ВОРОН/арт

10 сентября в Галерее 11 откроется выставка ABSURDA художницы из Москвы Станиславы Кирсановой. Проект куратора Ники Фейгиной — о мире, где абсурд постепенно становится нормой, а тревожное перестает удивлять. Мы поговорили со Станиславой о том, нужно ли художнику академическое образование, чем ABSURDA отличается от предыдущих серий и как вообще не привыкнуть к абсурду. #Екат5вопросов 1. Станислава, есть ли у вас художественное образование, и нужно ли оно современному художнику? Академического умения писать как Суриков у меня нет, но сегодня художественное образование значительно шире. История искусства, философия, литература, понимание арт-рынка, наблюдение за коллегами, способность выстроить идею и провести исследование — вот базовый интеллектуальный минимум. Именно это формировали во мне колледж Central Saint Martins в Лондоне и программа «Арт-менеджмент в современном искусстве» в Москве. Но главное — образование не заканчивается никогда. Мир меняется, и художник меняется вместе с ним. Иосиф Бродский говорил: сначала мы учимся отличать красивое от уродливого, и только потом — хорошее от плохого. Развитое эстетическое чувство помогает сопротивляться банальности зла, упрощению и манипуляции. 2. Чем ABSURDA отличается от ваших предыдущих серий? Что для вас значит показать эту выставку в Екатеринбурге, а не в Москве? Искажение формы и восприятия присутствовало в моей практике с самого начала: в 2018 году я исследовала натуру через деформацию лица, а затем — Африку через ее «сырость» без декоративного сглаживания. Мои серии не герметичны — мысли постепенно перетекают, меняют форму, сосуществуют. ABSURDA — не точка, а момент, когда длительное исследование собралось в выставку. Екатеринбург закономерен: город-завод с сильным характером, историей самоорганизации и независимости. Дерзкое высказывание здесь звучит особенно точно — мое искусство не нужно дополнительно объяснять, с ним можно вступать в прямой разговор. 3. Вы чувствуете себя летописцем происходящего или провокатором? Для меня искусство — прежде всего отражение реальности, неизбежная реакция на время, в котором мы живем. Художники не сверхсущества из иной вселенной: мы читаем новости, тревожимся, надеемся, раздражаемся. Современное искусство говорит на языке современности, и мне странно слышать, что оно «непонятно». Когда говорят, что Ренессанс ближе, — мы не жили в XV веке. Мы не знаем его социальной структуры, политики, религиозного сознания. Нам понятна форма, но не время и не идеи. Поэтому я не стремлюсь быть ни летописцем, ни провокатором. Я просто пытаюсь говорить на языке того времени, в котором живу. 4. Какую работу на выставке стоит подолгу рассматривать, чтобы почувствовать сопротивление привыканию? Здесь важна не одна работа, а совокупность визуального опыта. Мои вещи существуют в диапазоне от тихого наблюдения до прямого обнажения абсурда, от попытки сопротивляться до момента, когда сопротивление становится невозможным. Я описываю это как замкнутый круг: сопротивление, искажение, обнажение, смирение, молчание — и снова сопротивление. Привыкание постоянно пытается победить, а человек — не привыкнуть. Если зритель проживет хотя бы одно из этих состояний, значит, я не зря работаю. А если выбирать конкретную работу, остановитесь перед «Тремя абсурдными этюдами». Посидите напротив фигур, попробуйте поговорить с ними. Они молчат, но потому и умеют слушать. 5. Как не привыкнуть к абсурду? Если нервные окончания еще живы, ощущение абсурда может вызывать любое пространство. Ты участвуешь в обычной ситуации, но не исчезает мысль: происходящее бессмысленно. Человек привыкает ко всему — в этом одновременно механизм выживания и форма капитуляции. Абсурд становится опасным не когда происходит что-то ненормальное, а когда мы перестаем замечать эту ненормальность. Для меня искусство — один из способов это замечать. Превращая бессмысленное в форму, я лишаю его абсолютной власти. Искусство не объясняет мир, но нарушает автоматизм восприятия: возвращает вещам странность, событиям — тревогу, реальности — способность снова удивлять. 👩 Екатарсис в ТГ | ВК | MAX