обожамба

мама забирала меня из детского сада всегда одной из последних — я сидела одна с воспитательницей и (не помню точно, но скорее всего) слышала её слегка тяжелые вздохи. друг в поздравлении на мой день рождения написал, что я очень терпеливо живу с миром и это во мне очень органично. я действительно обладаю большим запасом терпения — я умею ловить баланс и на мизинчике поддерживать себя, не падать духом и телом вниз, только лишь тонкую слезу роняю иногда да и то не от горя, а от легкого напряжения сердца. я терпеливо жду ответы, я терпеливо объясняю себе, что не всегда ответы приходят, я терпеливо объясняю самой себе, что со мной точно всё хорошо и терпеливо успокаиваю себя, когда окончательно понимаю, что меня всё же не выбрали. я терпеливо жду свой светофор, не забегаю в закрывающиеся двери поезда метро (когда-то именно это спасло мою маму от теракта в метро), терпеливо обгоняю и — терпеливо надеюсь, что когда-нибудь загорится-приедет-откроется заветное и я пойду шагом таким же терпеливым, но ещё и счастливым. сегодня я снова терпеливо жила, мне даже почти что хочется пустить ту самую слезу, но я терпеливо говорю самой себе, что это не «тебя снова не выбрали», а просто «ещё один раз». один из тысячи, а значит — не такой уж он и громоздкий. учительница по аккордеону говорила, что если сыграла мимо и нотка не прошла, то нужно просто идти дальше за тактами. так идём же? мама тогда терпеливо не забежала в вагон поезда и это терпение спасло ей жизнь. возможно, мне это от неё и досталось: умение перетереть труд и терпение — и всё, доверие жизни обеспечено, только вот чуть сыровато, не до конца пропекла, не до конца убедила себя.

Это накатило на него волной, как боль и как похоть, он затрепетал, жизнь взыграла в нем как прибой, все было непонятно. Он вытаращил глаза и увидел: деревья на улице, серебряные блики на озере, бегущая собака, велосипедист — и все было странно, сказочно и чуть ли не слишком красиво, все было как новенькое, только что вынутое из груды игрушек бога, все было здесь только для него, для Фридриха Клейна, и он сам был здесь только для того, чтобы чувствовать, как пронзает его этот ток чуда, боли и радости. Везде была красота, в любой куче отбросов на улице, везде было глубокое страдание, везде был бог. Да, это был бог, и именно таким он когда-то, давным-давно, в детстве, ощущал и искал его сердцем, когда думал «бог» или «вездесущий». Переполненное сердце, не разорвись! Герман Гессе

говорю и вру, что я почти что как ветер, что мне легко танцевать свой веселый танец над улицами и городами, что мне задорно разглядывать лица, что мне радостно тормошить облака за их впалые щёки…. говорю и вру. вот и август подходит к концу. неожиданно месяц приобрел рамочную композицию в виде похорон. надеюсь, что это лишь небольшой стилистический прием, что Автор расплескал чернила и пара капелек случайно попала на мою страничку жизни. ещё мне уже как неделю 25 лет — я ничегошеньки не понимаю, но надела крестик, дочитываю «самую ленку ложку в мире», составляю списки душеспасительного, ем творог на завтрак и ужин, хожу тренироваться и точно знаю, что будет всё как надо, а как не надо — нам и не надо. я говорю и не вру.

Полина🖤

эта фотография сделана в мой день рождения: папа приехал сказать бабушке, что я родилась. Бабушка Валя, Тамара, Аля, Королёва — поднимают бокальчики за моё здоровье и ещё не знают, что станут моими самыми главными подружками на всю жизнь. я буду с ними сидеть на лавочке, петь песни, пить сырые яйца — я стану с ними собой. я вас люблю, мои бабочки-бабушки.

не понимаю, куда пролетел этот год и откуда вылетел, но год точно был — он оставил на память несколько камней, открыток, билетиков, морщинок, родинок… он как пришёл, так и сменился караулом новых цифр — тихо, осторожно. за эти 12 месяцев я стала чуть более собой и за это себя ещё больше полюбила, и от этой любви почему-то чего-то бояться перестала и вдруг заговорила, даже научилась немного быть злой — и это открыло несколько очень важных дверей. что ещё: сменила работу, ни разу не влюбилась, была на море, иногда выпрямляла волосы, ходила в спортзал, театр и почти не ходила в музеи. я радовалась, грустила, плакала. моё сердце разрывалось от нежности и тоски, но больше от нежности. я жила и видела, хоть зрение и ухудшилось ещё на единицу-полторы… мне было 24 года минуту назад, а теперь 25. я же ягодка опять и опять и опять.

на этой неделе

мой маленький дрозд, похититель звёзд, живёт в кривом сундуке, не надо грёз, тем более слёз — слёзы держите в руке он был очарован на склоне дня певицей в жёлтом плаще любовь — это нечто вроде огня, хотя времена не те итак, решено: в твоё окно я вставлю лунный пейзаж, и там в глубине будет петь мой дрозд — теперь, я знаю, он — ваш но что изменится тогда? ты любишь гардины парчовые, но я буду менять в окне города на новые и новые [А. Ярчевский]

Мир, состоящий из зла и счастья, из родильных домов и кладбищ... Ему я каждое утро кланяюсь, вчерашнюю грязь с ботинок счищая. То – как задачник для третьего класса, то – как чертеж грядущих домин, терпкий невежливый, громогласный,– он навсегда мне знаком – этот мир. В нем на окраинных улочках пусто. В очередях – разговоры нелегкие. В нем у лотков выбирают арбузы, их, как детей, ладонью пошлепывая! Мир мне привычен, как слово «здравствуйте». И ожидаем, как новоселье... Я выхожу и себя разбрасываю, раскидываю, рассеиваю! Весь выворачиваюсь, как карманы, чтоб завтра сначала все повторить... Мира мне так бесконечно мало, что лучше об этом не говорить! Роберт Рождественский

так, подпимпщики, пока я не пишу тексты сюда — я работаю работу. один из моих проектов — телеграм-канал портала «Помощь редким», где мы пишем про орфанные заболевания, берем интервью у врачей, рассказываем истории семей... подписывайтесь, если вы врач или вам просто отчего-то это всё интересно (очень хочется 100 человек) 🤓

нужно проститься, простить, развеселить на прощание и обязательно пообещать вполголоса, что “ещё когда-нибудь мы…”, но этому внутри себя не поверить. крайне необходимо этому не поверить, а то придется проверять, а затем снова смеяться и снова-снова-снова — и вот именно, что не опять. библиотекари моей памяти ходят слишком громко по залам, грохочут полками, хлопают книжками, сдувают пыль криками. я сижу безнадежно за столом и жду, когда мне выдадут новую порцию воспоминаний с пометками на полях. я скажу «спасибо», хотя не хочу ничего говорить, а мне настойчиво ответят, чтобы в следующий раз я не задерживала в своих мыслях то, что принадлежит этим полкам. то, что мне уже не принадлежит. снова-снова-снова прокручиваю и прощаю, прощаюсь, теряюсь. у меня на полке в комнате стоят два тома «Тихого дона», которые я так и не вернула детской библиотеке. интересно, сколько воспоминаний ко мне вернулись из всех прожитых мною минут? почему так мало? почему так много? благодарность за воспоминания становится попыткой их усмирить, поставить хрусталем в буфет, чтобы никогда не трогать, только знать, что они есть и если будет особенный повод — можно будет их тронуть. благодарить и идти дальше — это синонимы слову счастье. а жила и живу я по-настоящему счастливо — мне никогда не покупали обувь на вырост, поэтому я иду согласно своему размеру ноги. говорю «спасибо» библиотекарям, отдаю им клочки воспоминаний и уже слышу, как они идут громыхать новыми полками, которые аккуратными длинными рядами сияют красивыми переплетами. я смеюсь и вот снова-снова-снова…

ещё мне хочется написать о том, как я намеренно купила браслет у мошенника, а ещё про то, что я уволилась с работы и про то, какая хорошая последняя книга у Патти Смит… я про всё расскажу, чтобы самой запомнить и зарубить на носу, просто пока что у меня несварение слов от усвоения жизни

сегодня утром проснулась с мыслью, что очень хочу написать моей любимой художнице — Наталии Глебовой — слова благодарности. в свои первые дни переезда я нашла каталог с её работами в букинистическом магазинчике, вырезала оттуда несколько картинок и развесила в разные уголки квартиры. с её работами сразу случилось практически физическое ощущение родства и нежности, потом я совсем заулыбалась, когда выяснила, что родились мы с ней с разницей в 2 дня и 50 лет: 12 августа 1951 и 14 августа 2021. так вот, мне стало совсем тесно испытывать эту благодарность в себе, поэтому сегодня я нашла её контакт и написала большое письмо, на которое спустя короткое время получила тёплый ответ: «Дорогая Полина, мне приятно было это читать! Многая и благая лета!». свято успеть сказать ‘спасибо’ человеку

какие же слова мне подобрать, распеть громко, не сбиться с ритма, чтобы рассказать об этом времени, об этой главе жизни? проживаю летние дни, шагаю по улицам и томлюсь дома. на следующей неделе еду в Петербург, чтобы как прежде в свои только исполнившиеся 20 лет —застать летний сумбур города и сидеть у воды. все течет, все меняется; все образует в жизни круг; я прощаюсь со всем чем когда-то я был — я проговариваю строки любимых стихотворений как мантру, наблюдая, что ощущаю внутри. взрослею и считаю калории, стремлюсь поднять ферритин, закрываюсь и пугаюсь, но всё же очень доверяю, вспоминаю о людях из размытого прошлого и спрашиваю, как у них дела, катаюсь на велосипеде смотреть любимые деревья, читаю «московские повести» в любимых московских дворах и жду, что вот-вот, вот-вот… постулат — ничего не принимать как данность и благодарить нескончаемо за все ниточки-цепочки, что приводят в текущую секунду. второй постулат — верить, что свет побеждает и ослепляет прозрачностью счастья.

хочется узнать у вас, что бы вы желали больше видеть в «обожамбе» и вообще — почему подписаны, что нравится и не нравится (второе особенно интересно)? для большей свободы мысли, можете это сделать анонимно 💘

я в детстве думала, что люди умирают после того, как они что-то про жизнь очень честное поняли. это «что-то» может прийти в любую голову в любую минуту и в любом возрасте: человеку открывается тайна и забирает его с собой. всегда боялась дойти «до самой сути», обходила некоторые мысли стороной.