Через полюс??

В субботу мы с Андерсом и Матильдой ездили в лес Фонтенбло. Тридцать миллионов лет назад на месте Фонтенбло плескалось море. Теперь на высохшем дне среди огромных валунов растут папоротник, вереск, березы и сосны. Некогда королевский лес Фонтенбло — самое доступное из магических мест, известных мне здесь. Это особенно внятно на закате, когда солнце становится огромной бусиной из раскаленного муранского стекла и под перьями папоротника готовится к ночному выезду невидимая свита госпожи Абонды. Впрочем, в любое время суток это странное место. Мы запарковали машину на обочине лесной дороги и посмотрели карту. До урочища Пески Песьей жопы было близко. Несмотря на выходные, в лесу мы были одни — по-видимому, интересная идея ехать на пленэр в период аномальной жары, каникюль, пришла в голову не всем. В небе рябили бесноватые облачка, отчего солнце не било молотком, а густо мазало. Мы медленно пересекли безводный белый пляж и углубились в каменный лабиринт. Высматривали трассы попроще, потом ползли вверх, обжигая ладони и обливаясь потом. Матильда лежала с книгой под деревом, впитывая слабую тень. Все было немного лизергиновым. Казалось, что мелкие звуки повторяются. Натягивая в очередной раз туфли — кажется, сейчас резина потечет по пальцам, я замер. Из-за дальних валунов завыл знакомый голос. «Я свободен — словно птица в небесах... — с каучуковым вибрато тянул голос. — Я свободен наяву, а не во сне!» Я посмотрел на Андерса и полез вверх. «Я с Володей...» Размывая грань между сном и явью, вдруг раздался Расторгуев. «Давай, брат, до конца!» В мареве над Песьей жопой шершавый комбатский бубнеж звучал бредово и комично. Тем более бредово, что, если вдуматься, это текст про бесконечную войну, передаваемую как палочка из поколение в поколение, особенно стремный своей задушевностью. Из-за валунов донесся смех. За обедом я примерно описал спутникам, что за песни мы слышали — мы, хотя я бы не удивился, если бы полуденный демон пел и смеялся лишь у меня в голове. «Да, у нас, наверное, тоже такие есть песни. Люди, которые по пьяни поют Марсельезу, особенные», — произнесла Матильда. Я тоже засмеялся, кивнул и не стал ничего уточнять. Да и что бы я здесь мог уточнить? В конце концов за валунами я никого не видел.

Я теперь, помимо прочего, киносценарист — как Теннесси Уильямс, как Василий Шукшин, как Вильям Сароян. Название: «Эфир». Жанр: комедия, ужасы. Режиссер: Таня Баженова. Музыка: Евгений Горбунов. Актеры: хорошие. Дата выхода: ASAP. https://youtu.be/IgpS7bye0vQ?si=iu5GnSR9pqUe2LGR

Поскольку подписчики этого канала — своеобразный клуб людей успешных и процветающих, обратите внимание на питч нового хоррора по сценарию Эдика Лукоянова, верный способ вложиться и вписать себя навсегда в земляничные скрижали (а я к шедевру еще, есть вероятность, саунд-дизайн наворочу, чем черт не шутит).

Кабинет технических редкостей 0.9.3. — gameplay w/ extra materials Подобно миллионам других детей позднего СССР, я рос в лучах убывающего солнца советского невероятного. Это значит, в грозу я тренировался задерживать дыхание на случай, если в форточку залетит шаровая молния. Хитрил с пропорциями теплой воды, чтобы не было так мучительно обливаться по утрам по методу Порфирия Иванова, чьи представления о закаливания владели умом моей родительницы. Зачитывался статьями в «Технике — молодежи» о снежном человеке и Тунгусском метеорите. Безуспешно репетировал шаолиньскую технику бесконтактного тушения свечи. Дышал аэроионами люстры Чижевского и, конечно, пробовал пальцем иглы иппликатора Кузнецова (острые). Видел с родителем, как медленно растворяется НЛО в небе над Светлогорском. Представлял, как выглядит мумиё. Чертил карандашом в «Атласе мира» Бермудский треугольник — приблизительно, на глазок. Пишу этот список и сам удивляюсь, что его можно продолжать и продолжать. Позднесоветскую одержимость невероятным принято объяснять недоверием к официальной идеологии, «метафизическим вакуумом», вписывать в общемировой тренд на нью-эйдж. Однако, как убедительно показал Алексей Конаков, советское невероятное было вызвано к жизни не разочарованием в официальной науке, не каким-либо дефицитом, но, напротив, избытком научного оптимизма, веры в то, что сейчас кажется необъяснимым, вот-вот перейдет в статус уже изученного. Напомню, что для советского невероятного существенны две черты: его классовая природа и специфическая динамика. Эта эклектичная восприимчивость отражала умонастроения касты инженерно-технических работников, в широком смысле слова лидирующего интеллектуального класса СССР. Динамически она прошла путь от амбициозной, энтузиастической ориентации на Космос, глобальное, до частной озабоченности здоровьем и скрытыми возможностями организма — чтобы с крахом СССР перетечь в «соразмерные любому мелкому буржуа», как пишет Конаков, мистику, эзотерику, оккультуру, а также чуждые любому позитивистскому экспансионизму сюжеты газеты «Мегаполис-экспресс». Но невероятно разнообразную продукцию советских исследователей невероятного можно рассматривать и в иной, лирически-философской перспективе, как это делает Иван Спицын на материале экспозиции Музея агроэкологии и охраны окружающей среды им. В. С. Гребенникова. Само это место и его невозможные технические экспонаты, как указывает Спицын, подрывают привычное представление о музее, нововременное разделение на культуру и природу и, конечно, ставят вопрос о чуде. Увидеть воочию этот замечательный музей достаточно сложно, поскольку он располагается в поселке Краснообск, неподалеку от Новосибирска, на территории Сибирского отделения ВАСХНИЛ, и существует весьма хрупко, лишь благодаря труду энтузиастов. К нашей удаче исследователи lmnt.space провели фотометрию музей и перенесли его в виртуальную среду (можно скачать версии для PC и Mac). В рамках геймификации пространство было озвучено. Основную экспозицию взяли на себя Dogs Change и «Укус собаки». Мне досталась крохотная мемориальная экспозиция, посвященная жизни и творчеству супругов Кирлиан, изобретателей метода «газоразрядной фотографии», позволяющей фиксировать «функциональное состояние» объектов и организмов (конечно, в детстве я видел эти странные снимки ветвистых корон вокруг вещей, той самой ауры). В этом видео можно послушать и посмотреть, что получилось. Продублирую свой комментарий к озвучке: «В свете задачи, стоявшей передо мной, решение обратиться к нарративным (и не только) историческим источникам казалось естественным, и я не стал от него уклоняться. Так, в работе с сюжетами, связанными с супругами Кирлиан, мной была использована аудиозапись из киножурнала „Хочу всё знать“, № 47 за 1966 год (Центрнаучфильм), где рассматривается „поведение растений в поле высокой частоты“. Памятуя, что Семён Давидович Кирлиан с раннего возраста был вынужден работать настройщиком фортепиано (хотя мечтал заниматься электромеханикой), я также взял записи шлягеров и этюдов начала XX века, которые он, возможно, мог наигрывать, размышляя о коммутации цепей и направлении потоков энергии. Кроме того, я использовал ИИ-озвучку переписки Кирлианов с товарищем Алексеем Еремеевичем Криворотовым — советским медиумом, телепатом и целителем — относительно его лечебных методик. Экспозиция затрагивает широкое явление „советского невероятного“, поэтому я также счёл уместным задействовать фрагмент лекции автора этого термина — замечательного писателя и не менее выдающегося исследователя Алексея Конакова. В звуковые ландшафты вплетены аффирмации позднесоветской целительницы и царицы ассирийского народа Джуны, кусочки из интервью телекинезистки Нинель Кулагиной о её тяжёлой юности и, кроме того, обсуждение паранормальных способностей Нинель Сергеевны советскими научными работниками. Наконец, я использовал редкие „технические“ записи из архивов лаборатории радиоэлектронных методов исследования биологических объектов Эдуарда Эммануиловича Годика и материалы ростовского филиала ЦУЛиП, однако это, скорее, детали».

Мир есть лишь бессмысленный вопль и судорога атомарных структур, но порой Нетварный Свет падает на дно юдоли скорби, высвечивая удивительные узоры, следуя которым можно взойти в Обитель Отца. Приведу пример. Давеча в разговоре с фратером Винкой М. всплыли Ithdabquth Qliphoth: дескать, на свежайшем альбоме этой «группы», которая и раньше отличалась своеобразностью, произошла окончательная «кислотная революция», порушившая «все рамки». Где послушать альбом и, в частности, перепевку шлягера «Бесами мучим», я навскидку не нашел. Однако, лениво перелистывая на Discogs проекты преподобного «вот я, прах и пепел, глаголю» Алаштора (известного в узких кругах не только мемом «Ваше предположение о Пизде недалеко от истины», но и виртуозной игрой на балалайке), я наткнулся на его инициативу под названием MH LMTH, оттуда перескочил на лейбл Totenwerk, который, как выяснилось, издавал замечательный, повышенного уровня ебанутости блэк-фьюнерал-дум-эмбиент Breath of Chaos. В описании этого же лейбла значилось имя Martin Kränzel. Тот оказался интересным персонажем, рядом с его именем стоит ссылка на Fanaticism. Про Fanaticism я узнал лет десять назад, когда копался в рекомендациях «что послушать» в исполнении Франческо Баудации (Violet Poison, Bakunin Commando), он там упомянул проект Cicciolina Holocaust, который оперировал в начале 1980-х во Флоренции. Эта затея двух албанских эмигрантов звучала местами натурально как продукция лейбла Northern Electronics на момент, когда создателя лейбла еще в планах не было, так вот, Чичолинин холокост издал в начале 2010-х бельгийский лейбл Forced Nostalgia, и на его бэндкампе была ссылка на Fanaticism. Меня сразу зацепило оформление (см. картинки), тематика, анонимность и общий посыл «новой сакральной музыки». Никаких концов о том, чье это и что это (лейбл или проект?), найти было невозможно, кроме того, что оно якобы базируется в Австралии. И вот Discogs произвел атрибуцию! Но это еще не все. Мартин Крэнцель оказался изначально гамбургским диджеем (и, вероятно, где-то там и познакомился с основателем «Принудительной ностальгии»), а также сооснователем лейбла Cross Fade Enter Tainment (см., например, Somatic Responses). В организации CFET также участвовал Кристоф де Бабалон — персонаж немного из параллельной, на первый взгляд, культуры, чей знаковый для конвергенции индустриальной тьмы и джангла альбом If You're Into It, I'm Out Of It выходил в 1997 году у Алека Эмпайра. Восхищенный столь тугим стягиванием контекстов, я немедленно ознакомился в веб-архивах с интервью Крэнцеля зину Plaguehaus, состоявшееся в 2017 году. Тот оказался очень приятным человеком, а из его ответа на вопрос, какую музыку он слушает, я выцепил сразу пару имен, которые на беглую поверку оказались образцовой никому не нужной обскурной тягомотиной (e.g. “I also hail the genius of Wold and am an admirer of Malachi Michael’s work in all its manifestations (Emit, Hammemit, Deverills Nexion). In terms of raw ritual ambient musick, nothing will ever come close to J Dread’s project Kaniba, although sadly this chapter is now closed”). Ощутив прилив восторга, я выставил лицо в беззвездную душную ночь и восславил Господа нашего Иисуса Христа за красоту некрасивого и порядок беспорядочного.

Железная ночь сгущается над миром. У нас вышел новый EP, и хотя он должен был появиться год назад, он все равно лучше всего, что вы там слушаете.

В своем проекте мета-антропологической теории модерной культуры, начатом в конце 2000-х — начале 2010-х, когда большие лингвистические модели еще под стол пешком ходили, Бруно Латур вводит концептуальную фигуру Дабл-клика. Если говорить коротко, Дабл-клик есть иллюзия, что информацию можно передавать прямо и непосредственно — без трансформации, как по двойному щелчку мыши. В латуровской перспективе это опасное заблуждение, поскольку наш мир состоит из цепочек посредников, которые получают и передают сообщения, подвергая т.н. процедурам перевода. Эти процедуры происходят не абы как, иначе бы у нас не было всей сложности культуры и общества. Они подчиняются правилам и критериям истинности — того, что считать успешной передачей информации, образу т.н. модусы существования, например, модусы религии, права, искусства, политики и др. Проблема в том, что модусы не сосуществуют в бесконфликтном плюрализме. К доминации, по Латуру, тяготеет модус научной объективности. Современная технонаука маскирует операции перевода, создавая иллюзию, что научное открытие — это буквальное отражение природы, хотя на практике это достижение, ставшее возможным лишь благодаря приравниваниям сущностей внутри цепочки, по которой циркулирует научная истина. Можно сравнить с тем, как устроен модус религии. Если наука строит «научный факт» как единицу стабильного содержания в изменчивых формах, то религия ищет самотождественности формы, в которую вкладываются насущные для момента содержания, — поэтому, например, Библия всегда современна, а перевод литургии на современные языки провоцирует споры. В религии значение зависит от нравственного состояния получателя высказывания, в науке — нет. В религии цепочка переводов создает «вечно живой» смысл здесь и сейчас, в науке — обеспечивает доступ к удаленному во времени и пространстве. И т.д. и т.п. Так вот, у модуса науки есть тень, своеобразная радикализация — пресловутый Дабл-клик. Если модус науки сам по себе не отрицает, что информация трансформируется, то Дабл-клик ставит под сомнение любые манипуляции со значением. «Утверждая, что он предоставляет всем формам установления истины единственную и недостижимую модель — перемещений без преобразований, разум без сетей, этот Злой Гений сделал все различия между истиной и ложью иррациональными и произвольными». К чему это я? Сейчас, когда большие лингвистические модели все решительнее просовывают свою угодливую физиономию в наш распадающийся мирок, Дабл-клик как концептуальный персонаж получает развитие. На первый взгляд LLM кажутся всего лишь удобным объектом для классического акторно-сетевого анализа — к их распаковке, этнографическому распутыванию, вскрытию теневого измерения, скрытого труда призывают и Папа Римский в своей энциклике, и, скажем, М.Пасквинелли в «Измерять и навязывать». Но вместе с тем — нейросети нечто новое. Благодаря им, у Дабл-клика как модуса (или анти-модуса) существования появляется некий интерфейс непосредственности («я спросил — оно ответило»), взаимодействие с которым смещает градус психофизической вовлеченности и человеческого участия с производства смысла в сторону отбора и контроля. При этом LLM, конечно, не просто не свободны от опосредования, они гипермедиированы. Однако трансформации внутри них, как мы знаем, совершенно не прозрачны. Уровень этой непрозрачности трудно оценить и он целенаправленно повышается, пользователи это не видят как проблему, потому лично я не питаю надежд, что осторожные призывы Папы будут реализованы на практике. Более того, по мере того, как LLM обретают характер универсальной инфраструктуры, это непрозрачность пролиферирует, значит, запутанность будет расти, что будет со сложностью культуры и общества – вопрос. И потому, в силу этой непрозрачности, мутаций вовлеченности, овеществленной как-бы-непосредственности, опасения Латура о том, что различия между истиной и ложью становятся произвольными, звучат с новой остротой. P.S. У меня есть масса вопросов к теории модусов, а собственные наблюдения не кажутся точными, но тем не менее это все вместе беспокоит, и потому решил зафиксировать.

Мир сошел с ума и потому единственный способ остаться в себе — сойти дважды внутри своего безумия. Этой элегантной операции и посвящена новая запись моего проекта Кругом16, вызванного, как известно, к жизни землеведом Александром Ферсманом из города Оленегорск. Сдержанная ретро-палитра жанров, «ранний парижский период», последняя страница главы с неизвестным продолжением. Скрип уключин, голос жабы, здесь не сладко спать. Руки кривы, ноги слабы, эх, ядрёна мать. Кассету оформил Леон, а выпустил — культовый лейбл Nazlo Records. Мастеринг сделал легендарный Миррман. Cлушайте, приобретайте. https://nazlorecords.bandcamp.com/album/concert-paris

Наверное, историю Александра Лебедева-Фронтова, известного многим как пионер советского и постсоветского нойза, а также как оформитель ранних номеров «Лимонки», можно назвать печальной. Художник совершенно европейского уровня — не только в смысле мастерства, но и в том, как он продолжал традиции межвоенного авангарда, — он рано умер, пребывая в  стагнации и не то что бы состоянии непризнанности, но какой-то отколотости и неприкаянности. Графические работы АЛФ никогда не выставлялись сообразно их качеству, имея хождение главным образом как носители его разносторонней аудиопродукции, а также в виде цифровых копий паскудного качества. Эту несправедливость исправляет издательство Timeless, знаменитое своими коллекционными книгами. Альбом «Товарищ Конструктор» — это первый альбом работ АЛФ и дань уважения тотальному художнику, который работал с монтажом звука, изображения и идеологии. Оформление издания выполнил небезызвестный Валнуар, основатель дизайн-бюро Metastazis. Я помог упорядочить работы для этой публикации, а также написал предисловие, в котором постарался представить художественный проект АЛФ в развитии и объяснить то самое состояние неприкаянности, связанное с более общим кризисом — а именно с плачевной судьбой радикальной консервативной оппозиции в путинской России. Не сомневаюсь, что у умственно отсталых друзей покойника из «Другой России Эдуарда Лимонова» от этого текста пригорит — это хорошо, это правильно. Надо сказать, что «Товарищ Конструктор» представляет лишь часть наследия АЛФ, оно еще ждет своей каталогизации, что впрочем в современной российской ситуации представляется делом немыслимым. Помимо значительного числа работ, которые невозможно увидеть в интернете, в книге опубликовано немало уникальных архивных документов. Конечно, собрать все это было бы невозможно без участия художника Кирилла Рожкова, Ольги Львовны, сестры АЛФ, а также журналиста Артема Абрамова. Издание можно заказать на сайте издательства. Торопитесь: есть ограниченное число копий, которые сопровождает семидюймовка Вепрейсуицыда с доселе неслышанным материалом. Eja Eja Alalà!

Наверное, историю Александра Лебедева-Фронтова, известного многим как пионер советского и постсоветского нойза, а также как оформитель ранних номеров «Лимонки», можно назвать печальной. Художник совершенно европейского уровня — не только в смысле мастерства, но и в том, как он продолжал традиции межвоенного авангарда, — он рано умер, пребывая в  стагнации и не то что бы состоянии непризнанности, но какой-то отколотости и неприкаянности. Графические работы АЛФ никогда не выставлялись сообразно их качеству, имея хождение главным образом как носители его разносторонней аудиопродукции, а также в виде цифровых копий паскудного качества. Эту несправедливость исправляет издательство Timeless, знаменитое своими коллекционными книгами. Альбом «Товарищ Конструктор» — это первый альбом работ АЛФ и дань уважения тотальному художнику, который работал с монтажом звука, изображения и идеологии. Оформление издания выполнил небезызвестный Валнуар, основатель дизайн-бюро Metastazis. Я помог упорядочить работы для этой публикации, а также написал предисловие, в котором постарался представить художественный проект АЛФ в развитии и объяснить то самое состояние неприкаянности, связанное с более общим кризисом — а именно с плачевной судьбой радикальной консервативной оппозиции в путинской России. Не сомневаюсь, что у умственно отсталых друзей покойника из «Другой России Эдуарда Лимонова» от этого текста пригорит — это хорошо, это правильно. Надо сказать, что «Товарищ Конструктор» представляет лишь часть наследия АЛФ, оно еще ждет своей каталогизации, что впрочем в современной российской ситуации представляется делом немыслимым. Помимо значительного числа работ, которые невозможно увидеть в интернете, в книге опубликовано немало уникальных архивных документов. Конечно, собрать все это было бы невозможно без участия художника Кирилла Рожкова, Ольги Львовны, сестры АЛФ, а также журналиста Артема Абрамова. Издание можно заказать на сайте издательства. Торопитесь: есть ограниченное число копий, которые сопровождает семидюймовка Вепрейсуицыда с доселе неслышанным материалом (спасибо, Артем Криптоген!). Eja Eja Alalà!

Без всякого специального повода поговорил с Артемом Зубовым, исследователем фантастической литературы, о предмете его научного интереса: правда ли, что фэнтези — низкий жанр? И о чем следует помнить начинающему конструктору вымышленных миров? Как вкатиться в вирд и другие вопросы, которые вы, задумчиво шевеля мандибулами и щурясь на свет фиолетовых лун, не знали кому задать.

ЖЕЛЕЗНАЯ НОЧЬ «Гримуар Улыбок» · GVOZDENA NYCHTA Grimoire Des Sourires https://gvozdenanychta.bandcamp.com/album/grimoire-des-sourires Катакомбное Black Punk ёрничание. 25 копий. Студийное тиражирование. Локализованные обложки. Прозрачные кассеты с наклейками.

Ну и АБГУРД переиздали Гвоздену Нихту, продолжая на блэк-металлическом поприще славную традицию бескомпромиссной локализации (см. также Раненая Медсестра — Напившись со Старым Горцем). Приобретайте на территории РФ.

https://youtu.be/ZAYa5ZpEAwA?si=WipnEk_2XHgJGJXM В позапрошлой жизни участники проектов «Оцепеневшие» и «Ленина пакет» задумали коллаборативную запись. С тех пор жизнь пробила всем лося, указанные проекты приобрели архивный статус, подготовленные для той записи материалы разложились на байты и межзвездную пыль. Однако выясняется, кое-что в трансмутировавшем виде все-таки материализовалось — в виде открывающего трека на новой записи группы Вани Айвана со товарищи Obnx Ska Skankers. Трек посвящается автору романа «Голубое сало» Роботу Сергей Дацюк™, служителям его культа, а также всем, кто по какому-то недоразумению обо всем этом помнит.

В статье 1946 года «Онтология фотографического образа» Андре Базен предположил, что в основе искусства лежит то, что он назвал «комплексом мумии», имея в виду потребность остановить время и сохранить присутствие человека или вещи после их исчезновения. В этом смысле выставка мумий в Музее человека — это выставка идеальных произведений искусства, хотя подобные мероприятия в современном мире проходят по разряду этически сомнительных и часто — политически щекотливых. Недавно из коллекции Музея пришлось отослать в Новую Зеландию черепа маори, а останки алжирцев — в Алжир, но счет подобных экспонатов в запасниках идет на тысячи, а мумий — на десятки. Кураторы, действуя во французской манере, предпочли пройти по-над (au-delà) нравоучениями, предпочтя стратегии сокрытия объектов стратегию возвращения экспонатам человеческого достоинства. Каждое тело на выставке сопровождает максимум доступной биографической информации, обстоятельства обретения и т.д. Это понятный и симпатичный подход, который, тем не менее, не избавляет (да и не должен) избавлять от сложных чувств, которые неизбежно посещают посетителя. В наиболее интенсивной форме их вызывает небезызвестный экспонат под инвентарным номером MNHN-HA-30187. Это мумия мужчины доколумбовой и доинкской культуры чачапойя, существовавшей на территории современного Перу. Доподлинно известно, что эту мумию видел Гоген, и неоднократно ее воспроизводил в своих работах; предположительно ее видел на той же парижской Всемирной выставке 1889 года и Мунк — и повторил этот образ в своей самой знаменитой картине. Эта мумия хорошо изучена. Тело принадлежит молодому мужчине 20-30 лет, который умер от легочной инфекции. После смерти мозг и внутренности (частично) были удалены, телу придана эмбриональная форма — ноги прижаты к груди, руки у подбородка, конечности перехвачены веревкой. После смерти забальзамированное тело укутали в богато украшенные ткани, на лицо поместили глиняную маску. В таком виде люди чачапойя помещали своих мертвецов на склоне горы, в прямой видимости от селения, на расстоянии взгляда. Однако в коллекцию Музея мумия попала уже голая — и в этой обнаженности, с этими прижатыми к щеками кулачками она являет собой конгломерат противоречий. Провалы глаз и рта пугают, но не меньше задевает жест чудовищного и нелепого умиления, а вся поза говорит об уязвимости, словно тело, навсегда изъятое из своего места, пытается защититься от любопытных взглядов. Перед нами, трудно не согласиться с кураторами, чистое выражение la condition humaine, образ всех нас. И вместе с тем это свидетельство какой-то фундаментальной двусмысленности, провальности попытки задержать мгновение — того, что порой остановить время и сохранить присутствие удается, но это присутствие уже чего-то другого. Принято считать, что эмодзи 😱 вдохновлено Мунком, а значит, вероятно, оно свидетельствует – в какой-то степени – примерно о том же.

С Shortparis я играл в Перми на Дягилевском фестивале, который организовывал Курентзис. Довольно запоминающийся опыт. НК был человек яркий и надменный, в гримерке первым делом поставил икону Николая Чудотворца у зеркала, после лайва перед ней ничком упал.

Кино на выходные от Ивана Напреенко: «Ведьмы из Сугаррамурди» (2013) — черная комедия о радикальном эзотерическом феминизме Погожий день в испанской столице. Серебряный Иисус, Зеленый солдатик и малолетний школьник — сын Иисуса, грабят ломбард. На подхвате Человек-невидимка и Минни Маус — им не везет, их тут же вяжут копы. Губка Боб гибнет от пуль, убив пару инкассаторов. Иисус с сыном и солдатик берут в заложники водителя такси и несутся к французской границе. У них на борту целая сумка обручальных колец. Иисусу точно хватит, чтобы решить проблемы с бывшей женой. Но копы и на хвосте и жена-мегера оказываются меньшим злом, когда грабители делают вынужденную остановку в логове пожирающих людскую плоть ведьм. Как можно заключить, режиссер Алекс де ла Иглесиа снимает лихо, бодро и небрежно. Специализируется на черных комедиях, связанных с колдовством и дьяволопоклонничеством (смотри другой хит «День зверя», также сделанный в союзе со сценаристом Хорхе Геррикаэчеваррией). В «Ведьмах» львиная доля шуток строится на войне полов, и хотя явление вечное, в 2026-м году боевые действия на этом фронте кажутся особенно жестокими. Возможно, именно поэтому фильм смотрится смешно. Сценарий местами откровенно нестройный, но именно поэтому непредсказуемый. В нем есть симпатичная избыточность идей. То, что поначалу кажется почти камерным и довольно клишированным готическим ужасом, вдруг приобретает черты свидетельства о мировом заговоре женщин против мужчин (или наоборот, тут как взглянуть). Есть мнение, что смотреть это разудалое безобразие лучше в разнополой компании — проверяйте. Фильм, что любопытно, расстроил жителей городка Сугаррамурди, они сочли, что авторы без должного уважения обошлись с трагической фактурой. Можно понять: в XVII веке обитатели Сугаррамурди почти в полном составе пали жертвами инквизиции по обвинению в ведьмовстве. И хотя название города знают не все, многие видели картины Гойи, вероятно, впечатленные теми процессами. История, в отличие от фильма, по-настоящему жуткая, и сами решайте, вдаваться ли в подробности до или после просмотра.

Дружественный канал про кино попросил дать совет, за чем скоротать вечер!

открыли предзаказ на футболки гвоздены нихты, можно выбрать свой размер : https://gvozdenanychta.bandcamp.com/merch/gvozdena-nychta-t-shirt-grimoire-des-sourires-era "In September, Work was carried Out in Abandoned Burial Tunnels. Film was shot by Joey Delgado inside a Hall containing Centuries-OId Remains. The Negatives were developed There, in complete Darkness, using developer mixed with Water taken from the Catacombs." (бэкстейдж фото by н. inst: sagart_alhague)