БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ В СЕТИ

📌Особенности сновидений у пациентов с психосоматическим (лиминальным) функционированием: 📌Крайняя скудность и «пустынность»: сновидения бедны содержанием, в них часто отсутствуют люди, живые существа и сам пациент (например, «дерево», «озеро»). По мере терапии сначала могут появиться животные, затем сам сновидец, и лишь спустя годы — другие значимые объекты. 📌Оператуарные сны: почти полностью состоят из событий прошедшего дня («дневные остатки»), указывают на риск соматизации и отсутствие латентных мыслей. Пример: «идет снег, идет снег, идет снег». 📌Отсутствие сновидений: связано с изоляцией бессознательного (формула П. Марти: «бессознательное принимает, но не выдает»). Является первым индикатором «работы негатива» и прелюдией соматизации. 📌Повторяющиеся (травматические) сны (кошмары): свидетельствуют о стагнации психической жизни, фиксации на травме и крахе работы сновидения (сон не охраняется, а нарушается). Повторяться может тема, онирический способ или деталь (например, сны об ампутированной конечности при фантомных болях). 📌«Сырые» сновидения: прямая, неприкрытая реализация влечений без цензуры и проработки, «фотографии первичного бессознательного». Не поддерживают сон. Техника работы — молчание и ожидание, даже если пациент сам дает ассоциации. 📌Лиминальный характер: сновидения находятся на границе сна и яви, галлюцинаторного и перцептивного, реального и воображаемого. Образы могут быть застывшими или «быстро бегающими», сценарии — фиксированными и отсылающими к детским страхам. 📌Исчезновение сновидений как негативный прогностический признак: может сигнализировать о дементализации — утрате способности к психической проработке возбуждения, что ошибочно принимали за «излечение» психоза при интеркуррентном соматическом заболевании. По материалам статьи Л.И.Фусу "Особенности сновидений у пациентов с психосоматическим (лиминальным) функционированием" Журнал клинического и прикладного психоанализа. Том II. № 1. 2021г.

📌По мотивам заключительного семинара Вассилиса Капсамбелиса из годового курса по "Технике и практике психоаналитической психотерапии" 📌Нужно иметь смелость пользоваться переносом. Именно это, во многом, помогает нам работать с пациентами. 📌Если пациент не пришёл на сессию, нужно ли ему писать? - Мы не можем перенос сделать правилом. Всё зависит от переноса. Невротикам никогда не пишем. Они пытаются сделать нас родителями во что бы то ни стало. При пограничном состоянии они на посылают сигналы отчаяния. Им на 3 сессии можно написать о том, что мы ожидаем их для продолжения работы. 📌Мы ничего не записываем во время сессии. "Мозг у нас только один. И он нам нужен для того, чтобы думать о пациенте во время сессии. Записываем только после сессии то, что запомнили." 📌Травма - эта конструкция, которая выстроились после пережитого. 📌При принятии решения о начале терапии с тяжёлыми пациентами, нам нужно исходить из ощущения нашей безопасности. Глобально мы должны оставаться в состоянии спокойствия. Если с пациентом на постоянной основе нам не безопасно, лучше не брать такого пациента в терапию. 📌Тревога дезорганизует речь и наше мышление и это нормально для каждого человека. Поэтому, если пациент приходит к нам в терапию, например, после переезда или другого кризиса, нормально если он будет временно дезорганизован. 📌Если пациент, пытаясь быстрее адаптироваться на новом месте (например, после переезда) нашёл работу, пусть и временную, учится, находит новых знакомых и т.д., но при этом он сильно страдает, скорее здесь мы думаем о том, что ему не сложно социализироваться (как часто думают такие пациенты), у него сложная социализация.

📌Лука Николи: "В теории говорится, что тишина со стороны аналитика способствует регрессу пациента и позволяет анализу «сойти с рельсов», открывая путь к неосознаваемым желаниям, ассоциациям и переносу. Что вы об этом думаете?" Антонино Ферро: "Я работаю немного иначе. Для меня «сойти с рельсов» означает пережить ревери. Не все аналитики одинаково часто его испытывают, но я за одну сессию могу увидеть сразу несколько образов. Они не всегда так просты и понятны... Иногда приходится основательно поразмышлять. Если говорить на языке архаичных теорий, ревери - это мини-сон контртрансфера, который случается непосредственно в сессии. Другое «схождение с рельсов» - это сон. Если аналитик засыпает во время сессии, особенно предварительно выспавшись, на это следует обратить внимание. Возможно, ослабла защита пациента, с помощью которой он усмирял своих внутренних львов и гепардов. Или его «опиум просочился» в общее поле. Или, например, пациент заразил аналитика анестезией, которую использует против собственных протоэмоций. Тогда сон аналитика может стать первым шагом на пути к пробуждению, после которого исчезнет потребность усыплять своих львов, тигров или гепардов. Таким образом, сон отражает общую ситуацию «летаргизации», после выявления которой можно приступить к «делетаргизации». В остальном я просто стараюсь быть бдительным и наблюдать за раскрытием психоаналитической сцены, которую создает пациент при минимальном моем участии. Зачем при этом что-то специально вытаскивать на поверхность? Такой подход вернет к пониманию бессознательного как ранее сформированной части психики, которую теперь предстоит раскрыть. Хотя на самом деле бессознательное это процесс сборки конструктора из расщепленных частей прямо в реальном времени. А.Ферро, Л.Николи "Вдруг я скажу что-то не то? Современный психоанализ в вопросах и ответах"

С Днём Победы! 9 Мая — день, который стал поворотным не только в истории, но и в душах миллионов людей. Почему важно помнить? Потому что память — это не просто дань уважения прошлому. Это то, что формирует нас сегодня. Помнить — значит понимать, какой ценой достался мир, и учиться беречь его. Память объединяет поколения. Мы помним не только даты, а людей — их мужество, страх, усталость, надежду и веру. В этом мы узнаём что-то и о себе. О том, насколько хрупок мир и как важна человечность. Пусть этот день будет тихим, светлым и настоящим.

📌"Было бы ошибкой утверждать, что соматизирующие пациенты не видят снов, как иногда можно услышать. Я бы сказала, что они не инвестируют в свою сновидческую жизнь. Она их не интересует, поэтому именно интерес психоаналитика заставляет их приносить сны во время лечения или облекать образы в слова. С другой стороны, они не приносят ассоциаций или какой-либо вторичной проработки снов. Именно здесь совет Пьера Марти «вы должны одолжить им свое предсознание» приобретает особую важность. Мы должны останавливаться на их снах, настаивать на том, чтобы они интересовались ими, и предлагать им направления из наших собственных ассоциаций, связанных с ними." Марилия Айзенштейн "О психоаналитической технике работы с пациентами с соматическими заболеваниями" по материалам вебинара от 6 апреля 2025г.

📌"Здоровое взросление наших детей требует от нас, родителей, умения терпеть свою ревность: только так они смогут спокойно пережить процесс сепарации, не чувствуя вины за то, что их самостоятельность ранит нас. Это очень болезненный процесс, и он требует большого внимания и уважения. Однако если мы сможем отойти в сторону и наблюдать за тем, как расцветают отношения наших детей те, что обогащают их, так и те, что кажутся нелепыми, между нами будет меньше конфликтов. А детям будет легче нас отпустить. И наоборот, без таких отходов в сторону отношения родителей и детей усложняются и могут тормозить гармоничное развитие будущих взрослых." Лука Николи "Искусство быть рядом: как пережить взросление подростка"

Сегодня 170 лет со дня рождения Зигмунда Фрейда! ❤️ Делюсь с вами его историей, которая хорошо описана в этой сайте https://www.hse.ru/ma/therapy/news/921621543.html

📌«Любовь» следует отличать от «потребности», потому что, хотя они и могут выражаться схожим образом, конечные цели у них полностью противоположны. Потребность - это детское переживание, которое также присутствует и в «травмированном состоянии» психики любого взрослого человека. «Любовь», напротив, является продуктом психики взрослого человека, или, если быть более точным, ее «не-травмированного состояния». Любовь также позволяет нам делиться, не теряя своей автономии и индивидуальности, сохраняя полную свободу самовыражения и власть над своими действиями. Потребность же, наоборот, разрушает границы между двумя людьми, создавая симбиоз и поддерживая примитивные инфантильные отношения матери и младенца. Рафаэль Э.Лопес-Корво "Травматическое одиночество детей"

📌Интеграция в Па терапии - это когда пациент начинает говорить "я сам"/"я сама" В книге "Приручение одиночества" в главе "Способность быть в одиночестве, портанс и интеграция психической жизни" Кинодо приводит пример одной из завершающих фаз длительной терапии, где пациентка неожиданно просто и точно описала главное своё изменение. Её слова - это хорошая иллюстрация того, как выглядит реальный психоаналитический прогресс. Сначала она говорила: "Это родители виноваты" — "Долгое время я думала, что мать и отец — причина моих трудностей. Теперь ясно: я тоже к этому имеюотношение. Труднее, зато я иначе смотрю на события и на себя, потому что лучше себя знаю." Снижение проекций и возврат спроецированного в Я рождает личную ответственность. Она болезненна, но улучшает контакт и с внутренним, и с внешним миром. Отказ от всемогущества даёт силу — "Я должна искать силу внутри. Если потерплю неудачу, скажу: это моя вина, незачем винить других. Окружение не изменишь по своему желанию. Моё понимание реальности — результат моего восприятия, оно моё. Вовсе не окружение порождает мои конфликты. Так легче — я лучше вооружена." Парадокс: принимая ограничения, человек становится эффективнее. Конфликт больше не питается фантазией "всё возможно". Терапевт как тот, кто возвращает хороший образ. И пациентка говорит: "Меня удивляет, что вы смогли дать мне мой позитивный образ — я ведь безжалостна к себе. Вы защищали меня от меня же и постепенно подвели к другому взгляду. Ваши интерпретации возвращали мне тот хороший образ, которого я не видела. Я чувствую себя полнее, могу брать ответственность, лучше собой управлять, а не только проецировать наружу то, что не нравится." Интеграция здесь связана с интроекцией хорошего, неидеализированного объекта. Укрепляется вера в себя и в других, снижается деструктивная жёсткость. Далее, она говорит: "Мои страхи ещё не прошли. В перерывах боюсь, что не справлюсь, потеряю контроль. А быть здравомыслящей — непросто." Цель терапии — не убрать тревогу, это было бы маниакальное всемогущество, а научиться её удерживать, контейнировать боль и одиночество. Одна из важнейших переработок - прошлое перестаёт повторяться. "Когда чувствую внутреннюю пустоту, понимаю: в детстве я вела себя так же, но теперь я сама так веду — и тогда я идентифицируюсь с матерью из моего детства. Я думала, что избавилась от неё, а теперь вижу: мои тревоги были и её тревогами, моё одиночество — её одиночеством." Уменьшение проекций и рост интернализации ведут к дифференциации между Я и объектом. Прошлое перестаёт быть бессознательным повторением — оно становится воспоминанием, а настоящее принадлежит тебе. В конце той сессии, помолчав, она сказала: «э"Я действительно хочу снова стать собой". Такое новое равновесие между Я и объектами Кинодо предлагает называть "портанс".

📌По следам третьего вебинара Л.И. Фусу «Стыд, вина, болезнь».: 📌Что может быть плохого в фантазматизации? Если фантазматизации слишком много, как и любой другой продукции, в том числе и психической, то мы задаёмся вопросом, не имеем ли мы дело с патологией, потому что патология всегда там, где чего-то либо слишком много, либо слишком мало. 📌Когда психический аппарат не справляется, тогда у пациента появляется та или иная болезнь, и совершенно неважно, какая именно. 📌Пациенты, которые чаще других соматизируют, испытывают хроническую усталость, хроническое напряжение, хроническое состояние стресса. 📌Жак Пресс говорит о том, что нередко усиленное фантазмирование предвещает появление психоза с бредом. Мы знаем, что есть бредовые психозы и есть психозы, которые протекают без бреда. Фантазмирование избыточное нередко предшествует появлению бредовой конструкции. Когда его некоторые пациенты сильно погружались в ревери, то Жак Пресс отмечал, что у них исчезало тестирование реальностей, и у некоторых из них через какое-то время появлялся бред. 📌Практически все пациенты начинают анализ или терапию, когда чувствуют, что равновесие уже начало разрушаться, утрачиваться. Но они могут говорить о риске утраты равновесия, но равновесие уже нарушено. 📌Материалом для работы являются только слова пациента, но при этом мы не слепые, мы видим мимику, жестикуляцию, мы чувствуем что-то, что происходит в атмосфере... Но говорить мы можем и использовать в работе только слова пациента. 📌Если человек способен на работу горя, он будет в горевании, горюющий не соматизирует. Если он не способен горевать, то... впадёт в депрессию. Депрессивные тоже очень редко болеют соматическим. А если ни горя, ни меланхолии нет, то ждите соматизации. 📌Влечение к жизни и смерти в норме находится в связанном состоянии... Но как только развязывается влечение в ситуации потери... та деструкция, которая высвобождается, успевает что-то сильно разрушить. И деструкция направлена в первую очередь на себя. 📌«Говорить с пациентами, особенно соматизирующими, о чувствах или спрашивать их о чувствах — это всё равно что бросить гранату в их голову» (Жан-Клод Альбез). 📌 «Подталкивать пациентов говорить о вине или о стыде, особенно если сам пациент об этом не говорит, равносильно тому, что подталкивать его к суициду» (Бернар Шерве, Дени Рибас). 📌Травмы не следует трогать... Многие травмы, к счастью, для пациента и для терапевта, так и останутся в виде форклюзий, расщепления, отрицания и никогда не будет к ним доступа. 📌Соматизация появляется в основном после нарциссических травм, а не после объектных потерь.

📌Недавно мне задали вопрос: "Интересно по поводу невозможности начать работу горя по матери, которой не было. Все таки, если человек выжил, не произошло аннигиляции личности, тем или иным способом, его мать дала что-то достаточно либидональное, что позволило развиться и прийти в последствии в терапию и оплачиват ее. Тогда представляется ли возможным говорить о том, что мать отсутствовала?" 📌Мой ответ: Если человек выжил, функционирует и пришел в терапию, значит, мать дала "достаточно либидинального", на мой взгляд, это не совсем верное представление. Всё это не отменяет переживания её тотального отсутствия как внутреннего объекта. Речь ведь не идет об отсутствуеющей матери как о той, которой физически не было. Мы говорим здесь об эмоциональной недоступности,  депрессии матери, например. Андре Грин говорил о "мёртвой матери": физически она здесь, её тело кормит, пеленает, но психически она погружена в собственное горе или внутреннюю пустоту. Ребёнок смотрит в её глаза и не видит там собственного отражения — видит пустоту. Именно это и создаёт невозможность начать "работу горя", о которой вы говорите. Почему? Потому что горевать можно лишь по объекту, который был. Когда мать была "мёртвой" психически, ребёнок интернализировал не саму мать, а её пустоту, отсутствие. В психике интроецируется не позитивный образ теплого объекта, который потом умер, а  так называемое "присутствие отсутствия". Это провал, белое пятно в структуре Я. Оплакивать тут нечего, потому что объекта инвестирования либидо просто не возникло. "Он выжил, значит, что-то либидинальное дала". Да, дала. Она дала молоко, но не взгляд. Дала тепло рук, но не аффективную настройку. Это "кое-что" позволило избежать аннигиляции — шизофренического ядра или аутистического коллапса. Но оно не обеспечило формирование целостного переходного пространства, в котором мог бы родиться символ. У такого человека достаточно ресурсов, чтобы создать "Ложное Я", которое способно работать и платить за терапию. Это, и правда, огромное достижение, это свидетельство того, что "первичная материнская озабоченность" минимально всё же присутствовала. Но, что в этот момент с Истинным Я? Там боль несуществования. Такой пациент, на самом деле, приходит в терапию не для того, чтобы оплакать мать, которую потерял, а в надежде впервые её обрести через перенос, чтобы потом, возможно, оплакать отсроченную трагедию — оплакать не факт смерти, а факт того что  психической жизни у него так и не случилось в том контакте.

📌16 апреля 2026 г. прошёл  второй вебинар Л.И. Фусу «Стыд, вина, болезнь». По традиции, делюсь некоторыми моментами: 1. Не только пациенты, но и некоторые терапевты пытаются найти бессознательный смысл у органических заболеваний, надеясь на то, что если этот смысл будет найден, то болезнь отступит. Но, всё дело в том, что в этих заболеваниях как раз нет смысла по причине плохого функционирования психического аппарата... нехватка способностей к символизированию и психизация невысокого уровня в целом и приводит к тому, что вместо психического решения... мы обнаруживаем соматическое решение. 2. Клод Смаджа говорит о том, что смысл у психосоматических симптомов всё же есть, но этот смысл экономический. То есть именно благодаря тому, что появляется тяжёлое органическое поражение, человек и удерживается в жизни. 3. "Вина", — сказал Клод Смаджа, — "это негатив агрессии, которая не смогла быть экстериоризирована". Если агрессия развязана, она превращается в вину. Любое подавление агрессии порождает вину и усиливает ту, которая уже была. Так происходит потому что вина появляется при любом развязывании влечений. Подавление агрессии ведёт к появлению вины. 4. ...невозможно оплакать то, чего не было. Пациентке никак не удаётся начать работу горевания по умершей матери, потому что матери-то у неё не было. Она была физически, но она не выполняла материнские функции. 5. ...инверсия ролей... лишает детства... и приводит к такому повороту от немощи детской... ко всемогуществу. И всемогущество обещает каждому из нас бессмертие, но всемогущество всегда идёт рука об руку с виной.

📌Лорану Данону - Буало на семинаре по теме "Язык в психоанализе" задали один очень интересный вопрос: "Некоторые пациенты в своей речи часто используют какие-то цитаты из песен, стихов, книг, то есть озвучивают какие-то чужие тексты, цитируют чужие какие-то тексты. Как это можно правильно понимать?" 📌Ответ Лорана Данона-Буало: 1. Это может быть попыткой избавиться от чего-то, что трогает. 2. Слова другого, цитаты могут быть опорой, когда своих слов на эту тему пока нет. 3. Это может быть попыткой выстроить дистанцию с болезненным опытом. 4. Также, это нужно для того, чтобы включить свои ощущения в сообщество других людей. Ведь если ещё кто-то есть, кто уже переживал похожий опыт, тогда этот опыт может быть чем-то, что закрывает, как пломба собственные травматические переживания, собственный травматический опыт. *Лоран Данон-Буало — тренинг-аналитик, терапевт Центра Альфреда Бине, профессор лингвистики Университета Париж-V и научный сотрудник Лаборатории по изучению усвоения и патологии детской речи (CNRS), автор книги «Дети без языка».

📌Обесценивание — это почти всегда защита. Не от другого человека, а от собственной уязвимости, которая возникает, когда кто-то становится для нас по-настоящему значимым. Как только мы признаём ценность другого, внутри бессознательно выстраивается определённая эмоциональная иерархия. Появляется ощущение, что этот человек имеет над нами некую власть: может сделать больно, уйти, не оправдать ожиданий. Отсюда страх потери. Бояться потерять можно только то, что действительно важно. Так мы оказываемся в конфликте между стремлением к близости и страхом перед ней. Обесценивание в этом смысле — способ выровнять внутреннее напряжение. Если я убеждаю себя, что отношения или человек не так уж значимы, то и перспектива их утраты перестаёт быть угрожающей. Временно это приносит облегчение, но ценой становится нарастающая дистанция, которая постепенно размывает доверие и возможность настоящего контакта. Пример, знакомый многим: «Ну и чего ты плачешь, ничего ведь особенного не случилось». На поверхности — обесценивание переживаний. Но, под этим обычно скрыто другое: «Я не выдерживаю твоей боли, она оживляет во мне то, с чем я не готов соприкасаться». Чужая боль оказывается чрезмерной не потому, что человек бесчувственный, а потому что она резонирует с его собственной частью истории, которая ещё болит. Проще перекрыть источник, чем соприкоснуться с собой. Похожий механизм включается, когда мы лишаем ценности чужие достижения. Признать, что кто-то действительно талантлив, успешен или счастлив, бывает больно — это сразу подсвечивает собственные зоны, где, как нам кажется, мы несостоятельны. Обесценивание здесь оберегает от встречи с собственной неидеальностью. В основе этого процесса лежит отказ от отношений на равных. Равные отношения подразумевают, что я могу признать твою значимость и не разрушиться от этого. Это требует внутренней устойчивости, способности выдерживать и свою, и чужую ценность без попытки её преуменьшить. Обесценивание же становится способом уйти от этой задачи: оно создаёт иллюзию безопасности, но оставляет человека в изоляции — формально рядом, а по сути на дистанции, которую сам и выстроил.

📌Некоторые особенности психосоматических пациентов по материалам книги Дианы Табакоф "Клиника возбуждения. Психосоматика и травматизм" 📌Психосоматический пациент не врёт. Он просто не знает, что чувствует. Его тело берёт на себя работу по переводу эмоций на язык симптомов. Он приходит с болью в животе, а уходит с открытием, что ненавидит свою работу. Но пока он в кабинете, он скажет: "Доктор, у меня газы". 📌Психосоматические пациенты - это почти всегда очень "правильные" люди. Они улыбаются, когда им хочется плакать. Они говорят "спасибо" вместо "мне больно". Их главная добродетель — удобство для окружающих — и есть их главный диагноз. Спазм гладкой мускулатуры возникает там, где должен был родиться крик. 📌Клиника возбуждения лечит вовсе не эрекцию или оргазм. Мы лечим последствия многолетней привычки говорить "да", когда всё тело орёт "нет". Вагинизм, хронический цистит без бактерий, мигрень после близости — это всё тело, которое устало быть вежливым". 📌"Доктор, я пришёл лечить спину, зачем вы спрашиваете про мою мать?" — это классический маркер. Психосоматический пациент любит свои симптомы. Они дают ему легитимное право страдать, не чувствуя себя виноватым. Отнять симптом — значит, заставить его встретиться с яростью, на которую у него нет разрешения".

📌Резкое (жестокое) расставание, например, оставление без объяснение причин, внезапный разрыв отношений, особенно разрушительно. Его уход похож на ампутацию: кажется, будто он забрал с собой частицу вашей души. Например, в фильме «Eternal Sunshine of the Spotless Mind» герои стирают воспоминания друг о друге, но даже это не избавляет их от боли — потому что потеря другого становится потерей части собственного «Я». Разрыв часто переживается как экзистенциальный кризис. В опере «Кармен» Дон Хосе, отвергнутый возлюбленной, кричит Кармен: «Если ты меня бросишь, я тебя убью!». А, мадам Баттерфляй из оперы Пуччини говорит возлюбленному: «Если ты меня бросишь, я покончу с собой», демонстрируя, как женщины иногда берут вину за разрыв на себя, словно превращаясь в «призрак» утраченных отношений. Эта асимметрия отражает разные способы переживания утраты: мужчины чаще направляют агрессию вовне («Она меня бросила — пусть страдает!»), а женщины — внутрь («Я недостаточно хороша, поэтому он ушёл»). Однако в обоих случаях расставание — это не просто конец отношений, а крах целого мира, который два человека создавали вместе. По мотивам статьи Жаклин Шаффер "Любовь и вина" часть "Вина за ненависть к сепарации" из Журнала клинического и прикладного психоанализа. Том VI. № 1. 2025 г.

📌"Мы так хотели мальчика...": Травма, с которой женщина живет годами Иногда в кабинет терапевта приходят женщины, которые внешне кажутся собранными, сильными и чрезвычайно продуктивными. Они прекрасные специалисты, на них всё держится. Но внутри, под бронёй компетентности, живет необъяснимая пустота и вечный вопрос: "Почему я чувствую, что я недостаточно хороша? Чего бы я ни добилась, я словно не имею права на существование". В процессе терапии с такими пациентками не редко мы находим одну и ту же историю, уходящую в детство. И очень часто пациентки вспоминают фразу, которую они слышали от родителей: "Мы думали мальчик будет", "Мы ждали мальчика, а родилась ты". Как в истории с Принцессой Дианой, когда родители даже не скрывали разочарование в поле новорождненной. Для детской психики — это нарциссическая катастрофа. Психоаналитик Дональд Винникотт говорил, что ребенок познает себя через отражение в глазах матери. Если мать смотрит на девочку, но видит образ отсутствующего сына, зеркало оказывается кривым. Ребенок делает бессознательный вывод: "Я существую неправильно. Моя природа — это разочарование". Чтобы выжить психически, девочка строит Ложное Я. Она начинает соответствовать не своей сути, а тому образу "мальчика", которого от нее ждали. В детстве это может проявляться в отказе от кукол и платьев, в желании лазать по заборам не ради интереса, а ради того, чтобы доказать: "Смотри, я не хуже пацана, полюби меня". Это похоже на бегство от женственности как защитной реакцией на отвержение. Самое печальное происходит во взрослом возрасте. Женщина превращается в вечную Амазонку. Она соревнуется с мужчинами, не умеет просить о помощи, потому что просьба для нее равносильна унизительному признанию своей женской "ущербности". Её тело, её циклы, её способность к нежности и мягкости воспринимаются психикой как предательство. Отсюда эта бесконечная гонка за достижениями, хроническая усталость и странная неспособность принять любовь: ведь любят обычно кого-то другого, а она — лишь "заменитель-сына", вечно отрабатывающий свой долг за право родиться. В ПА работе такая травма требует оплакивания нерожденного брата. Это означает позволить такой пациентке прожить злость и боль за то, что ее с самого начала лишили права быть желанной просто по факту рождения. Когда к ней вернётся  Истинное Я, станет легче с этой и многими другими темами, которые звучат за этой проблематикой. Как происходит исцеление? -  через разрешение себе слабости, чувственности и присвоение права быть Женщиной, а не вечно доказывающим что-то сыном.

📌Л.И.Фусу на втором вебинаре «Стыд, вина, болезнь» отдельно остановилась на очень важной теме — телесном контакте с детьми, когда они входят в подростковый возраст. Нежности, объятия и поцелуи — это прекрасно и жизненно необходимо, но ровно до того момента, пока не начинается пубертат. Как только ребенок вступает в эту фазу, с поцелуями и обнимашками нужно заканчивать, и для этого есть серьезные причины. В этот период с обеих сторон — и у родителей, и у самого подростка — просыпаются инцестуозные желания, которые раньше были глубоко спрятаны. Если продолжать такие физические контакты друг к другу, границы могут поплыть, и в этом может быть опасность. Во-вторых, подросток и без родительских прикосновений ведет круглосуточную войну с собственным возбуждением. Его нервная система перегружена, он сам не справляется с тем, что с ним происходит. Любое, даже случайное касание только подливает масла в этот огонь. А ведь родители, в любом случае, остаются самыми желанными объектами на всю жизнь. Мы просто благополучно вытесняем это знание, поэтому и морщимся, когда слышим такие вещи: "Фу, мерзость какая". И правильно морщимся — омерзение это как раз здоровая защитная реакция психики на инцестуозные импульсы. Но суть в том, что эти желания у подростков на самом деле сильны, и наша задача — не провоцировать их лишний раз своей :любвеобильностью". Сбрасывать напряжение они пытаются через мастурбацию. И если подросток вообще этого не делает, это, как ни странно, тревожный звоночек о недостаточном психосексуальном развитии. Не находя выхода в такой разрядке, возбуждение уходит либо в спорт (и это спасает многих), либо в бешеную активность и учебу, либо — в худшем случае — находит выход в психосоматике или оператуарности, гиперактивности.

📌Роль отца как "третьего" Функция отца — не просто присутствовать, а быть объектом желания матери. Только это создает "цензуру любовницы", которая разрывает симбиоз и дает дочери пространство для воображения. Если мать не инвестирует либидо в отца, дочь становится "заменителем" объекта желания, что блокирует развитие ее собственной женской сексуальности (страх перед проникновением воспринимается как страх внедрения материнского фаллоса). Отсутствие психического третьего может привести к бесплодию или трудностям вынашивания, так как в бессознательном дочери право зачинать и рожать принадлежит только тотальной архаичной матери. По материалам статьи "Ненависть в диаде «мать – дочь»" Е. С. Зелинской в Журнале клинического и прикладного психоанализа. Том IV. № 3. 2023 г.

📌Если ребёнок был свидетелем сексуальной жизни родителей, с точки зрения Фрейда «Из истории одного детского невроза», история первичной сцены становится травматической не столько из-за самого сексуального акта, сколько из-за интерпретации ребенком этого акта как насилия отца над матерью и последующего наказания за то, что ребенок это увидел. В таких ситуациях дети не редко замирают — это классическая реакция оцепенения, фиксация аффекта.