grappa_boy это ой❤️

просто помни. ты — целостная и совершенная, тебе не нужно выбирать «какой быть» и думать «какая ты понравишься другим». ты можешь быть собой всегда, вне зависимости от всего.

ты знаешь, у женской красоты есть удивительный дар — дар надежды, которую она вселяет в сердце мужчин. это горячий, редкостный, удивительный дар. и в то же время, нет ничего печальнее, чем женщина рядом с мужчиной, с которым она чувствует себя одной.

внимательные взгляды, светлые лица. вечер начал сдавать позиции.       пол           под ногами                 куда-то    плывёт.                плавится лёд. так хорошо вдвоём. стекло звенит.                 пьём? курю. и зачем-то тебе говорю: - граппа - это как итальянская чача… - поцелуй уже меня на удачу?. и вот всё, как я представлял: движение рук, и в руках — идеал ну,     вот, соблазнительный спелый плод, у тебя такие мягкие губы, у меня внутри — горят иерихонские трубы, поцелуи         становятся                 медленней,                 слаще дыхание — чаще.  ты чего там бормочешь? да так, из головы не выходит гаденький факт: если разъёб в начале, всегда разъёбный финал. что-что? - я тебя именно такой загадал...

в Убуде классно. вечером он похож на Кашиик, планету Вуки из Star Wars: дома на здоровенных деревьях, окутанные фонариками, и так — до самого горизонта. в отличие от всего остального Бали, тут есть тротуары, и есть, где прогуляться пешком вечером. для меня это очень важно. из плюсов: здесь почти нет наших. из минусов: здесь почти нет наших. рестораны вылизанные, но полупустые. везде есть оливье, сырники и селедка под шубой, и почти нигде нет людей. очень славно. девушки поглядывают, время от времени бросают нетрезвое «hey, handsome», но вы уж поймите, родные. у меня с собой печатная машинка на новеньком m2, пару свободных от пиздеца вечеров, и самое любимое на свете призвание: отскабливать сердца от копоти. я тут праздную жизнь, вообще-то.

по весне хочу поехать пожить в Питер. сниму себе красивую большую мансарду на Новой Голландии, чтобы и паркет, и камин, и крыша, и кабинет рабочий, и гостиная с хрустальной люстрой. прочувствовать, как вхожу в новый возраст, быть таким писателем средних лет, гулять себе по Рубику, и каждый день вот тебе, все мои дорогие сердцу кенты, Макс на Галерной, Никитка в Черной Речке, и все-все трескать вино и обсуждать дела сердечные, и ни с того ни с сего снова стать котярой питерским, до мозга костей

остался мой последний уикэнд в Тбилиси. руки в карманы, гуляю по этому городу, и только сейчас замечаю, какой он невероятно красивый, какой особенный, ни на что не похожий. и прощаюсь с ним до весны. все дела уладил. заскочить в Москву, в Ясную Поляну, к ба, обнять родителей, поцеловать мамины руки. дать концерт так, как никогда прежде — и, под серебряным крылом, туда, где океан шумит, рисует солью на коже, целует скалы, лижет пляжи прибоем. пообещал себе и редактору написать роман к весне. и мне есть, что рассказать. только о двух вещах мы будем жалеть на смертном одре — что мало любили и что мало путешествовали. человек не может быть доволен жизнью, если он недоволен собой. я учусь доверять себе. и всё принимать. вчера ходил на Габриадзе. расплакался. столько огня во мне разожгла эта постановка, столько удивительных, совершенно новых чувств. как раз недавно затеяли с одним талантливым композитором написать музыкальную пьесу, как космос, как любовь, пронзающую всё сущее — и теперь точно знаю, что написать. всё просто: если не стремишься жить, ты на пути к концу. всё в природе связано одним законом: что не растёрт, мертво. страх смерти вытекает из страха перед жизнью. человек, который живет полной жизнью, готов умереть в любой момент. а внутри как? сердце моё разбито на тысячи частей, заклеено кое-как, снова вдребезги. и каждый осколок блестит в темноте, тянет в разные стороны, болит прошлым и будущим. был в терапии. был без. признался себе. кусочки моего сердца любят разных. пусть так и будет. я не знаю, как там дальше, но я ищу свет внутри себя. и верю, что любовь ещё может случиться. два крыла за спиной: настоящие друзья, разбросанные после всех этих войн по всему свету, и искреннее творчество, а уж с этим начальным капиталом мы точно со всем справимся. правда же: лучшие из огней, питающие нас в трудную минуту. так что, при первой удобной возможности ищите своё счастье, пронзайте тьму.

прозрачный синий. жемчужный белый. я рано просыпаюсь. дымка между домов. стайки птиц. призраки гор в шёлковом мареве. Рерих. и хотя всё ещё тепло, наконец-то и кроны Тбилиси вспыхнули густым красными, бледным желтым. горожане спешат по своим делам. кутаются в теплое. машины толкаются. дельты рек. артерии светофоров. краски ложатся на город, как масло на холст. у меня в наушниках новый альбом Наоми Шэрон, выпущенный под чутким присмотром Дрейка: очень нежный, очень чувственный, очень клёвый. совсем не современный, и оттого ещё более интересный. вперемешку Готье и Хлопок с «Радости встреч и расставаний». буду скучать по этому городу. чувствую, что заканчивается большая глава, и скоро начнётся совершенно новая.

я люблю тебя. а за окном идёт дождь и время.

https://t.me/grappaboy?boost одного голоса всего не хватает!💕

совсем перестал вам писать свои мысли. сегодня вот. очередной психопат слал мне угрозы в телеграмм, предполагая, что я сплю с его девочкой. смотришь со стороны, и совсем не завидуешь - у людей в отношениях плавится крышка. сжигают друг друга, и ничего хорошего не остаётся. правда, когда ни с кем не встречаешься, и живешь один, засвистеть тоже полно шансов. хочешь, танцуй на кухне, а хочешь рыдай. в осеннее обострение запрыгнуть не хотите ли? как там пел Женя из Зимавсегда?. так вроде: Зря тогда Пушкин, за зря тогда зонтик, Ни октября, ни тяжелых наркотиков Все люди мира на солнечном пляже А я же не в курсе, а как же я? сам я последний раз был в отношениях прошлой зимой, на Бали. причем, довольно непродолжительное время. белокурый очаровательный эльф, интересно, как она там?. наверняка хорошо: свято место пусто не бывает. всю весну потом пролежал в онкологичке. тоскливо, одиноко, стыдно, нелепо. холодная клиника, синичка за окном. прикидывал, писал завещания, друзьям объяснял, как поступить и что сделать. но весы вдруг перевесили, не знаю уж, что там наверху порешали, но я справился. отпустили, правда, приезжать время от времени туда теперь надо. ещё вот такой бонус достался. в больнице по весне начал курить из-за начадившего стресса, и так и не смог бросить. летом было безумное желание жить. море и горы, страны и города. виделись с близкими, болтали до утра о важном неважном. хорошее было лето. палатки? супер. отель? супер. вписка? супер. дикарями? супер. жизнь после холодных коридоров клиники снова обрела вкус и густой цвет. в любых проявлениях. и ещё я выучил наизусть: больше не хочу делать то, что не хочу делать. на это нет времени. ни у кого из нас. болтал с пастухами в Тушети и Мартвили, с продавцами черешни на Монмартре и Сен-Лазар. все они говорят о своих женщинах. я люблю слушать о женщинах. слушаешь чужие истории, и воображаешь свою. что со мной станет? я не знаю, что будет дальше, но я живу. и уже от этого внутри - маленькое острое счастье. с первым осенним холодком всегда так: чувствуешь, что жизнь непременно начнется сначала. бывают такие ничем не примечательные часы или дни, которые воспринимаешь просто как переход от вчерашней радости к завтрашней, а оказывается, в них-то самая радость и была. я учусь чувствовать. самая сложная из наук. а ещё я знаю, что в моем сердце ещё стучится много всего удивительного.

а ещё у нас с вами большая встреча 5.11 в Москве, не пропустите🤞🏽

вы — удивительные. без вас — и меня бы не было. столько было историй — сложились в книгу. осенью особенно важно читать это дьявольское вино. люди говорят, внутри от него всё горит, но потом обязательно легче. фонари плывут в лужах. в старом кожаном салоне такси клонит в сон. брусчатка влажная, волнами разносит стук каблуков. таинственная непостижимость. стон. влажный блеск отважно распахнутых глаз. капли по крыше. усталые плечи. на тихом выдохе поцелуй, который переворачивает с ног на голову всю оставшуюся жизнь. позвольте посоветовать мой новый сборник: я отлично подойду к столику на одного, к тоскливому серому утру или к неожиданно нахлынувшему желанию жить, вот так запросто, ночью по пути домой. вот он я перед вами, улыбаюсь разбитым ртом, полным красивых словоподтёков о глупой горячей любви. почему флаконы помады так похожи на пули?. носите меня в сумочке, ридикюле, рюкзачке, в бардачке, в кармашке пальто, ставьте на полку, отнесите на помойку, но (в эти нахмурившиеся осенние дни) помните, что вы не одни. лучше всего мне будет у вас внутри, во внутреннем кармашке, за пазухой, там, вместо плоской бутылочки виски, буду греть прямо у сердца — а купить меня всегда можно туть. спасибо всем, кто был со мной рядом. спасибо @bombora @eksmo вы правда потрясающие. Евангелие от любви. две тысячи двадцать три. Граппа бой это ой. в доставке и на книжных полках. до сих пор самому не верится, что всё это взаправду.

привет, док, запиши меня к себе на приём? у меня есть выписной эпикриз: раньше «я» было только «вдвоём», и вдвоём было так заебись. к эпикризу прилагаются: ⁃ грязные снимки, ⁃ открытый перелом судьбы, ⁃ в переписке смешные картинки, ⁃ и колото-резаным «не говори глупостей, у меня есть только ты». болит большое разбитое сердце, я сам — не справлюсь. от себя мне не деться. милый доктор, надежда на вас. меня терзают фантомные боли в области past прошлое несовершенное пошлое незавершённое искорёженное. обожжённое. бесконечное, злобное томное, чёрное похоронной вуалью припорошённое (не уверен, что такое слово вообще существует?.) прикройте дверь в это прошлое, док, зубы стучат - из-за двери так жутко дует. что поделать, веет морозом по коже: остудить лихорадку веер не сможет. до сих пор ничего нет дороже боже, даже близко похожего хочу стереть и вернуть всё как было всё как раньше, всё до заплыва всё до запоя, до запоя в тебя… или в нас, я так и не понял. в любом случае, пусто. болит. и совсем нету сил. док, может есть эликсир? он вернет всё на место, достанет любовь из могилы, нальет в наши жилы и души свежий сок, все новые силы… родителей нет, пустая квартира. звери играют. жилые массивы. оставь эликсир кому-то ещё. а у меня пусть болит. прям как в песне. красиво.

когда я думаю о тебе, моё сердце бьётся на тысячи частей. когда я думаю о тебе, до самых костей пробирает мороз. казалось, мы были так, не всерьёз. дурак, пролил столько ненужных слёз. и я мучаюсь, как мучаются грешники на смертном одре. (я в огне) и все мысли опять о тебе. о твоей глупенькой этой ангельской морде. ну вроде, прошло давно всё, вроде, не? мне бросается то в жар. то в холод я навылет прострелен, я насмерть заколот вишу на тоненьком острие помещён прямо в печь жечь губы тобой, сердце жечь. не сберёг. и теперь не уберечь. мы, конечно, давно не вместе. да и весь телефон перепачкан твоими фото. мне так не хватает кого-то кто придёт в мою жизнь в коридорах ослепительно яркого света кто напомнит мне, почему так отчаянно нужно было всё это всё это мне эти тысячи звёздных лет и нас нет нас нет нет нет и до нас. и после я как будто не живу эту жизнь, я как будто немного возле гляжу по сторонам а там нет ничего, что было бы нужно. я тобой до сих пор простужен. я тоскую по нам прежним. нежно вспоминаю шёлк твоей ласковой кожи. я взбудоражен от этой мысли. я обезвожен. уничтожен я, так ничтожен ну и что же? так боюсь будущности вась трепещу, как листок ток от тебя ток по венам, по телу сок наверное, самый спелый который добыть я бы мог прижаться к ногам твоим, я глупый и маленький испуганный пёс мокрый нос, верный взгляд. красивый оскал я бы сказал так, наугад… увидев тебя — я. так. тебе. рад

искрящиеся, полные жизни. говорят: а прилетай? и вот несколько потрясающих дней мы вместе в Ереване. смеёмся, танцуем, нежимся на солнце, гадаем на кофейной гуще, сидим ночью на красной ковровой дорожке прямо на ступеньках отеля, и, нарядные, словно сразу после церемонии Оскар, болтаем о самом сокровенном: ночь придаёт блеск звёздам и женщинам. рядом со мной четыре обжигающе красивые девушки, самые невероятные во всём этом городе. чистая поэзия из плоти, крови и каблуков, словно сошедшие со старых французских плёнок Годара, Шаброля и Трюффо. хрупкие и нежные создания, полные огня. перед ними распахнуты все двери, все рты, все глаза. я размышляю о том, что целыми поколениями мужчины не умели преклоняться и благоговеть перед такими женщинами. их сила и власть в том, что их невозможно объяснить с помощью логики, психологии, тезисов или догм. мужчин можно анализировать, женщин — только обожать. единственное, что надо делать с женщинами — это любить их. отчаянно любить.

южная ночь. два тридцать. яблочный кальвадос и Apple Pay. вышли из NOTO, распрощались, давай, бро, до завтра, увидимся в тату студии. эх, жалко лонгборд не с собой. дай, думаю, прокачусь до дома на самокате, через огни Руставели, через белые платаны на Чавчавадзе, к зелени, к парку Ваке, — весь июль стоит такая нестерпимая жара, что даже ночью горожане мечтают о ветерке, а стены домов шепчут о море. еду, кольца в дредах и серьги на ветру, думаю: ну, побудь в моменте. у тебя вот-вот выйдет книга, у постов снова хорошие охваты, проекты идут, впереди много съёмок в Москве, а значит - много денег. вот он ты, в возрасте Христа, на тебя заглядываются и мамы, и дочки. а несколько часов назад одна красотка гуляла босиком по твоему дому и по твоей крыше… ты живой, здоровый, загорелый. с довольной белоснежной улыбкой, выглядишь так, как выглядели киногерои твоего детства. покажи себя себе маленькому, он бы вообще обалдел…. тут переднее колесо втыкается в увесистый поребрик, я медленно лечу через руль головой вперёд. падаю, распластавшись на брусчатке перед сонными зрителями, жующими свой ночной бургер из окошка в маке. кольцо на пальце неприятно хрустнуло, палец стал синеть. любимые шёлковые брюки из chernim cherno — порваны, дорогущий пиджак brioni — весь в пыли и зацпеках, пару пуговиц треснули и отвалились, на коленках ссадины, ладони стёсаны, на экране — трещина. лежу. смеюсь. ну, какой же ты болван, Никит, правда.