Записки МБ.

в тюрьме на этапе умер Игорь Покусин, мой друг. он был такой весёлый и светлый, что кажется, что умер Дениска из Денискиных рассказов. давайте посмотрим, как Игорь Борисыч летит на своём бекасе (смотреть со звуком)

из письма Тони Зиминой: на этапе в автозаке меня спросила женщина о статье. я ответила: 275. она сказала: а как статья называется? отвечаю: измена родине. она спрашивает: а дали сколько? отвечаю: 13. в автозаке тишина. и чья-то фраза: какая у нас ревнивая родина

и ещё: когда выйду я хочу помогать людям. но судимых мало куда берут. может уехать заграницу. и опять надо подумать, куда уехать. я постоянно смотрю на книгу — атлас называется. она тут есть. у меня душа думает о хорошем.

иногда письма такие простые безыскусные, что невозможно💔: спасиба, что помогаете. да сегодня первое число июня лето я думаю как хорошо было бы кататься на велосипеде бегать по стадиону. как хочется обнять кошку. я думаю сейчас, что я глупо поступил, что в тюрьму попал. можете прислать картошку быстрого приготовления?

одна женщина заказала шашлык. бригадирша шашлык не отдала — по политическим мотивам

одну женщину посадили за посты по доносу. она не знала, жива ли её семья в Украине и письма были мрачные-мрачные. вдруг получилось найти её сестру — и потихоньку жизнь забила: «как там вода в доме? трубы не лопнули?» «вернусь домой — уж там наведу порядок!» «мне очень нужно средство для волос. и краска чёрная» «Маша, что ты мне прислала? написано было «иранский чёрный», мы с девочками намазали — так я теперь вся рыжая хожу» «у меня трусы украли. чёрные танго XS. ты представляешь! ну что за народ пошёл»

из писем: на сегодня я знаком с десятью убийцами — ни один не похож на Ганнибала Лектора (а одна из них женщина). раньше я был противником смертной казни чисто теоретически. теперь — полностью

из писем: пишу тебе письмо. бабульки-убийцы спрашивают: «а ты что всё пишешь, книжку штоль?» «да», — говорю. а она: «молодец! я тоже написала— роман — про свои эротические похождения»

из писем: столыпинский вагон: спим по очереди. матрас — футболка на теле, подушка — кулак

из разных писем: - сегодня конфетку съел. в первый раз за полгода. забыл уж и вкусы такие. - теперь можно курить на прогулке, правда меня с того года не водят гулять. - Маша, можешь меня порадовать, купи мне селёдку, такой деликатес!

из письма Андрея Трофимова: пошли мы как-то на прогулку. в соседнем прогулочном дворике шёл шумный ремонт. мы заспорили: в чём может быть смысл ремонта в аду? выпускала нас сотрудница, которая тут служит уже лет 20. она помнит всех своих подопечных, часто встречает их на улицах Твери и здоровается (точно как воспитательница детского сада). мы ей предложили на выбор наши версии ремонта: я предположил, что делают ресторанный дворик, а Саша — что там будет расстрельный :) главное моё открытие о тюрьме: это не ад. в аду живут черти, а тут люди. обычные люди по обе стороны от стальной двери.

выяснилось, что папа учит французский так: включает по телеку режим для слабоумных. там ему говорят: месьё морщит нос, на цыпочках выходит из бара и идёт играть в петанк. второй способ выучить французский: впустить на порог тётушек баптисток. ну те, которые «хотите поговорить про Иисуса?». папа им впервые за их работу сказал «хочу». говорили про царствие небесное и спрягали глаголы в будущем времени

письмо из женской колонии: у нас в отряде открытая форма туберкулёза. интересно, будем ли мы сдавать анализы по контакту. медчасть старается этого избежать, ведь тогда придётся выписывать диету, а это 100 мл молока в день — они этого никогда не допустят

из женской тюрьмы: сегодня мой лучший день рождения в тюрьме! прихожу в камеру: к шконке привязан шарик, а на тумбочке подарочный пакетик, а в нём — голубенькие труселя. слышу, за дверью спорят: — да малы они ей — не малы — да у неё жопа больше твоей, а они ведь и тебе малы! было приятно. готовились!

из женской тюрьмы: хватит о дурном. прекрасная девушка научила меня говорить с моим ангелом, который у меня обязательно есть. и зовут его теперь — Муся

из женской тюрьмы. чем не концлагерь: клеймом клеймят. воруют. в шампунь льют санокс и средство для чистки унитазов. со сцены тюремного актового зала доносится «не шей мне срок, мусорок» — это приезжие артисты поднимают культурный уровень колонии. каков отец, такая и отчизна.

для француза приготовление еды — священнодействие. в гостях у Йоанна. смотрит на часы: «нет, ужинать ещё рано. Давай пока почитаем что-нибудь интересное и занимательное, вот например Книга о вкусной и здоровой пище»

вторичный признак весны: женщины в колонии просят блеск для губ с вишнёвым вкусом

из тюрьмы по цепочке: «передайте Маше. лёд тронулся. весна пришла — цыганки запели»

зигзаг судьбы. читаю Натана Щаранского. у него в главе про следствие пассаж про достоинство. спрашиваю политзеков, что они думают об этом. и выясняется, что следователь КГБ, который вел дело Натана, потом преподавал у студентов. одной студенткой была Зимина, будущая госизменница, которая сядет за фото собственной свадьбы. и в Лефортово, когда над ней будут издеваться, вспомнит советы препода-следователя и будет делать всё наоборот