ПЕРЕЕЗД| колибри.

моë одиночество имеет образ множества книг, пушистого пледа, зелëного чая, дождя, вечерних прогулок, громкой музыки, и ярко горящей свечи, неизменно стоящей на полке. мне комфортно с собой, и со своим одиночеством, я больше не нуждаюсь в ком-то, кто смог бы его со мной разделить.

— 15:00. омерзительное чувство жалости к себе.

утомлëнный пустыми разговорами, и едким одиночеством, я снова утопал в своих мыслях.

в воспоминаниях невольно всплывает твоя улыбка, прикрытая ладонью, и сияющие от радости глаза. именно в эти моменты я ловлю себя на мысли о том, что всë ещё люблю тебя.

давай оставим наши чувства в последнем вечере весны?

твои прикосновения сравнимы с хрусталëм, разбившимся на тысячи мелких осколков, каждый из которых впивается в нежную кожу, оставляя уродливые следы.

я так устал от постоянных мыслей, устал от себя, и от одинаковых, скучных дней, что даже не могу вспомнить, когда в последний раз я чувствовал себя по настоящему счастливым.

— мне страшно, слышишь? пожалуйста, просто обними меня..

когда-то я держался за прошлое, как за спасательный круг, вцепившись в него так, словно моей жизни угрожала опасность, и отпускать его было ни в коем случае нельзя. на самом же деле, я собственноручно топил себя во всëм этом дерьме, снова и снова заставляя погружаться в воспоминания прошлого с головой.

так и не дописанная книга останется лишь в моей памяти, а остывший чай я вылью.

влюбиться в человека легко, но ты пробовал полюбить себя? а шрамы на своей ладони? никто не нарисует тебе звëзды вокруг них, это можешь сделать лишь ты.

ромашки в волосах юноши путаются, отражая закатное солнце белыми лепестками. — поцелуй меня... мягко просит он, вцепившись пальцами в кофту мужчины. губы свои алые кусает, и невольно роняет ромашку, что была сжата в ладони, а там лишь единственный лепесток, который отрывать не стали. «любит»