РННВ

Отдельно хочется обсудить самую страшную сцену, когда герои сталкиваются с персонажем Джесси Племонса. Это больше режиссерская и операторская часть. Гарленду хотелось создать релистичности и чтобы актеры вообще не видели камер. Так что вся съемочная группа стояла далеко, а на камеры надеты длиннофокусные объективы (чтобы снимать издалека крупные планы). Здесь тоже использовалось несколько камер, чтобы не прерывать актеров от сцены и снимать сразу несколько реакций. Благодаря такому подходу чувствуется реалистичность и небезопасность персонажей, так как они одни не только в кадре, но и на самой съемочной площадке.

Вот, например, один из кадрированных кадров под фоторепортерский взгляд в движении.

В референсах Гарленда и Харди было немало документальных фильмов, а также репортажей. Они буквально отсматривали нынешние новости, смотрели какие фотографии делают фоторепортеры.

Мы всегда работали над идеей, что каждый отдельный снимок может стать неподвижным изображением, если вы пройдетесь по каждому кадру, то это будет словно тот самый особый момент. Поэтому кадрирование было самым важным для нас.

— Роб Харди, yahoo!News

Харди так же хотелось сделать фильм визуально-раздражающим, поэтому "мусора" на фоне так много. Но это придает живости и нагоняет ужас, потому что это важные детали. Кадрированный кадр — это когда все детали разложены так, что получается грамотная композиция. Не важно, что будет на фоне — труп, машина, графити, вывеска, что угодно. Условно операторская работа в «Падении империи» — это натюрморт с людьми.

Джесси пережила первую профессиональную вылазку на поле боя. Нам показывают центрировано Сэмми, который смотрит на Джесси. А затем показывают Джесси, сидящую в углу, пока мимо проходят солдаты с пленными. Этот кадр не только нам говорит о самой Джесси, но и то, как ее видит Сэмми — беззащитный ребенок на фоне ужаса. ну чем не говорящий кадр о молоденькой девочке, которая решила быть военным фоторепортером.

Искажение цвета (или хроматическая аберрация) появляется в моментах, когда Ли переживает триггер или отдается воспоминаниям. Самый первый раз мы видим этот эффект, когда Ли лежит в ванной и отдается воспоминаниям, которые и выделены этим эффектом. Но не все так просто... этот эффект символизирует не только прошлое, но и ее желание отстраниться от происходящего.

Один из последних диалогов Ли и Джесси выделяется размытием в эффекте боке (это такие кружочки позади). Это самый личный диалог из всех. Они пережили трагедию, пережили несколько выходок на горячие точки, и сблизились как ни крути. Ну а Ли понимает, что девчонку уже не спасти. И от того, что она смотрит на нее, вспоминает себя юную, отчего (на последнем кадре) у Ли появляется искажение цвета. поэтому я сделала акцент на размытия фонов в диалогах этих двух.

вот вам скрины, где композиция говорит за саму сцену — все. Можно было бы повыпендриваться и наснимать таких планов на поле боя пока Ли обучает Джесси. Но зачем, когда две маленькие женщины у разбитого вертолета смотрятся куда более прозаично и реалистично.

Отдельно хочется отметить сцену обучения. Ли выводит Джесси к разбитому вертолету и просит сфотографировать. Это такой типичный троп обучения в сценарии, но конкректно здесь он выделен движением камер и композицией. Хаотичный мир вокруг героинь огромен, а они маленькие. И Ли как бы вводит Джесси в эту вселенную хаоса.

Раз уж заговорили про отношения и связи, то Ли и юная фотограф Джесси — основа всей истории. Они обе видят в друг друге себя, обе фоторепортеры, но одна прожила кучу ужасов, а вторая только вступает на эту тропу. Можете поправить, но я заметила, что когда они беседуют друг с другом фон у них всегда размыт так сильно, что кажется героиням не важно, что вокруг происходит. Им важен лишь их диалог в данный момент.

Если вы читали разбор «Олененка», то помните про центрированную композицию. В «Падении» таких планов мало, но появляются они метко. Например, когда Джоэл говорит о том, что они с Ли хотят поехать в Вашингтон журналисту-ветерану Сэмми. Это переломный момент для Сэмми как для журналиста (ему бы тоже хотелось увидеть президента) и как человека (это очень опасно). Поэтому Сэмми и Джоэл становятся центрированы друг другу. ну еще здесь можно считать, что они похожи, оба пишущих журналиста, только один молод, второй уже прошел все ужасы.

Еще одна смена фокуса, когда герои приезжают в тихий город, где нет следов войны. Однако на крыше здания все же есть снайперы. Чтобы не спалиться, Ли закуривает сигарету и смотрит в сторону. Но мы понимаем в какой момент она заметила людей на крыше благодаря фокусу.

Не могу не выделить начальную сцену, когда Ли смотрит обращение Президента. Смена фокуса — частый прием в «Падении». Это позволяет лучше прочувствовать субъектив персонажа и понять, что ему важно в данный момент. Ли обращает внимание на взрыв за окно позже, чем он прогремел. Это мы понимаем благодаря смещению фокуса. А затем через окно мы видим еще один взрыв, но фокус перемещается на экран телевизора.

В машине и тревожных сценах использовались камеры RONIN. Это негабаритная камера, дающая кинематографичную картинку (но все еще далека от тех, на которые обычно снимают киноделы). И она же дает больше глубины кадру и хорошо стабилизирует тряску. Камер было 6 штук, одна из которых пострадала во время съемок. К машине так же старались прикрепить несколько камер (по бэкстейджу видно 2-3 камеры). Такое количество камер в один момент нужно было для того, чтобы не прерывать сцены и действия. Обычно, когда на съемке одна камера, то, отсняв одного персонажа, оператор переставляется на другого персонажа. В «Падении империи» герои снимаются в один раз, что придает перспективы персонажей-журналистов. Ведь они буквально запечатляют все и вся, если не камерами, то глазами.

📍ОПЕРАТОРСКАЯ РАБОТА Для начала отмечу важный фактор: оператор Роб Харди предпочел портативные (негабаритные) камеры. Это позволило создать приземленную картинку, больше напоминающую документальный фильм. В реддите даже есть споры о том, насколько это был хороший выбор, потому что для некоторых зрителей картинка показалась плоской. Их мнение имеет место быть. Но, опять же, сделано это для того, чтобы зритель был ближе к действиям и смотрел со стороны как фоторепортер, а не просто наблюдатель. Например, в видео, используется SONY VENICE это камера, больше похожая на те самые большие камеры VHS, которые таскали на плечах некоторые родители (мои точно). В дальнейшем ее будут использовать только в моментах спокойствия. Оператор буквально в этот момент снимает так же, как Кирстен Данст фотографирует толпу. Гарленду было важно, чтобы оператор был незаметен. И судя по интервью с актерами, так и получалось.

Визуал «Падение империи» граничит с художественностью и документальностью. Гарленд совмещает кинематографичность, фотографию, репортаж и документалку в одном фильме. И, конечно же, здесь есть визуальный язык, который говорит со зрителем так же как персонажи обмениваются диалогами. Визуал / операторская работа — отдельная тема, которую я буду раскрывать завтра, так как у Гарленда слишком много деталей.

Как и многие фильмы А24, «Падение империи» имеет сеттинг, характеризующий внутреннее переживание героев. По сути это не о войне и даже не о посттравматическом синдроме. Это о переживаниях внутреннего конфликта с внешним миром. Нам не зря представляют разное поколение и разные характеры. Все они проживают события по-разному. Как и все мы реагируем на новости во время думскроллинга или же от ситуаций в нашем маленьком мире. И к чему эта внутренняя борьба внутри может привести: будь то опустошение, или желание бороться дальше, или продолжать смотреть на мир с долей оптимизма, или еще разные «или». именно этот прием я забрала к себе в свой фильм. мне очень интересно исследовать внутреннее человека через то, что его окружает.

Самый частый вопрос который задают журналисты (и зрители) Гарленду: почему не рассказано, почему случилась гражданская война. Гарленд не согласен с тем, что он не рассказал как это произошло. Он не следует типичному рассказу истории «от и до».

Обычно в фильмах задаются простые вопросы, например, кто убил этого человека? А затем в конце говорится, что это сделал дворецкий.

— Алекс Гарленд, AnOther

«Падение империи» же наполненно множеством таких вопросов. Ответы на них не явные, но этому фильму, который остается в нейтралитете, эта явность и не нужна. В первую очередь Гарленд хотел сделать фильм-репортаж. В одном из интервью он приводит в пример «Анатомию Падения» Жюстин Трие, как фильм, который дисскуссирует со зрителем. В «Анатомии» мы так же не знаем, что было до, и ответ разгадывается не героями, а зрителями. Это выход из рамок, навеянными правилами, которые строились годами в Голливуде. Люди привыкли получать ответы, а сейчас кинематографисты хотят, чтобы зритель сам умел отвечать на вопрос, заданный в фильме.

Мне не нужно никому рассказывать, почему произошла эта гражданская война. Потому что я думаю, что в разговоре за пивом каждый поймет, почему произошла гражданская война.

— Алекс Гарленд, Observer

и я это полностью поддерживаю

Чаще всего кино начинают снимать с самых удобных сцен. Иногда выбирают локацию и снимают все в ней, и только потом перебираются на другую. «Падение империи» снимался в хронологическом порядке от начала до конца. Гарленду было важно, чтобы актеры переживали эмоции в моменте и постепенно, как это происходит к героев в сценарии.

Не могу не поговорить о том, как Гарленд качает зрителей на качелях. Качели в сценарии — важный аспект. Они создаются, чтобы зритель мог отдохнуть от перенапряжения или грусти. Ведь если все время будет напряжно или плачевно, то зритель попросту устанет. (братья Сэфди детектед) Есть умные названия. Но я их забыла, так что: одна сторона качелей — СТРЕСС (когда происходит жопа) вторая — ПЕРЕДЫШКА (когда можно выдохнуть и даже посмеяться). Было бы странно, если бы весь фильм только и строился бы на том, что все было бы в стрессовых ситуациях. С таким подходом хорошо подчеркивается жизненность моментов. Мы все переживаем напряжение, но так же у нас есть и счастливые моменты (о чем Гарленд и напоминает в передышках). В видео я расположила сцены стресса и передышки, которые идут друг за другом.

И вот этот кадр безмолвно продолжает тему фильма. Фотограф фотографирует фотографа на поле ужаса. poetic cinema