Алена Солодилова. Свой круг

Путевые заметки Однажды мы снимаемся с насиженного места и отправляемся в путь. Соприкоснуться с иной культурой, иным пейзажем за окном, иным образом жизни и, конечно, людьми. Вот старик на пристани, плетущий корзины на продажу, отзывчиво рассказывает о достоинствах лозы, особенности плетения. Речь его тягучая, как река. Корзины на ощупь ребристые: поднимешь - воздушные и полные ветра, а обнимаешь - упругие и хрусткие. Старик выходит к пристани каждый день, встречает и провожает теплоходы. Он промышляет так сызмальства. Борода у него седая с желтизной, глаза внимательные и цепкие, чуть выцветшие, будто от солнца. А пальцы молодые, ловкие и гибкие, как его лоза. Старик наклоняется ко мне и я чувствую от него запах речной воды, влажного дерева, кислого табака. И мне не хочется отстраниться, а напротив - ещё приблизиться, замереть голова к голове и напитаться тайной его жизни, от которой осталось так мало и так много. А вот монашек-послушник, совсем юный, едва 18. Высокий, в широкополой рясе, с рыжей капной волос, нелепым клокастым пухом на щеках и россыпью веснушек. И волей неволей думаешь: он здесь зачем, что его ждёт? Ему сегодня послушание провести экскурсию о монастыре. Говорит задорно, быстро, сыпет подростковыми присказками, перемежая их цитатами из Евангелия, и вдруг замирает на полуслове, будто вспомнил что-то важное, без чего никак нельзя: - Вы-то, наверно, не молились сегодня? И тут же заводит молитву, простую и ясную. И больше нет вопросов, и понятно "зачем". Проходим под древними сводами храмовых врат, где носятся быстрокрылые ласточки. Построили гнезда над балкой, прямо среди выбеленных фресок. Видно, в богородичных ладошках им тепло и благостно. И человеческий голос возносится к этим сводам и разбивается на отдельные звуки, соединяется с журчащей скороговоркой ласточкиного щебета. И можно дальше идти в молчании. А там дорога к храму вымощена могильными плитами. Нет, это не могилы. И кладбища здесь нет. Камни утратили свое первоначальное назначение. Ну, не пропадать же добру, если нужно мостить дорогу. Делаю снимок надписи на старославянском. Сзади солнце, и моя тень ложится на бывшую могильную плиту. Словно дух кого-то, кто покоился раньше под нею, показался сквозь время. Наверное, при жизни он тоже был лохматым, как я. Мы исцеляемся в путешествии, когда встречаемся с Другим. Проникаем в него на какое-то время, становимся его легко заменяемой частью, в затем возвращаемся к себе измененными. Так, мы обретаем фрагменты личного мифа, складываем мозаику души в единую картину, восстанавливаем утраченное. Мы возвращаемся, а река продолжает течь дальше.