Все чувства бушуют неистово. В тебе мой корабль нашёл свой причал, Причал среди тысячи пристаней.

там, где ты касался меня руками, до сих пор разряды идут по коже. что может быть дороже и слаще памяти? и что может быть тяжелей её же?

взгляд Морокко, палящий Иринхáр я гиб под властью смоляных ресниц в Морокко анархист /сеет пожар, во мне пожары разжигаешь ты.

моя хрупкая девочка делает вид, что сердце её из стали. но в душе отпечатки вселенских обид, и глаза утопают в печали. от меня никуда не скрыться, не деться, так скажи, куда ты бежишь? ты молчишь о том, что чувствуешь сердцем, а я чувствую, о чем ты молчишь. не держи все в себе, ты с головой тонешь в омуте неудач. сядь напротив, поговори со мной, хочешь-гневайся, хочешь-поплачь. если все же мне верить-тебе не под силу, пусти пулю мне прямо в висок. твои тайны с собой унесу я в могилу, не колеблясь спускай курок. сядь напротив, излей неспокойную душу, расскажи о том, что тревожит. я часами готов тебя слушать и слушать, знать, что мучает, что тебя гложет. моя хрупкая девочка делает вид, что душа не охвачена мглой. но, где больно, как ни скрывай-болит. поделись этой болью со мной.

ты кем-то посланный мне презент, я бы назвал тебя наградой/, ты появлялась сквозь сотню лет, минуя эры, века и страны. в обличье лекаря, панацеи, противоядия и бинта, ты исцеляла сквозные раны, /а ты сама-то, внутри, жива/? ты — Альтаир, среди всех созвездий/, ты Ниагара иссохших вод, я бы чертил карту мира, Цельсий, /от твоей шеи до хрупких ног/ я без тебя, вероятно, — камень, /вроде стою, но скорее мёртв/, я твоих рук самый верный зритель, осиротелый космос без твоих звёзд/, я возвратился сквозь сотню далей, веков, эпох, я бывал гоним/. ты появилась, /мне тебя обещали/, моя награда, / мой третий Рим.

вот ты говоришь, что я просто монстр, калигула, пиночет, а потом, от счастья мурча тихонько, спишь на моём плече даже не зная, что мне иначе тоже не суждено уметь так надзиратель, свободный, вроде, всё же живёт в тюрьме

пожалуйста, знай руки мои — всё ещё твой приют, не унывай, я помню потëсанный пол кают, на нём твои стопы, холодные и босые ты оборачиваешься/ и мир застывает в ретроспективе пожалуйста, знай, я твой щит и твой верный тыл, не исчезай/ ярче тебя, знаешь, Сириус не светил, ты стоишь, нас качает стихия, и чëрт бы побрал, но мне ненужны другие.