Проект «Агенты Войны»

Совместно с разными медиа-командами продолжаем изучать вовлеченность кандидатов в ГосДуму в поддержку войны. Сегодня — говорим о Тюменской области. Если честно, провластные кандидаты из Тюмени как на подбор живут в какой-то собственной параллельной реальности — с «Еврорейхом», «вождями», «великороссами» и войной, которая почему-то должна привести к миру. Иногда градус этого политического безумия зашкаливает настолько, что читать их заявления буквально тяжело. (🤯 да, порою мы остро нуждаемся в помощи и сочувствии!!!) Интересно, получиться ли у вас разобраться в этом политическом мультиверсе. Как думаете, кому из кандидатов принадлежит эта цитата? Профили кандидатов — в материале наших партнеров «Тюмень — богатый регион». Ваши ставки 👇

Кто идет в Госдуму от Тюменской области и как эти кандидаты поддерживают войну? Вместе с расследовательским проектом «Агенты войны» собрали информацию о кандидатах по 183-му округу: кто помогает российским военным, ездит на оккупированные территории, занимается военной пропагандой и публично поддерживает вторжение в Украину. Это только первая часть, отдельно разберем кандидатов по второму тюменскому округу. Смотрите карточки, чтобы понимать, кто именно идет на выборы от региона и что стоит за этими фамилиями! Подпишитесь на проект Тюмень — богатый регион

Сосед Джульетты С виллами Акимова на Сен-Бартелеми теперь разбирается французская прокуратура. А мы тем временем предлагаем посмотреть на другой его зарубежный актив — тайную квартиру в самом центре Вероны. Квартира Акимова буквально утопает в декорациях туристической Вероны: рядом — площадь Эрбе, расположенная на месте древнеримского форума, средневековая башня Ламберти, фрески, дворцы и дом Джульетты в нескольких минутах ходьбы. Очень надеемся, что однажды у всей этой красоты станет одним сомнительным соседом меньше — и Верона лишится тайной квартиры человека, который своей работой денно и нощно помогает российской военной машине. 📸 Эти фотографии, кстати, мы раньше нигде не публиковали. Материальчик — исключительно для дорогих подписчиков.❤️

«Статус обновлен»: у Акимова обнаружились хорошие новости Продолжаем регулярно обновлять профили фигурантов на карте «Агентов войны». И иногда эта довольно рутинная работа приносит приятные сюрпризы. На этот раз мы проверяли, как поживает Андрей Акимов — многолетний глава Газпромбанка и фигурант нашего совместного с The Insider расследования. ❗️И наткнулись на замечательную новость. Во Франции арестовали имущество Акимова стоимостью €81,9 млн. По данным Le Monde, речь идет о четырех виллах и земельных участках на карибском острове Сен-Бартелеми. Арест был произведен еще в мае 2025 года в рамках расследования французских правоохранителей. Причем французская история касается не только Акимова. Следователи также арестовали виллу его заместителя Алексея Матвеева стоимостью около €29 млн. В его случае расследование связано с подозрением в налоговом мошенничестве. В сумме стоимость арестованного имущества двух банкиров превышает €100 млн. Напомним, что в прошлом году мы вместе с The Insider добавили к географии зарубежной недвижимости Акимова еще одну точку — роскошную квартиру площадью 168 м² в историческом центре Вероны, в нескольких минутах от дома Джульетты. Минимальную стоимость этих апартаментов мы оценивали в €1 млн. 😎Вот такие обновления статуса мы любим. В одном из следующих постов публикуем эксклюзивные фотографии. Не переключайтесь.

Срочники под огнем, женщины-заключенные на войне, рекрутинг за миллиарды и удары по российскому тылу: лучшие расследования месяца Собрали для вас важные расследования, исследования и большие обзорные материалы дружеских медиа о войне в Украине за последний месяц. ⚫️ «Курск. Август 2024-го» — одно из главных исследований месяца, совместная работа «Важных историй» и «Вёрстки» о российских срочниках, оказавшихся под ударом во время наступления ВСУ в Курской области в августе 2024 года. Журналисты поговорили с выжившими военнослужащими и их родственниками, изучили открытые источники и более 50 интервью российских пленных. Они установили, что в приграничье погибли как минимум 77 срочников, еще более 30 числятся пропавшими без вести. На некоторых позициях срочники составляли от половины до 85% личного состава, а часть была минимально подготовлена к реальным боевым действиям. ⚫️ «Меня в колонии так не унижали, как в армии» — чрезвычайно важный текст «Вёрстки» о секретном проекте Минобороны «Выбор», по которому на войну отправляют женщин из российских колоний. В центре повествования — история Людмилы Полтараковой, одной из участниц программы. Женщинам обещают годичный контракт, зарплату и освобождение, но многие оказываются на опасной работе по эвакуации раненых. Собеседницы издания рассказывают о систематическом сексуальном насилии, поборах, отказах в лечении и отпусках, а также угрозах «обнуления» — внесудебной расправы или убийства со стороны командиров и сослуживцев. По их словам, бывших заключенных воспринимают как практически бесправную категорию военнослужащих. ⚫️ «Обучим отработке возражений»: как устроен центр вербовки на войну с Украиной» — расследование «Важных историй» о превращении вербовки на войну в отдельную индустрию. Корреспондент издания устроился рекрутером в центр «Воевода» и изучил его работу изнутри. С конца 2024 года российские власти потратили как минимум 8 млрд рублей только на выплаты за привлечение людей к контрактам с Минобороны. Частные рекрутеры — партнеры центра — получают от 150 тысяч до миллиона рублей за человека и используют купленные базы телефонных номеров, кол-центры, маркетинговые скрипты и реферальные программы. Требования к кандидатам предельно широкие: в России разрешено вербовать даже людей с отсутствующими конечностями. «Воевода» также набирает иностранцев, чьи данные, согласно инструкциям компании, проходят проверки ФСБ, Минобороны и МИД. ⚫️ «Бензин из Беларуси, “бодяга в бак” и отмененные отпуска» и «Фермеры — на глубоком дне» — два обзора «Новой газеты Европа» об экономических последствиях ударов по нефтяной и портовой инфраструктуре России. По подсчетам издания, атаки с конца июля затронули мощности, перерабатывающие около трети российской нефти, а удары по портам осложнили экспорт зерна через Азовское и Черное моря. На внутреннем рынке дефицит топлива уже бьет по независимым АЗС: они закупают бензин дороже, тогда как крупные компании прежде всего снабжают свои сети. Это может ускорить уход независимых игроков и монополизацию рынка. Длительные перебои с морским экспортом создают риск потери Россией позиций на мировом рынке зерна. ⚫️ «Ракетонезависимость» и «Генерал ИИ» — два больших обзора The Insider о том, как новые технологии меняют возможности украинской армии. Первый посвящен баллистической программе — от комплекса «Сапсан» до ракет FP-7 и FP-9. Если производство удастся наладить, Украина сможет чаще поражать российские штабы, аэродромы, склады и системы ПВО, вынуждая Россию рассредоточивать силы и переносить военную инфраструктуру дальше от границы. Второй — о внедрении искусственного интеллекта на поле боя: для обработки данных, поиска и распознавания целей, управления беспилотниками и автономной навигации. Из-за интенсивности боев и участия ведущих мировых разработчиков Украина фактически стала крупнейшим полигоном для испытания военных ИИ-технологий в условиях современной войны. Если мы пропустили важное расследование или исследование о войне — присылайте его в наш бот. Самые интересные включим в следующие подборки.

⚠️Готовим для вас большой обзор расследований и исследований о войне за август. Спойлер: этот месяц оказался чрезвычайно богат на сильные журналистские материалы. Перед публикацией предлагаем посмотреть на несколько цифр из этих текстов. За каждой из них — человеческие жизни, механизмы войны и последствия для России и Украины. Часто их масштаб трудно представить и осознать. Читайте полный обзор уже сегодня. И поддержите нашу работу любой реакцией.👇

Что меняется, когда войну называют «СВО»: проверили исследователи В продолжение первого выпуска рубрики «Язык и мифы войны» рассказываем о работе One Word, Many Consequences: Euphemistic Propaganda in Authoritarian Regimes — «Одно слово, множество последствий: эвфемистическая пропаганда в авторитарных режимах». Авторы — Александр Либман, Алексей Захаров и Даниил Романов. Исследователи провели эксперимент почти с 4 тысячами россиян. Участников случайным образом разделили на две группы и задали им одинаковые вопросы о происходящем в Украине. Различалась только формулировка: в одной версии вопросов это была «специальная военная операция», в другой — «военный конфликт». 👉У тех, кому говорили об «СВО», средний показатель тревоги и страха оказался примерно на 8 пунктов ниже, а гордости и воодушевления — почти на 14 пунктов выше (если пересчитать использованную исследователями шкалу в 100-балльную). 👉Но эмоциями дело не ограничилось. В группе «СВО» была ниже заявленная готовность участвовать в протестах — примерно на 10 пунктов в случае экономических требований и на 8 — политических. Участники также реже считали, что способны влиять на решения властей на федеральном и региональном уровне. 👉Оставался важный вопрос: участники действительно реагировали на формулировку иначе — или просто выбирали ответ, который казался безопаснее давать в России? Чтобы это проверить, исследователи провели второй эксперимент — уже почти с 5 тысячами человек. В нем использовали методику, позволяющую оценить эмоциональную реакцию, не спрашивая людей напрямую, какие чувства вызывает у них война. И эффект сохранился: «СВО» снова вызывала в среднем меньше тревоги и больше гордости, чем «военный конфликт». Важно: исследование не доказывает, что три буквы автоматически меняют политические убеждения человека. Но эксперимент показывает, что замена даже одной формулировки способна сдвинуть эмоциональную реакцию и готовность к некоторым формам политического участия. Получается, эвфемизм — это не просто более удобное название неприятной реальности. А рамка, которая способна менять наше восприятие происходящего. Именно поэтому мы продолжим разбирать «Язык и мифы войны». 👍 — хорошая рубрика, буду читать 👏 — ну всё, подсадили: иду читать первый выпуск и подписываюсь на весь этот лингвистический сериал

Имеет ли значение, как называть войну? В продолжение первого выпуска рубрики «Язык и мифы войны» мы нашли преинтереснейшее исследование, показывающее, как использование эмфемизмов может влиять на восприятие происходящего. В ходе эксперимента исследователи случайным образом разделили 4 тысячи россиян на две группы. Им задавали одинаковые вопросы о войне — но для одних происходящее называли «специальной военной операцией», а для других — «военным конфликтом». 📊Оказалось, что одной этой разницы достаточно, чтобы ответы групп начали отличаться. Причем не только в отношении к войне, но и в эмоциях и готовности к некоторым формам политического участия. Насколько сильно? Попробуйте угадать👇 Следите за публикациями в канале — в одном из следующих постов подробно расскажем об эксперименте и его результатах.

Язык и мифы войны. Выпуск 1: Три буквы вместо войны, трансформация «СВО» Мы много лет собираем высказывания чиновников, политиков и других людей, поддерживающих войну. За это время у нас накопился не только архив их заявлений, но и целый словарь войны — слов и формул, которыми ее объясняют, оправдывают и делают привычной. Начнем с главного подменяющего слова — «СВО». Шаг 1. Рождение термина 24 февраля 2022 года Владимир Путин объявил о начале «специальной военной операции». Поначалу эта формула звучала полностью — «специальная военная операция» или «спецоперация». Само слово «операция» задавало происходящему определенный масштаб. Операция звучит как ограниченная и контролируемая задача: ее где-то выполняют военные, у нее есть заявленная цель и предполагаемый конец. ⚠️ Так создается дистанция между войной и обычным человеком: это не ваша война, а работа профессионалов где-то далеко. Шаг 2. «Война» – опасное слово Уже через два дня после вторжения Роскомнадзор потребовал от СМИ удалять материалы, в которых происходящее называли «нападением», «вторжением» или «объявлением войны». Вскоре начались политические преследования. Один из самых известных примеров — дело депутата Алексея Горинова: он публично назвал происходящее войной и получил семь лет колонии. ⚠️ Так «специальная военная операция» стала не только эвфемизмом, но и безопасной официальной формулой. Шаг 3. Сокращение до «СВО» Очень быстро «специальная военная операция» превратилась в короткое «СВО», которое закрепилось и в официальной, и в повседневной речи. Пока мы слышим слова «военная операция», за ними остается конкретный смысл. Внутри аббревиатуры смысл стирается. ⚠️ Снижается эмоциональная нагрузка: три нейтральные буквы не вызывают ассоциаций со смертью, разрушениями и потерями. Шаг 4. «СВО» как маркер принадлежности Со временем «СВО» стало чем-то большим, чем просто эвфемизм. Оно превратилось еще и в маркер принадлежности. Сначала одним из главных лозунгов поддержки войны стало «Своих не бросаем!». Позже эта же логика буквально встроилась в аббревиатуру: «Присоединяйся к СВОим!» ⚠️ Так «СВО» уже не просто заменяет слово «война». Оно становится частью языка «своих» и проводит границу между теми, кто принадлежит к этому «мы», и всеми остальными. Шаг 5. «Война» как способ мобилизации При этом, как отмечают исследователи, слово «война» из пропагандистского языка никуда не исчезло. Исследователи отмечают: оно особенно удобно, когда аудиторию нужно напугать или разозлить. «Войной» называют угрозу со стороны Запада, действия противника, происходящее на фронте. А действия самой России по-прежнему остаются «СВО»: «цели СВО», «задачи СВО», «участники СВО». ⚠️ Получается характерное разделение: война — это опасность, которая угрожает России. «СВО» — то, что делает сама Россия. Избранные цитаты, которые наглядно показывают эту трансформацию, — в наших карточках.☝️ Поддержите эту рубрику любой реакцией и помогайте с распространением материала!

🚀 Дорогие подписчики, запускаем новую большую рубрику! Много лет мы с вашей помощью собираем высказывания чиновников, политиков и других людей, поддерживающих российское вторжение в Украину. За это время у нас накопился не только огромный архив, но и целый словарь пропагандистских эвфемизмов и устойчивых формул. «СВО», «наши мальчики», «новые территории», «своих не бросаем», «жест доброй воли», «перегруппировка» — к сожалению, в военное время работа со словом становится одним из инструментов пропаганды. Какие формулы вшиты в эти пропагандистские приемы? И главное — как эти приемы влияют на наше восприятие и поведение? Теперь, накопив огромный массив данных, мы можем попробовать ответить на эти вопросы и проследить за трансформацией пропагандистских формул. ❗️Первый выпуск рубрики «Язык и мифы войны» — уже сегодня. Начнем с трех букв, которыми уже больше четырех лет заменяют слово «война». А вы помогайте нам продолжать эту работу: присылайте в наш бот высказывания, лозунги и другие примеры пропагандистского языка, которые встречаете.

Хотим продолжать изучать кандидатов в Госдуму и их связи с войной в разных регионах России. Выберите, куда нам отправиться дальше