IGNAT’EVA DARYANA

Изучая роль, актёр постепенно привыкает к своему персонажу: ищет его голос, пластику, реакции, учится понимать его поступки и мотивы. И в какой-то момент происходит главное — ты уже не просто произносишь реплики героя. Ты начинаешь проживать его жизнь. Именно через этот процесс актёр растёт. От текста — к образу. От образа — к характеру. От характера — к настоящей жизни на сцене. 🎭 Потому что роль — это не костюм, который можно надеть перед выходом на сцену. Это человек, которого актёр должен сначала понять, а потом на время стать им.

Да и всё-таки я люблю это. Всячески отбивая собственные руки и давая себе пощёчину для трезвости ума… я всё-таки люблю жить на сцене. Это здоровая любовь — честная, требовательная, без скидок и фальши. И, наверное, именно поэтому на сцену невозможно просто «выйти поработать». На неё выходишь жить. Там сгорают все маски, уходит всё лишнее, и остаётся только то, что внутри: твоя сила, твой ритм и чистая правда. Вопрос готова ли выходить? -Нет .

«Я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоило и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И однако же Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной».

«Я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки. Каких страшных мучений стоило и стоит мне теперь эта жажда верить, которая тем сильнее в душе моей, чем более во мне доводов противных. И однако же Бог посылает мне иногда минуты, в которые я совершенно спокоен; в эти минуты я люблю и нахожу, что другими любим, и в такие-то минуты я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше бы хотелось оставаться со Христом, нежели с истиной».

Наши попытки построить свою христианскую жизнь своими силами приводят только к отчаянию и измождению. Это жизнь в постоянном страхе не соответствовать идеалу. Ведь если признаться честно: сам по себе я несовершенен, а мои попытки стать лучше своими силами обычно оборачиваются провалом. Пытаясь заслужить Божью любовь, мы лишь загоняем себя в угол. Настоящая свобода начинается там, где мы перестаем уповать на свои заслуги и всецело полагаемся на Его благодать. И тогда начинает действовать Его сила. И наши жизни точно преображаются.