803
Subscribers
No data24 hours
No data7 days
-530 days
Posts Archive
Супер
В купальнях так в купальнях
Домашние фаедеи будут, но наверное рейтингом поменбше
В Эверморе всё было по-другому. Они хватали до синяков друг друга за руки, поднимая с пола. Обрабатывали раны друг друга, делали перевязки, пальцы судорожно впивались в плечи, руки с силой придерживали падающие тела. Но это были не те прикосновения — это была необходимость, чтобы выжить.
Поэтому, когда Жан впервые еле коснулся своими пальцами его руки, Нил поднял удивлённый взгляд. Это было разрешение, первый шаг к тому, как можно было прикасаться. И с каждой такой встречей Жан позволял всё больше и больше — Нил никогда не действовал первым, лишь подхватывал, и от этого понимания становилось легче дышать.
Ладонь Нила внезапно проскользнула в карман его пальто и сжала его руку. Жан слабо улыбнулся и отпил свой чертовски сладкий раф. Это было вторым, что было дозволено — держаться за руки. Он не видел в этом чего-то особо примечательного, поэтому когда-то очень быстро перешёл к этому шагу. А потом понял, что облажался. Ладони Нила — горячие, покрытые шрамами, шершавые. Они обхватывали его руку, но, казалось, что могли поместить в своих ладонях всего его — настолько в них было безопасно. Тогда от переизбытка ощущений Жан завис, пытаясь угомонить бешено бьющееся сердце, а Нилу показалось, что у него снова паническая атака. Он отпустил, а Жан тут же быстро схватил его за руку.
— Attends (подожди).
— À volonté (сколько угодно).
И он продолжал позволять, не задумываясь над тем, что же с этим делать дальше. Жан думал, что разберётся, что поймёт, но чем больше разрешал, тем глубже погружался в этот растекающийся теплом омут, и даже не был уверен, сможет ли из него выбраться и жить как прежде. Он не хотел об этом думать — особенно рядом с Нилом.
Они заворачивают за угол и оказываются на совершенно безлюдной улице. Стаканчик вылетает из рук, и Жан толкает Нила к стене, притягивая его за ворот и нетерпеливо целуя. Сейчас это тоже разрешение, но больше — непонятное желание забыться, потому что Жан уверен, что губы Нила действует так же исцеляюще, как и его касания. И он не ошибся. Мягко, приятно, очень чувственно, от чего тепло растекается по всему телу и чудесным образом залечивает, казалось бы, неизлечимые раны. Он ощущает тихий выдох в поцелуй и чувствует, как Нил осторожно притягивает его ближе за рукав пальто и наклоняет голову, приоткрывая губы.
Они ещё не определились, кто они друг для друга. Спасательный круг? Обезболивающее? Сильнейший транквилизатор? В их словарном запасе нет подходящего для этого слова. Но они точно знают, что то, что они делают, это необходимо им обоим, словно дышать, чтобы почувствовать себя наконец живыми. И даже если они не могут описать это словами, они покажут своими действиями — редкими касаниями, взглядами и негласными разрешениями, чтобы вытеснить ими все неприятные мысли.
[✰] — #aftg #neiljean
Они сидят друг напротив друга в одном из каких-то глупых кафе. Через большие окна пробиваются солнечные лучи, вокруг шум, чей-то смех, чьи-то разговоры. Всё движется и живёт своей жизнью, а они молчат в своей комфортной тишине.
К их молчаливому столику подходит официантка и с улыбкой спрашивает:
— Готовы определиться с заказом?
— Два рафа. С любым сиропом. С собой, - отвечает Нил, и официантка уходит, а Жан поднимает на него глаза.
— Раф?
— Это сладко, - неопределённо пожимает плечами Нил.
События, произошедшие в Эверморе, сблизили их оставшимися травмами. И что-то поменялось. Нил пока не может понять что именно. Просто не хотелось его отпускать. Воспоминания приходили с кошмарами и связывались в тугой клубок в грудной клетке, мешая спать, но он даже не мог представить, что пришлось пережить Жану. И он точно не хотел видеть этот безжизненный взгляд. Он протягивает руку и молча касается его пальцев своими.
— Не думай.
Это было сложно — почти нереально, но он со всем несвойственным ему усердием пытался затянуть чужие раны, может быть, при этом затягивая свои. Жан прикрывает глаза и выдыхает. Солнечные лучи путаются в его кудрях, падают на бледную кожу, стараясь вернуть ей здоровый оттенок.
Жан не понимал Нила. Совсем. Он никогда никому не доверял, захоронил в глубине все чувства и эмоции, каждый раз смиряясь со своей жизнью, поэтому было абсолютно непонятно, как вообще реагировать, поступать и думать. Нил Джостен привык убегать, оставлять всё позади себя, ни к кому не привязываться, чтобы потом не было так больно терять. Эту часть Нила он понимал даже слишком ясно, ведь сам такой. Но его вводил в ступор другой Нил — который решил остаться на одном месте, сплотить команду, решить все их проблемы и вытащить его из Эвермора, считай, ценой своей жизни. Эти два противоречия сталкивались между собой, не позволяя хоть как-то проанализировать его действия. Но Жан доверился. Его пальцы чуть дёргаются от прикосновения, и он видит, как приподнимаются уголки губ Нила.
— Вот ваш заказ, - с улыбкой говорит неизвестно откуда появившаяся официантка и протягивает им поднос.
— Пойдём? - спрашивает Нил.
И Жан кивает.
Они выходят из кафе, держа в руках по стаканчику, и начинают бесцельно идти по улице. Жан не спрашивает — куда, ему это неважно. Когда-то Рене так же забрала его из Эвермора, а Нил встретил и повёл куда-то вперёд по жизни, открывая то, что ранее было неизвестно.
На прошлых выходных они поехали вместе в океанариум. Странное место по мнению Жана. Зачем смотреть на рыб, если он и так знает, как они выглядят? Но всё-таки тогда он замер напротив огромного стекла, за которым в лучах светилась голубая вода и сотни рыбок проплывали мимо. Это было... très magnifique (очень прекрасно). Просто стоять и смотреть в самую глубь, не видеть ни конца, ни края и наблюдать за проносящимся мимо вихрем красок.
— Я тоже никогда не был в океанариумах, - проговорил Нил, стоя рядом. - Мы с матерью старались не посещать многолюдные места, да и времени на развлечения не было. Мы не могли просто взять и пойти куда-то, - он замолчал, вглядываясь в бесконечную глубину воды. - Может быть, это было плохой идеей идти туда, где никогда сам не был.
— Non, j'aime tout (нет, мне всё нравится), - ответил тогда Жан.
Его взгляд неотрывно смотрел через стекло, будто желая оказаться там, в самой глубине. В голове не было никаких мыслей, тело не было напряжено, и было ощущение, будто он просто парит в этом моменте, освобождённый от своего тела, своей жизни, своих воспоминаний. И только пальцы Нила, касающиеся его руки, немного заземляли, позволяя понять, что это не сон — всё это он чувствует по-настоящему здесь и сейчас.
Солнце слепило глаза, но Жан их не закрывал. Он потерял счёт улицам, которые они прошли в молчании, не обращал внимания на мелькавшие мимо здания. С Нилом было очень спокойно молчать. Казалось, тот понимал его и без слов.
Он не прикасался без согласия — понимал, что прикосновения даются очень болезненно, до непрекращающейся дрожи. Жан это очень ценил, поэтому постепенно сам расширял границы дозволенного.
— Всё такой же придурок, - хмыкнул Нил и положил руку ему на шею, притягивая ближе и касаясь его губ своими.
Это был настоящий поцелуй с Нилом. Мягкий, чарующий, до ужаса трепетный и нежный, такой, что тут же хотелось растаять в его руках и так и оставаться безвольным желе.
— Ну наконец-то, - закатил глаза Миньярд и ради пущего эффекта пару раз хлопнул в ладоши.
Нил отстранился и непроизвольно облизнул губы, а Кевин никак не мог отвести от них взгляда. Хотелось напиться. Ужасно напиться. Но бутылка была отнята, а эти двое, кажется, не собираются в ближайшее время выходить из комнаты.
— Блядство, - выдохнул Кевин, всё ещё в тотальном ахуе от происходящего.
Но, кажется, всё-таки какую-то часть сумасшедшей реальности он всё же начал понимать. Иначе как объяснить то, что он заново притянул Нила к себе, растворяясь в новом поцелуе.
Вполне возможно сейчас он уже перешёл свою точку невозврата.
Против ли он? Совсем нет.
Только, пожалуйста... пожалуйста, верните ему бутылку!
В следующую неделю Кевин старался не пересекаться с этими двумя, живя какое-то время у Ваймака, но тот быстро его выставил за дверь со словами:
— Не знаю, что у тебя случилось с этими двумя и даже знать не хочу. Иди и сам разберись, а не прячься, ей-богу.
И захлопнул дверь.
Пиздец.
Если на дневных тренировках можно было свести их контакт к минимуму, то с ночными дело обстояло куда хуже. Эти двое вели себя так, будто ничего не произошло. Эндрю стоял на воротах, играючи отбивая мячи, Нил полностью погружался в игру и со всей яростью нападал, и казалось, что один только Кевин изводил себя непрошенными мыслями и уже грезил о бутылке, которая ждала его в комнате. Поэтому не попадал по воротам, поэтому на некоторых моментах подвисал и получал мячом по ногам, поэтому старался как можно быстрее исчезнуть с поля после окончания тренировки, но замер, услышав голос:
— Остановись.
Чёртов Эндрю. Кевин остановился. Позади послышались шаги, и Нил обошёл его со стороны, вставая рядом и снимая перчатки.
— Снова бежишь?
— Не тебе мне об этом говорить, - огрызнулся Кевин.
— Ведёшь себя, как трус, - Эндрю тоже успел подойти и похлопал клюшкой его по плечу.
— Это вы творите невесть что.
— Мы-то? - приподнял бровь Миньярд и рассмеялся.
Гадство.
— С дороги, - выплюнул Кевин и прошёл мимо, толкая Нила плечом.
К счастью, дорога до общежития прошла в тишине. Кевин смотрел в окно, пытаясь усиленно сделать вид, что он — дверца от машины. Получалось плохо. Он нервно постукивал пальцами по коленке, считая минуты, когда они уже остановятся, и он сможет сбежать из машины. Как только та остановилось, он дёрнул за ручку и буквально вылетел из неё, даже не оглядываясь назад. Было неважно — идут они за ним, не идут — неважно. Он взлетел по ступенькам, распахнул дверь в комнату и схватил так долго лелеемую бутылку. Только собирался выбежать из комнаты, как кто-то перекрыл порог, и он чуть не врезался. Подняв голову, Кевин понял — бежать поздно.
Миньярд стоял, скучаще скрестив руки на груди. За ним находился Нил и с интересом наблюдал.
— Блять, - выдохнул Кевин, крепче стискивая бутылку.
— В том-то и дело, что блять, - ответил Эндрю и шагнул вперёд.
Его рука потянулась к бутылке и ловко выхватила её из рук, передавая Нилу.
Блять.
Единственное спасение от назойливых мыслей покинуло его. Кевин перевёл умоляющий взгляд на Нила, но тот покачал головой.
Блядство.
— Ну тише, тише, - произнёс Эндрю, будто успокаивая его, как ребёнка. - Давай поговорим.
Кевин кивнул.
— Только говорить будет он, у меня, как ты понял, плохо получается.
И улыбнулся.
— Пиздец, - выдохнул Кевин и упал в кресло-мешок, закрывая руками голову.
Мысли путались. Он совершенно не знал, что ему делать, что говорить. В данный момент он ощущал себя невероятно слабым под взглядами двух самых близких к нему людей. И это убивало ещё сильнее. Перед ним на корточки присел Нил и осторожно коснулся его рук, убирая их от лица.
— Посмотри на меня, Кевин.
Спокойному, приятному голосу Нила было невозможно сопротивляться, и Кевин обречённо поднял взгляд.
— Я проиграл сотку Эндрю в своём первом же споре, - почему-то тяжело вздохнул он и растрепал свои волосы.
Кевин непонимающе посмотрел на него, и Нил решил пояснить:
— Эндрю ставил на то, что ты сорвёшься в скором времени, я — что это произойдёт позже.
Мысли замерли, и Кевин пытался понять услышанное, но, видимо, решив, что ему мало, Нил продолжил:
— А второй спор на то, что ты согласишься, а не сбежишь. Что думаешь? - спросил он, заглядывая ему в глаза. - Мы оба победили?
— Я всё ещё на сотню в плюсе, - фыркнул Эндрю, прислоняясь к стене.
— Итак, что ты решил насчёт нас?
— Нет никаких "нас", - перебил его Эндрю.
Нил закатил глаза, но уголки его губ приподнялись в улыбке, и он снова посмотрел на всё ещё ошарашенного Кевина, в голове которого стоял только белый шум. Тот наконец смог разобрать его слова и с не меньшим удивлением произнёс:
— Так вы... вы не против?
Это сбивало с толку ещё сильнее. Он не был пьян, но почему-то казалось, что выпил по меньшей мере целую бутылку.
Пришлось купить новую бутылку. Кевин думал, что воспользуется ей ещё нескоро, но оказалось — через два дня на ночной тренировке.
Он знал, что Нил не расскажет Эндрю об этом, но совсем не ожидал того, что тот сам всё видел.
— Ну как тебе? - спросил Эндрю, снимая шлем и откидывая его в сторону.
Карие глаза смотрели заинтересованно. Кевин сначала не понял, о чём тот — вся его голова была заполнена только экси.
— Тренировка так себе. Надо работать усерднее.
Но Миньярд подошёл к нему ближе и как-то странно усмехнулся, а затем кивнул на собирающего мячи Нила и произнёс тише:
— Как тебе на вкус его губы?
Один вопрос — а почва уже уходит из-под ног. Он не должен был прикасаться, не должен был ввязываться в это глупое противостояние и совершенно не должен был посягать на то, что принадлежит Эндрю. Кевин резко побледнел и сжал кулаки, отводя взгляд.
— Это...
Это не так-то просто было объяснить. Не в случае с Эндрю. Поэтому оставалось лишь ждать расправы — Миньярд уже накидывался на него, пытаясь задушить, он вытерпит ещё, если это поможет забыть эту ситуацию. Но вместо этого почувствовал ладонь на своей шее, а затем — кусачий поцелуй обжёг губы. Сердце непозволительно громко ухнуло куда-то вниз, и Кевин остолбенел, а затем со скоростью ветра шагнул назад, падая и шокировано глядя на стоящего над ним Эндрю. Тот снова усмехнулся и лениво протянул:
— Даже ноги не держат, Дэй? Надо было думать раньше.
И ушёл, оставляя Кевина наедине с лихорадочными мыслями. Это была угроза? Предложение? Он совершенно перестал понимать, что происходит.
В тот день бутылка водки непозволительно быстро опустела.
[✰] — #aftg #kevandreil
Когда он впервые поцеловался с Нилом, Кевин напился. Наверное, именно поэтому не может вспомнить во всех подробностях. Кажется, это было прямо после утренней тренировки. Нил вёл себя просто ужасно. Не слушал его замечаний, двигался в совершенно противоположном направлении, хмыкал на каждое его слово и бросал колкости. Терпеть его было просто невыносимо. Нил и раньше так поступал, когда злость и недовольство подкатывали к горлу, но почему-то именно в тот вечер Кевин был не готов к такому сопротивлению, поэтому разозлился просто ужасно, и после тренировки он буквально впечатал Нила в стену с раздражённым:
— Какого хуя ты творишь?
На что Нил просто обезоруживающе ухмыльнулся. Всё раздражение в миг пропало, и Кевин тогда завис, даже не понимая, что хотел сделать, а Нил воспользовался его заминкой:
— Если я терплю тебя ночью, то это не значит, что буду терпеть ещё утром. Настроение и так хуёвое, - спокойно проговорил он и схватил его за руку, пытаясь отстранить её от себя.
И раздражение сменилось желанием сделать что-то, чего Нил никак не будет ожидать. Это был смазанный, злобный поцелуй — даже не так — Кевин просто дёрнулся вперёд, и они чуть не столкнулись зубами. И он добился своего. Нил стоял, полностью обескураженный, ошеломлённый — это было приятно. И Кевин, ни слова больше не говоря, развернулся и направился в раздевалку. А потом, стоя под душем, понял что и с кем он сделал. Оказалось, такого он даже от себя не ожидал.
В тот день Кевин Дэй не пошёл на пары и провёл время, закрывшись в ванной с бутылкой водки.
[✰] — #andreil
Эндрю скучающе смотрит на Нила из-под полуопущенных ресниц.
— Я в порядке, - говорит тот Дэн и Мэтту, а Эндрю думает:
Снова он.
Нил это крайность. Когда он говорит "я в порядке", то он уже готов разломаться на части. Когда же он говорит "я не в порядке", то это значит, что он уже готов сорваться. Нет середины — даже начала нет. И не будет.
Нил может быть молчаливым. Отстранённый, избегающий, закрывающийся ото всех. Тогда может показаться, что он такой и есть — слишком трус, слишком беглец. Но потом открывает рот, и окатывает таким потоком накопленных слов, бьёт в самые больные места, что непроизвольно на губах появляется улыбка, а внутри что-то вскипает и бурлит вместе с ним.
Ему палец в рот не клади — откусит.
Нил молчит, но наблюдает. Эндрю раздражают эти его светлые пронзительные глаза. Кажется, будто они смотрят сквозь кожу, разбирая на части все глубоко скрытые тайны и страхи. И когда Нил отводит взгляд, Эндрю понимает — тот сложил все части паззла. Неважно чьего. Главное — разгадал. И это чертовски интригует.
Нил умный. Пугающе догадливый и сообразительный, но всё же иногда он такой глупый, что невозможно раздражает. Невозможно сказать, какую из этих частей себя он выберет в данный момент. Но Нил есть Нил — этого не отнять. Потому что Нил крайность.
Крайность, за которую нельзя переступать. Нельзя перепускать её через себя и нельзя даже задумываться о том, чтобы это сделать. Но эту крайность невозможно не желать. И невозможно к ней не стремиться.
Когда подходишь к незримой черте, всё нутро сжимается, вопит сирена, действует "Код красный", предостерегающий об опасности, говорящий — туда нельзя. А он всё равно шагает, чтобы его убило, переломало и размазало этой волной. Против всех принципов, против всех мыслей — против всего. И только, чтобы коснуться мягких волос, сжать пальцы, притянуть, а затем столкнуться губами и погибнуть в этом противоречии, жаждая ещё больше погрузиться в этот совершенный беспорядок.
Нил это крайность. Черта, за которую лучше не переходить, а если всё-таки перешёл, то вернуться обратно и навсегда забыть об одном лишь его существовании. Не наступать на одни и те же грабли, не совершать тех же ошибок.
Только проблема в том, что его зовут Эндрю Джозеф Миньярд.
Человек, который как раз-таки любит бросаться из крайности в крайность.
Тот замер. Нил не видел его лица, но скорее всего оно было до ужаса искажено. Сколько нужно было сил, чтобы балансировать на грани с новым нервным срывом, Нил не знал. Знал лишь одно.
— Остановись.
Кевин застыл с отведенным в сторону кулаком. Лицо ворона было похоже на кровавое месиво, он больше не сопротивлялся — только тяжело дышал и хрипел.
— Отойди, – проговорил Кевин, стараясь придать голосу как можно больше холодности. Но Нил знал, что тот изо всех сил сейчас сдерживается.
— Оставь их. Им уже ничего не поможет.
В ответ на его слова пара человек дернулись, но их остановили товарищи. Но у Нила отлегло от сердца — это помогло. Кевин поднялся с земли и презрительно встряхнул руками. Капли крови неуклюже разбились о землю.
— Проваливайте, – выплюнул он и развернулся, уходя в темноту.
Нил напоследок оглянулся на Воронов. Они уже поняли, что это была не подачка, не жалость — это был их меморандум, последнее, что они услышат в качестве Воронов, потому что больше у них нет гнезда. Им остаётся только уйти, как и сказал Кевин, и прочувствовать горький вкус жизни, на которую сами себя обрекли. И молча развернувшись, Нил ушёл следом.
Они пришли в раздевалку уже поздно. Все уже давно приняли душ и, не дожидаясь, уехали без них. Молчание не прервалось даже тогда, когда они снимали с себя экипировку. Было много вопросов, но Нил очень сомневался, что сейчас Кевин в состоянии дать на них ответы. И только когда дверь с шумом захлопнулась, тишина прекратилась. Нил повернул голову и только потом пожалел о своем решении. Эндрю стоял на пороге раздевалке в ленивой позе, но когда он увидел его лицо, то тут же в его глазах вспыхнул пугающий глубинный свет.
— Мне казалось, ты перестал быть мазохистом, – в то же мгновение бесцветно произнес он, возвращаясь к своему обычному холодному безразличию. – Оказалось, ты глупее.
И он дёрнул за ручку двери, намереваясь выйти, но Нил тут же схватил его за одежду и так же быстро отпустил. Взгляд карих глаз убийственно метнулся к нему, но Нил уже завладел его вниманием. Поэтому он только кивнул в сторону и произнес:
— Кевин.
И Эндрю вперил свой взгляд в Дэя. Нил не знал, понял ли Эндрю всё в тот момент, сложил половинки пазла или же составил свою логическую цепочку, но тот всё же хмыкнул и отпустил руку с двери, лениво опираясь на дверной косяк.
— А у тебя появились яйца.
Не то с одобрением, не то насмешливо произнес он, но в любом случае Кевин встретил его хмурым взглядом и выдавил из себя:
— Я сделаю так же, если они ещё раз тронут...
И Нил услышал в его словах невысказанное "то, что принадлежит нам". Взгляд Эндрю переместился с него на Нила, и на губах появилась усмешка.
— У тебя кишка тонка. Мне не нужно сегодня твоё набухавшееся в хлам тело, – на что Кевин бросил на него ещё один прожигающий взгляд, но Эндрю добавил, подняв руку и цепко сцепив пальцы на подбородке Нила, рассматривая наливающийся синяк: – Но если увидишь их ещё раз, заставь молить о пощаде.
Нил не видел, но знал — Кевин кивнул и сжал все ещё окровавленные кулаки.
[✰] — #aftg #kevandreil
Это была очередная ночная тренировка. Хоть Лисы и победили Воронов, но тренироваться никто не переставал. Даже больше — теперь приходили все, включая старшекурсников. Хотелось ли им подольше побывать на поле или же просто провести время в компании — Нил не знал, да и не хотел вдаваться в подробности. Достаточно было того, что он мог играть — остальное было неважно. Время пролетело незаметно, и все начали медленно на пошатывающихся ногах выходить с поля и брать свои вещи, как внезапно зажужжал телефон и пришло смс с неизвестного номера:
[Выходи]
Нил уже не был тем, кем был прежде. Теперь за его спиной стояла команда, и он мог бы привести их всех на неожиданную встречу, но вместо этого незаметно проскользнул мимо раздевалки и направился к выходу. Потому что те, кто его ждал, уже ничего не смогут ему сделать — какой смысл беспокоить всех?
Пройдя по служебному коридору, он вышел на улицу и завернул в сторону парковки. Краем глаза заметил чёрный фургон, но никак не отреагировал, остановившись взглядом на группе людей. Они стояли, скрестив руки на груди, стараясь вернуть себе прежнюю высокомерность, от которой не осталось и следа, так как ноги нервно выбивали дробь по асфальту.
— Вам здесь не рады, - произнёс Нил, вставая перед ними и засовывая руки в карманы.
Он обвёл всех равнодушным взглядом, отмечая знакомые и незнакомые лица.
Вороны распались. Рико мертв, а Тэцудзи Морияма ушел в отставку. Не осталось ни короля, ни свиты, ни тренера — только горстка жалких шестёрок, которые от скупой злости и отчаяния решили поквитаться, хоть и знали, что у них ничего не выйдет.
— Это ты... Ты во всём виноват, - прошипел кто-то, а Нил только дёрнул плечом.
И у них ничего не оставалось, кроме как переложить все свои проблемы на кого-то другого, чтобы хоть куда-то деть свою обиду.
— Вы просто жалкие, - хмыкнул Нил.
Один из Воронов выпрыгнул вперёд, пытаясь нанести удар, но Нил увернулся и сделал подсечку, сшибая сног. Чей-то кулак летел со стороны, и Нил перехватил его, нанося удар в солнечное сплетение — всё-таки тренировки с Мэттом оказались полезными. Но ситуация становилась неприятной. Одно дело — защищаться от одного человека, а другое — от толпы. Нил успевал наносить ответные удары, а от опасных предпочитал уклоняться, но всё-таки почувствовал, как чей-то кулак прошёлся по скуле. Во рту тут же появился вкус крови, и Нилу пришлось сглотнуть. Но он улыбался. Он понимал, что это — последние остатки их жизни в качестве Воронов. Они — неисправимые лицемеры и трусы. На них было даже тошно смотреть, но жгучее ликование охватывало его тело с каждым нанесённым ударом. Нил сплюнул растёкшуюся во рту кровь и усмехнулся, смотря прямо им в глаза.
— Вороны, которым отрубили крылья, падают на землю. Удачи глотать грязь, ублюдки.
Рядом кто-то снова замахнулся. Нил не успевал увернуться. Этот момент... он видел такое раньше. Был на таком же месте — тогда, перед Рико. Но теперь всё было по-другому. За его спиной — команда, у него перед глазами — их победа. В голове проносились идеи, как же избежать удара, но он даже не успел что-либо предпринять. Черная тень с размаху впечаталась в замахнувшегося, повалив его на землю. Затем послышались удары.
Молча. Без слов. Удар за ударом. Нил стоял и смотрел — не мог поверить своим глазам, потому что видел только спину Кевина. Стояла тишина. Кто-то очнулся от потрясения и попробовал подойти ближе, но кулак с ужасающей точностью впечатался в живот, заставляя согнуться. Удар за ударом. Удар за ударом. В это было сложно поверить. Кевин Дэй, который год ходил с римской двойкой на лице. Кевин Дэй, который был поглощён только экси. Кевин Дэй, который даже не мог смотреть на Рико и которого каждый раз охватывала паническая атака. Кевин Дэй, который сейчас без слов избивал Ворона. Внезапно силуэт Эндрю наложился на силуэт Кевина, и только это помогло вернуть самообладание, и Нил сделал шаг вперёд, не хватая, а только выставляя перед его лицом руку.
— Кевин.
