803
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
-530 days
Posts Archive
Repost from клуб пряностей🍁
Пока я чиллю в аэропорту, ловите крошечную киберспортивную аушку с джундоками, вдохновленную Аватаром короля
Полина сказала выложить, а кто я такая, чтобы с ней спорить🥺
Докча появляется в их команде внезапно. На вопросительный взгляд Джунхека директор только пожимает плечами — да, если сыграетесь, он войдет в основной состав; нет, он не про-игрок, его случайно наши ребята приметили; да, тебе придется какое-то время погонять его лично. Докча появляется в их команде внезапно — смущенный, растерянный и совершенно ошалевший от счастья, которое внезапно на него свалилось. Таким Джунхек и запоминает его за несколько секунд до осознания, что с этого момента его жизнь пойдет под откос. Потому что если вначале он с большим недоверием отнесся к новому члену команды, то уже спустя несколько дней он не мог понять, как они могли играть без него все это время. Джунхек считал, что Сольхва была отличной про-геймершей, лучшей из всех, с кем он когда-либо играл, идеальной напарницей для него. И когда она решила уйти в отставку, Джунхек думал, что уже ни с кем так хорошо не сыграется. Но оказалось, до этого момента он и не знал, что игра может быть такой — когда тебя словно видят насквозь, когда предугадывают каждое движение персонажа на поле, когда без дополнительных команд всегда знают, как лучше поступить, когда не рвутся вперед, но в нужный момент прикрывают спину и поддерживают любой маневр. Они проводят в тренировочной комнате дни напролет, разнося вдвоем тяжелейшие данжи, устраивают совместные бои, твинками ходят в рейды с простыми игроками. И Джунхеку кажется, что Докча владеет каким-то секретом, недоступным для других. Потому что иначе как можно чувствовать другого человека, как себя самого, лучше, чем себя самого? — Докча? Опять? — Джихе рассмеялась. — Ты все время выбираешь доя спаррингов только его. Кто-то влюбился. Пальцы Джунхека дрогнули. Он уставился в свой монитор, намеренно не поднимая взгляд на Докчу. Наверное, Джунхек мог бы запаниковать из-за резкого понимания, почему его товарищи по команде любят ухмыляться и подмигивать, так как это означает, что они давно знают о Джунхеке то, о чем он сам старался не думать. Но мгновение спустя Докча принял его вызов и Джунхек переключил мысли на сражение. Он смотрел, как на экране носится, уворачиваясь от мобов, персонаж Докчи, слушал его голос, разносящийся по комнате, и думал о том, что нужно запросить покупку новых наушников, потому что нынешние не передавали и половину того, каким звонким и волнующим становился голос Докчи, когда он рассказывал о чем-то, что его вдохновляло. Как менялся тембр, как в нем появлялись бархатистые нотки, когда Докча увлеченно объяснял новую тактику, как вибрировал воздух от его смеха, когда он, сам того не ожидая, выигрывал спарринг. И со временем он стал ловить себя на том, что все чаще наблюдает за Докчей, за тем, как тот жестикулирует, рассказывая о чем-то незначительном, как хмурит брови, сосредоточенно глядя в экран, как кусает губы, обдумывая следующий ход. (Особенно кусает губы. Эта привычка казалась ему самой преступной.) И чем больше Джунхек смотрел, тем больше не понимал, почему все внимание фанатов достается ему, а не Докче. Объективно, Джунхек знал, что он привлекателен — сложно не заметить, когда его менеджер, товарищи по команде и фанатки прямо при нем поют дифирамбы его внешности. Но что есть в нем кроме этого? Почему с появлением Докчи их внимание не переключилось на него, ведь он гораздо красивее? Докча другой, его красота в том, как страстно он горит. Ярко, освещая собой жизни всех людей, кто имеет счастье быть с ним знакомым. И, находясь рядом с Докчой, Джунхек не мог не хотеть быть рядом с ним, не мог не хотеть быть частью его света. Джунхек понимал, что ему нужно что-то делать со своими чувствами, хотя пока не знал, что именно. Но иногда, в редкие моменты тишины, когда их взгляды случайно встречаются, Джунхек видел в глазах Докчи что-то неуловимое. Словно отблеск того же пламени, что горел в его душе, отражался и в его глазах. И в эти мгновения Джунхек позволял себе надеяться
Неважен сон, неважно его состояние, даже этот мир неважен. Он просто может идти вперёд, не думая ни о чём. Становится легче, и аль-Хайтам открывает глаза. И дыхание замирает.
Хотя бы на чуть-чуть, но становится ярче. Он оглядывается — миру возвращаются ранее неведомые краски, тело лёгкое, а взгляд такой ясный. Он смотрит на небо и видит — безбрежный голубой.
Да, всё неважно.
Думает он, а сам идёт вперёд. Солнце ярко сияет над его головой, отбрасывая свои лучи. Изумрудный взгляд сияет, к нему возвращается жизнь, и тело наполняется силой. Ноги ступают по тротуару, а впереди прокладывается сияющая солнечная дорога. Не такая как во сне, но очень красивая, дарящая спокойствие. Сон остаётся во сне, а сейчас всё — реальность. Аль-Хайтам поднимает голову и жмурится, улыбаясь. Кажется, ему стало лучше. Он раскрывает руки навстречу солнцу, шагая по своей собственной выбранной дороге навстречу желанному ничему.
А затем — земля пропадает из-под ног. Слышится всплеск, мир переворачивается, а он падает в темноту, и только сверху сияние пробивается сквозь толщу воды.
Падение.
Аль-Хайтам открывает рот, и пузырьки воздуха поднимаются вверх, к солнцу. А он падает всё ниже и ниже, а вода обволакивает его уставшее тело, даря спокойствие.
Прямо как во сне.
Думает он, прикрывая глаза.
Но это не сон.
Усмехается он, желая остаться в этом беззаботном мгновении подольше. Но слышится всплеск, и он лениво приоткрывает глаза. Кто-то плывёт к нему, тянет руки. В свете лучей, в толще воды разливается золотистый пшеничный. Чьи-то руки подхватывают его тело, вытаскивая из воды на воздух. Жёсткий асфальт ощущается неприятно, но внимание всё равно рассеяно. В горле вода, а вместо вдоха — судорожный кашель.
Чьи-то руки касаются лица, чьи-то губы накрывают его, выдыхая воздух, чей-то голос доносится до сознания, а он лежит и просто смотрит сквозь слепящее солнце на прекрасный коралловый.
— Ай-ай, как же так! Ты слышишь меня? Очнись! Ау! – звучит голос, будто сквозь толщу воды.
Слишком быстро, слишком шумно. Аль-Хайтам хмурится, но всё же решает спросить. Хочет спросить, потому что сейчас это безумно важно.
— Кто…
— Я… – человек запинается, а затем фыркает и шлёпает его по щеке. – Я Кави, а ты кто такой, раз решил поплавать в городском фонтане!!!
— А я аль-Хайтам, – смеётся тот, и Кави удивлённо смотрит на него.
Вокруг них уже собралась толпа. Они мокрые насквозь, один лежит на асфальте и смеётся, а другой сидит рядом и глупо смотрит на него.
— Ты ужасен! – фыркает он, а самого тоже пробивает на нервный смех.
— Нам нужен кофе, – заключает аль-Хайтам.
— Нет, нам нужно вино и желательно полотенце!
Кажется, он всё же нашёл ту самую переменную в его жизни. Или же эта переменная нашла его, буквально выловила из воды. Но отказываться от такого знакомства он не собирается.
Чудесный коммиш для @KkseniaKirillova
🤍Дежавю с исчезнувшей переменной🤍
Аль-Хайтаму снится сон. Сначала это что-то безмерно голубое, призрачно-смазанное и свободное, а за ним — ощущение полёта. Он просыпается в холодном поту и машинально касается постели рядом с собой — никого. И кто там должен быть? Аль-Хайтам с горечью усмехается и смотрит в окно. Там — Луна, ни следа того безбрежно-голубого, свободного. Как и во всей его жизни.
Он был один. Сколько себя помнит, а помнит он очень многое — так уж устроена его память. Люди приходят и уходят, но в памяти не задерживается никто, а так хотелось... Аль-Хайтам выдыхает и ложится на кровать, закрывая глаза и снова погружаясь в сон.
И, на удивление, тот самый сон снится вновь. Иногда каждую ночь, иногда с перерывами, а иногда не появляясь неделями, но всё же возвращаясь и становясь ярче, чётче.
Он снова видит безбрежный голубой, а затем — падение. И каждый раз просыпается, но в сон добавляется всё больше и больше деталей. За безбрежно-голубым следует пшенично-золотой, а за ним — прекрасно-коралловый. Он не может оторвать взгляда, очень хочет запомнить больше, ведь только во сне может быть всё так ярко, так сияюще невероятно. Но он просыпается снова в своём сером мире и собирается на работу.
— Ты какой-то рассеянный, – говорит ему коллега, а аль-Хайтам устало на него смотрит.
— Мне снится сон, – говорит он. – И я хотел бы видеть его дольше.
И в ту же ночь он видит, нет, он слышит. Это голос зовущий его, мягкие прикосновения к своим щекам, чьи-то губы на своих и чей-то взволнованный взгляд, но всё будто в дымке, развеяно туманом, что даже не рассмотреть. Что-то внутри сжимает тисками, и аль-Хайтам тянется к этим рукам.
Он просыпается в одиночестве.
И мир становится ещё тусклее, будто сама жизнь говорит, что ему чего-то не хватает. Возможно — сердца, возможно — другого человека рядом с ним. Он надевает рубашку, механически застёгивает пуговицы. Сверху — серый пиджак, надевает очки и трёт переносицу, смотря на себя в зеркало и видя свои уставшие глаза.
Аль-Хайтам забывается в работе, в документах, в строчках, пестреющих буквами, в чёрном кофе, недогретом сэндвиче и, наконец, в сломанной кофемашине. Навязчивое чувство остаётся.
— Это пройдёт, – говорит себе аль-Хайтам, а сам ночью с неясным волнением закрывает глаза.
И видит сон.
Он куда-то идёт, туда, где светит солнце. Оно освещает своими лучами сияющую дорогу, так что глаза слепит. Он идёт по этой дороге, а затем поднимает голову. Перед ним — безбрежно-голубое небо, которое так согревает. Оно такое яркое, такое светлое, отчего светлеет прямо внутри, и тепло медленно разливается. Он делает шаг, а затем — пропасть. За ней неясные звуки, чей-то голос, чьи-то руки, чьи-то губы, и внутри так тяжело.
— Кто… – хочет сказать аль-Хайтам, но не слышит своего голоса. Лишь ответ:
— Я…
И имя. Неразборчивое, смазанное прикосновениями и теплом.
Аль-Хайтам открывает глаза. Всё ещё ночь, где-то тикают часы, а он лежит в своей кровати, открыв глаза, уголки глаз которых чуть влажные.
— Я устал… – выдыхает аль-Хайтам.
Устал не от снов, нет, от своей слишком тихой жизни. Он будто жив, а будто и нет. Не хватает какого-то стимула, чего-то важного, может быть, кого-то. Кого — он сам не знает.
И снова работа. День тянется невероятно долго, почти мучительно. Солнце отбрасывает свои лучи на одинокий кабинет, на рабочий стол. Аль-Хайтам наконец откладывает бумаги и откидывается на спинку кресла, смотря за окно. Да, такое же солнце было в его сне. Просто сейчас оно слишком тусклое, а там такое сияющее… Непреодолимое желание тянет его вперёд, встать из-за стола, пройти по коридору, спуститься по лестнице и наконец открыть дверь и выйти на улицу.
Всё ещё тускло.
Думает аль-Хайтам, но продолжает идти вперёд. Медленно, неспешно, смотря на небо.
И небо не такое яркое.
Аль-Хайтам выдыхает и прикрывает глаза, вспоминая свой сон. Там всё было по-другому. Он смотрел по-другому, но такого ведь никогда не произойдёт — это жестокая правда. Но всё же что-то маячит на периферии, что-то подталкивает его вперёд, и он думает:
А может, это неважно?
Есть маленькая штучка по осам с чудесным мальчиком с синими кончиками от мел 🤲
И Мел тогда немного завис, а затем тихонько кивнул.
— Давай.
Совсем не ожидая, чем это обернётся.
Потому что спустя некоторое время, когда начался новый семестр, он увидел этого же самого парня на пороге своей аудитории со словами старосты:
— Это Лин. С этого момента он будет учиться вместе с нами.
#OC
Утро только началось, а пешеходы уже пошли по улицам, по дорогам заездили машины, а разнообразные магазинчики распахнули свои двери. В такой ранний час было ещё мало посетителей, поэтому можно было немного отдохнуть, собраться с силами и приготовиться к новому дню. Так, в одной пекарне стоял за столиком юноша и раскладывал на ветрине булочки. Солнечные лучи отбрасывали полосы на светлый пол, отражались от зеркал и подсвечивали лепестки цветов в вазах на столах. Утро было тихим, немного ленивым и размеренным. Пока не прозвучал странный грохот по ступенькам. Колокольчик на двери звякнул, и в пекарню ввалился парень.
— Ай-ай, какой низкий потолок... - пробурчал он, почёсывая лоб.
— Там было предупреждение, - ответил юноша, удивлённо на него смотря.
— Я не видел, - буркнул тот.
Посетитель оказался высоким парнем с короткими волосами. На нём была глупая футболка с картошкой, джинсы, а на ногах разного цвета кроссовки. Юноша обвёл его оценивающим взглядом, а затем остановился на его шраме на брови. И правда... странный.
— Что-то хотите?
— Можно мне самый отвратительный торт, который у вас есть, - воскликнул тот.
И юноша подумал, что тот точно сошёл с ума.
— Есть списанный. Подойдёт?
— Давай!
Широко улыбнулся тот.
— И вон ту булочку с корицей, пожалуйста!
Юноша пожал плечами, но всё же всё отдал, и тот парень ушёл, и в пекарне всё стало вновь тихо.
Но кто же знал, что тот появится вновь!
Он вернулся спустя двадцать минут. Грустный, вздыхающий, вновь потирающий лоб.
— Чёртов потолок...
— Там же было предупреждение, - вздохнул юноша, а затем осмотрел его снова.
Теперь футболка с картошкой была сплошь в белых пятнах. Видимо, от торта.
— Не понравился торт? - улыбнулся он.
— Этот говнюк не оценил его по достоинству! - воскликнул парень. - А вообще я пришёл за ещё одной булочкой.
В этот раз юноша вместе с булочкой положил туда в два раза больше салфеток.
— Спасибо большое! - тут же расцвёл парень в улыбке и уже собирался уходить, как вдруг повернулся. - Кстати я Лин!
— Мел, - кивнул головой юноша.
— Приятно познакомиться!
И Лин махнул на прощание рукой.
"И правда странный", - подумал Мел, улыбаясь.
В следующий раз этот парень пришёл только через два дня. Как Мел узнал? Всё просто — тот снова стукнулся лбом о потолок.
— Да что ж такое! - фыркнул Лин, заходя в пекарню.
— Там же предупреждение... - снова вздохнул Мел.
— Слишком низкий!
— Это ты слишком высокий.
— Хочу быть ещё выше! - воскликнул тот.
— Чтобы биться не лбом, а носом? - рассмеялся Мел.
— Ну... может не настолько.
— Что хочешь на этот раз?
Лин задумался, внимательно изучая ветрину.
— Хочу пироженку с лимоном!
— Будет сделано, - улыбнулся Мел.
Так, этот парень стал внезапно их постояльцем. Приходил иногда каждый день, а иногда раз в неделю. Сначала просто заходил за выпечкой, а потом в какой-то момент начал болтать, пока выбирал пироженки или стоял на кассе. Разговаривал обо всём: как прошёл день, что произошло, куда идёт и кому снова хочет отправить в лицо торт — одним словом, за такой короткий промежуток времени успевал поделиться всем, а потом убежать куда-нибудь по своим делам. Своим присутствием каждый раз приносил в эту маленькую пекарню шум и хаос и так же быстро исчезал. Это уже стало обыденной вещью. Зато появился постоялец.
Очень быстро Мел узнал, что Лин учится неподалёку, на физмате. Нашёл эту пекарню случайно, когда оступился на ступеньке и чуть не свалился вниз, а потом увидел объявление о вкусных булочках и стукнулся головой на входе. Любит вкусную сладкую выпечку особенно булочки с корицей, но не против попробовать и другое, поэтому каждый раз, когда ассортимент обновлялся, он был чуть ли не первым, кто это пробовал. Не любил слишком солёное и пресное, а ещё какого-то придурка Аина (Мел не вдавался в подробности). А ещё был просто слишком энергичным и хаотичным и немного забывчивым, каждый раз стукаясь лбом о потолок. Однажды он просто долго стоял на кассе и смотрел на Мела, а потом взял и воскликнул:
— Ты хороший парень, давай дружить?
Смотрите какие микробыши 🤲
С принятием Мела (синенькой лапушки) в нашу тусовочку!!!!
Нужно его закомфортить очень сильно и проблема в том, что кажется МОЦЗЕ ЭТО СДЕЛАТЬ НЕ СМОЖЕТ ЫАА
Теперь даже не знаю, что о них думать
Сейчас желание надавать хорошо по светлой головушке Моцзе с криками "ЛИС ЕЩЁ ЖИВ ИДИ СПАСАЙ ТЫ ХУЕСОС НЕДОДЕЛАННЫЙ" как-то так 😭
Наконец нашла время допройти сюжетку хср! Мне всё понравилось, Юньли и Яньцин глупышки, а Март 7 в новом скине такая красивая,,, Фэйсяо моя жена НО У МЕНЯ ОДИН ВОПРОСИК К МОЦЗЕ И ЦЗЯОЦЮ
МОЦЗЕ ЭТО ЧТО ТАКОЕ В СМЫСЛЕ НЕ ПОЙДЕШЬ СПАСАТЬ ЭТО ЖЕ ТВОЙ ДРУГ (= МУЖ) 😩😩😩😩😩
