Île Thélème

Презентация VII номера журнала ПЕРЕВОД

«Как известно, в 1300 году Данте Алигьери оказался в сумрачном лесу, откуда вошел живым в Ад, поднялся в Чистилище и оттуда — в Рай. Одним из его собеседников в Чистилище стал Бонаджунта Орбиччани, поэт из Лукки, представитель сицилийско-тосканской поэтической школы. Так принято обозначать в современном мире литературоведения самое раннее направление итальянской поэзии».

С этих слов начинается седьмой выпуск журнала «Перевод», посвященного мировой литературе и вопросам перевода. В субботу 12 сентября мы представим его в Île Thélème вместе с создателями и переводчиками издания. В номере — новые переводы канцон Данте, «Песен ночи» Фридриха Гёльдерлина и «Листков Гипноса» Рене Шара. Особенная драгоценность этого выпуска — впервые переведенные на русский язык пьесы французского философа Алена Бадью. Это театр философского парадокса, в котором Бадью продолжает свою мысль в форме клоунады — самой философской из существующих театральных традиций. В конце вечера двое актеров прочтут пьесу «Истина». Также впервые на русском языке издается предисловие немецкого теоретика медиа Фридриха Киттлера к его ключевому труду «Системы записи. 1800/1900». Киттлер — один из тех мыслителей, чьи идеи стали фундаментом для понимания цифровой эпохи и сегодня звучат почти пророчески. Среди архивных материалов номера — не публиковавшееся ранее интервью с академиком Вячеславом Всеволодовичем Ивановым. Герой рубрики «Страна перевода» — поэзия Китая. Здесь собраны поэты южных провинций — от классиков модернизма, Го Можо и Ай Цин, до современных поэтов.

На презентации выступят создатели журнала и переводчики: Наталия Алексеева, Максим Амелин, Владимир Аристов, Вячеслав Горюнов, Андрей Гришаев, Юлия Гусева, Дмитрий Данилов, Максим Дрёмов, Алёна Каримова, Ксения Климова, Владимир Кошелев, Юлия Крылова, Кирилл Лопатин, Олег Никифоров, Филипп Николаев, Валерий Нугатов, Александр Переверзин, Глеб Пирятинский, Алексей Порвин, Алёша Прокопьев, Лидия Стеженская, Евгения Суслова, Маша Трубицина, Алиса Федотова, Анна Фогель, Сергей Хан, Екатерина Шелест, Анна Шувалова.

12 сентября — 19:00 Île Thélème ул Правды 24/11 Подробнее о выпуске

Концерт Île Thélème Ensemble [Бриттен, Бэйли, Шаррино, Барбер] Мотив новой программы ансамбля — диалоги. Концерт открывается эталонным диалогом – Сонатой для виолончели и фортепиано до мажор Бенджамина Бриттена, написанной под впечатлением автора от игры Ростроповича. Первая часть Сонаты так и называется, Dialogo, и реплики инструментов здесь буквально спорят друг с другом. В Trains Джоанны Бэйли у виолончели собеседник меняется: вместо рояля — магнитофонная лента с записанными звуками поездов, и семь составов становятся ступенями восходящей гаммы. Разговор здесь ведется как будто уже с самим временем: акустический инструмент отвечает записанной, преображенной реальности. Смысловым ядром и одновременно черной дырой программы становится Melencolia Сальваторе Шаррино: музыкальная материя истончается, и разговор переходит к нервозному и почти беззвучному самонаблюдению. Здесь диалог прерывается, но все завершается возвращением к нему: ранняя виолончельная Соната Сэмюэла Барбера наследует страстной романтической традиции своей брамсовской плотной фактурой, широким дыханием и почти бесконечной мелодической линией.

[Программа] • Б. Бриттен. Соната для виолончели и фортепиано, ор. 65 1. Dialogo: Allegro 2. Scherzo pizzicato: Allegretto 3. Elegia: Lento 4. Marcia: Energico 5. Moto perpetuo: Presto • Дж. Бэйли. Trains для виолончели и магнитофонной ленты • С. Шаррино. Melencolia I для виолончели и фортепиано • С. Барбер. Соната для виолончели и фортепиано, ор. 6 1. Allegro ma non troppo 2. Adagio 3. Allegro appassionato [Исполнители] Евгений Румянцев – виолончель Наталья Соколовская – фортепиано, художественный руководитель

3 сентября — 19:00 Галерея «Другое дело» Билеты

Концерт Île Thélème Ensemble [Бриттен, Бэйли, Шаррино, Барбер] Мотив новой программы ансамбля — диалоги. Концерт открывается эталонным диалогом – Сонатой для виолончели и фортепиано до мажор Бенджамина Бриттена, написанной под впечатлением автора от игры Ростроповича. Первая часть Сонаты так и называется, Dialogo, и реплики инструментов здесь буквально спорят друг с другом. В Trains Джоанны Бэйли у виолончели собеседник меняется: вместо рояля — магнитофонная лента с записанными звуками поездов, и семь составов становятся ступенями восходящей гаммы. Разговор здесь ведется как будто уже с самим временем: акустический инструмент отвечает записанной, преображенной реальности. Смысловым ядром и одновременно черной дырой программы становится Melencolia Сальваторе Шаррино: музыкальная материя истончается, и разговор переходит к нервозному и почти беззвучному самонаблюдению. Здесь диалог прерывается, но все завершается возвращением к нему: ранняя виолончельная Соната Сэмюэла Барбера наследует страстной романтической традиции своей брамсовской плотной фактурой, широким дыханием и почти бесконечной мелодической линией.

[Программа] • Б. Бриттен. Соната для виолончели и фортепиано, ор. 65 1. Dialogo: Allegro 2. Scherzo pizzicato: Allegretto 3. Elegia: Lento 4. Marcia: Energico 5. Moto perpetuo: Presto • Дж. Бэйли. Trains для виолончели и магнитофонной ленты • С. Шаррино. Melencolia I для виолончели и фортепиано • С. Барбер. Соната для виолончели и фортепиано, ор. 6 1. Allegro ma non troppo 2. Adagio 3. Allegro appassionato [Исполнители] Евгений Румянцев – виолончель Наталья Соколовская – фортепиано, художественный руководитель

3 сентября — 19:00 Галерея «Другое дело» Билеты

Пока мы готовим для вас (и для нас) программу начала сезона, делимся фотографиями с недавнего концерта Владимира Мартынова и Татьяны Гринденко в Île Thélème. В сентябре мы подробным образом расскажем о грядущих концертах, встречах и о следующей выставке. А сейчас обратим ваше внимание на наш канал в Youtube и Vk Видео, где совсем скоро ожидается ряд премьер.

Искусствовед Любовь Гуревич об образе женщины в работах Владимира Шагина: «Шагин обобщает, сводит фигуру к формуле. И он это делает при помощи линии контура, не менее важной в его живописи, чем в графике. Главный объект — женщина, она сведена к позе, жесту и объему. Кажется, он постоянно изображал одну и ту же женщину, сокращенную до обозначения. Он ей верен, даже когда берется за литературные сюжеты, — и Дева Мария, и Шахерезада сохраняют ее фигуру и платье по моде 1960-х, высоко открывающее ноги. В этом смысле его живопись — памятник бесконечности его любви к некой конкретной женщине. Преобразовавшейся в бесконечное восхищение женственностью. Восхищение, не имеющее потребности в идеализации». Выставка « Шагин в Москве » в Île Thélème до 30 сентября. Подробнее

«Бах и Шостакович вопрошают Кейджа о смысле бытия. Несколько пьес» Владимир Мартынов и Татьяна Гринденко.

«В минимализме заключена тайна повторения, тайна одинаковости и тайна различения одинакового. Минимализм — это в какой-то мере ожидание чуда».

16 августа мы завершим наш пятый сезон концертом-событием. В Île Thélème вдвоем сыграют Владимир Мартынов и Татьяна Гринденко. Мартынов — композитор, который живет во всех музыкальных измерениях одновременно, философ уровня Боэция, поэт с эпическим осознанием времени. Гринденко — гениальная скрипачка и пример бескомпромиссного служения искусству. [Программа] Мартынов — «Этюд на призвание героя» Ксенакис — «Мика» Мартынов — «Оммаж Битлз» Мартынов — «Для Татьяны и Америки» Мартынов — «Бах и Шостакович вопрошают Кейджа о смысле бытия»

Известно, что фамилии Баха, Шостаковича и Кейджа имеют звуковые эквиваленты. Они могут быть зашифрованы нотными знаками и услышаны как мелодии, которые Бах и Шостакович использовали в своих сочинениях, шифруя свое авторское присутствие. Бах передается звуками B—A—C—H (си-бемоль—ля—до—си-бекар), Шостакович зашифрован звуками D—Es—C—H (ре—ми-бемоль—до—си бекар), обозначающими первые буквы имени и фамилии. Кейдж передается звуками C—A—G—E (до—ля—соль—ми). Мелодии, образуемые именами Баха и Шостаковича, построены на малых секундах, чей диссонирующий хроматизм выражает страдание и вопрошание. Мелодия, образуемая именем Кейджа, построена на секстах и терциях, чья консонансная диатоника выражает пифагорейское или дзенское просветление. Бах и Шостакович мучаются теми вопросами, ответы на которые ведомы Кейджу. По законам музыки диссонанс должен разрешаться в консонансе, и это значит, что консонанс Кейджа есть разрешение или решение диссонирующих мучений Баха и Шостаковича.

— Владимир Мартынов

16 августа — 20:00 Билеты Фото: Наталья Беркутова

Спецпоказ фильма «Чудаки» в киноклубе МАММ 8 августа в 19:30 в киноклубе музея МАММ пройдёт показ «Чудаков» — кино-импровизации режиссёра и со-основателя mal de mer films Антона Лукина.

Актёры театральной труппы репетируют пьесу Горького «Чудаки». Они играют не только персонажей, но и самих себя. Под объективом камеры граница между реальностью и вымыслом становится всё более условной.

Спектакль исследует современного человека в традициях русского психологического театра. Репетиционный процесс обращает актёров к самим себе — и к вопросам, которые звучат и у Горького: что движет человеком? Где заканчивается животное начало и начинается человек? Что такое свобода?

Фильмы Антона Лукина попадали в списки лучших за 2025 год по ежегодному опросу журнала «Искусство кино». После показа состоится обсуждение с режиссёром, которое проведёт кинокуратор Александр Зубковский. Билеты

Пётр Айду / Фортепиано / Клавесин [Скрябин, Берг, Вагнер / XVII век]

«Старинная музыка — одно из самых радикальных достижений современного искусства, радикальнее любого самого смелого авангарда. Слово «старинная» сбивает с толку, а на самом деле в ее основе — модернистская идея искусственного реконструирования, да и результаты очень неожиданные: все начинает звучать по-новому, возникают параллельные времена. В это музыке есть революционный задор. Все знают музыку Баха и Моцарта — она была настолько стандартизована, что было удивительно вдруг выяснить, что она должна звучать совершенно иначе. И очень интересно, как именно « иначе ». Вслед за этим открылось огромное количество музыки, которая вообще была не востребована — хотя бы потому, что, исполняя ее в романтической традиции, ее совершенно невозможно понять. Музыка Баха была реконструирована в эпоху романтизма, и мы ее в таком виде и воспринимали. Услышать ее в другом, « аутентичном » виде равносильно чему-то абсолютно новому». — из интервью Айду для ClassicalMusicNews.

Послезавтра впервые в Île Thélème сыграет Пётр Айду. Он — чуткий знаток старинной и современной музыки, специалист по самым диковинным инструментам всех мастей, музыкальный археолог, воскрешающий забытые редкости и ценности — от оркестра без дирижера «Персимфанс» до шумовых машин 1920-х. Но в этот раз Пётр предстанет в своем каноническом качестве — как блестящий академический пианист и клавесинист. Особенность этого концерта не только в том, что будут звучать сразу оба инструмента, — рояль и исторический клавесин: здесь столкнутся два полярных типа музыкального мышления. 31 июля — 20.00 Билеты

Концерт Île Thélème Ensemble в Храме на Трёх Горах. «Сад против времени» [Пендерецкий, Ахунов, Мюрай, Моцарт, Форе]

Программа строится не вокруг отдельных произведений, а вокруг взаимосвязей между ними. Одни сочинения становятся комментарием к другим и меняют способ их восприятия.

В сонате Сергея Ахунова появляется монограмма DSCH — музыкальная подпись Дмитрия Шостаковича. Она оказывается ключом к следующему сочинению, Струнному трио Кшиштофа Пендерецкого, в котором неожиданно проступают интонации и драматургия музыки Шостаковича. [Программа] Ахунов — Соната для скрипки и фортепиано (2015) Пендерецкий — Струнное трио (1990) Мюрай — C'est un jardin secret (1976) Моцарт — Andante cantabile (1781) Форе — Фортепианный квартет до минор (1883) [Исполнители] Евгений Субботин — скрипка Александр Митинский — альт Евгений Румянцев — виолончель Наталья Соколовская — фортепиано 27 июля — 20:00 Билеты Фото: . Île Thélème Ensemble. Фотографы — Александра Муравьёва, Женя Потах, Александра Перова

«Метаморфозы» Овидия

«Все мы у вас должники; помедлив недолгое время, Раньше ли, позже ли — все в приют поспешаем единый. Все мы стремимся сюда, здесь дом наш последний…»

Так в X книге «Метаморфоз» Овидия Гименей обращается к богам, напоминая о неизбежном пути каждого смертного. Но в мире Овидия смерть становится не концом, а лишь одним из моментов непрерывного движения и превращения. В античной мифологии метаморфоза — это не только чудесное изменение формы. Это способ рассказать о границах человеческого: о том, как любовь меняет природу вещей, утрата может стать началом новой жизни, а человек после смерти продолжает существовать уже в другом облике. В «Метаморфозах» Овидий соединяет сотни подобных историй. В проекте «Метаморфозы Овидия» прозвучат фрагменты IX, X и XI книг поэмы: истории Геракла и Орфея, рассказ о любви Венеры к Адонису и о культе, возникшем после его гибели. Участниками проекта стали артисты, работавшие с Борисом Юханановым и совместно с Игорем Макаровым и Линой Лангнер продолжаюшие исследования его новопроцессуального метода в лаборатория вербальной техники и танца.

Артисты: Лев Терехин, Мария Беляева, Мария Чиркова, Лиза Задорожная, Георгий Грищенков, Светлана Найденова, Михаил Бернацкий, Николай Теряев; Автор идеи и куратор проекта: Мария Беляева; Режиссер: Игорь Макаров; Композитор: Ольга Бочихина; Хореограф: Лина Лангнер.

30 июля — 19.00 Билеты Изображения: . 1, 3: Рисунки Бориса Юхананова . 2, 4: Артисты проекта «Метаморфозы Овидия»

Татьяна Никольская. Хроника ленинградского Парнаса. [Арефьев, Сорокин и художественный мир Ленинграда 1950 — 1960-х годов] «Чтобы не выделяться из серой толпы, художник Александр Арефьев и, культивирующий сходство с Николаем II, экстравагантный денди А.Г. Сорокин казались несовместимыми, что не мешало им в 1950-х быть плененными поэзией Роальда Мандельштама, а зимой 1961г. нести его гроб на Красненькое кладбище. А.Г. Сорокин познакомил меня с творчеством этих «маргиналов». Сам он, проявивший себя только в эпистолярном стиле, еще при жизни превратился в мифологическую фигуру Петербурга, перенесенную в роман с ключом Бориса Дышленко «Созвездие близнецов» — Татьяна Никольская. Татьяна Львовна — филолог, специалист по русской и грузинской литературе начала XX века, друг, знаток и чуткий исследователь художественного мира Ленинграда, подруга Бродского, Довлатова, Волохонского и многих других обитателей ленинградского Парнаса. Совсем скоро она впервые приедет к нам и расскажет о мире искусства в Ленинграде, Арефьеве и Сорокине, но не только. А пока горячо рекомендуем ознакомиться с ее интервью для Arzamas.

«Татьяна Никольская говорит о малоизученном времени — рубеже 1950 — 1960-х, времени стиляг, «салонов», вышедших из лагерей сталинских зеков, об изустной передаче культуры от поколения к поколению. Это и исследование, и мемуары» — Лев Лурье

21 июля — 19.00 Билеты Изображения: . Татьяна Никольская в археологической экспедиции в Керчи. Фотография Натальи Шарымовой. Ок. 1970 года . Александр Арефьев . Алексей Георгиевич Сорокин на Исаакиевской площади в Ленинграде. Конец 1960-х годов . С Алексеем Хвостенко и Владимиром Эрлем. Фото Юрия Галицкого. 2004 год

Шекспир: «Сон в летнюю ночь» [Постановка Шекспировского «Глобуса»]

"A Midsummer Night's Dream" дословно значит «Сон в срединолетнюю ночь»; имеется в виду та ночь на 24 июня, когда, по народным поверьям, вовсю куролесят и кудесят духи. Но есть здесь и важный оттенок значения, упускаемый у нас обычно из виду. Английское присловье "It's midsummer moon with you" (т.е. «Это в тебе шалеет срединолетняя луна») издавна означало попросту «Ты с ума сошел». Известный английский шекспировед Джон Довер Уилсон в своей книге «Светлые комедии Шекспира» (1963 г.) писал: «Драматическое напряжение, делающее пьесу пьесой, порождено здесь срединолетним ошаленьем, о котором говорит нам заглавие, - тем безумием, что поражает людей в Иванову ночь (...). И совершенно помимо недужной влюбленности, вызванной цветком Амура, почти все персонажи поражены этим безумием, да словно бы и весь мир ошалел». «Быть может, это заглавие (Midsummer Night) означает просто Ночь чудес», - писал М. Лозинский в примечаниях к своему переводу. А можно бы сказать и определеннее: «Ночь любовных помешательств». — Осия Сорока, переводчик

Исследователи нередко называют «Сон в летнюю ночь» пьесой о самом театре. Шекспир сталкивает сразу несколько миров: афинский двор, лес, населённый духами, и компанию ремесленников, готовящих спектакль к свадьбе герцога. Именно их нелепая постановка «Пирама и Фисбы» становится одной из самых знаменитых сцен мировой комедии — и одновременно тонкой пародией на саму театральную условность. В постановке Доминика Дромгула, многолетнего художественного руководителя «Глобуса», почти нет сценических эффектов. Магия возникает не благодаря декорациям, а благодаря языку Шекспира и актёрской игре — так, как это было задумано в елизаветинском театре, где воображение зрителя всегда оставалось главным сценографом.

«Не браните представленье — Это просто сновиденье. Просто малость вы поспали, И пред вами сны мелькали». (перевод Осии Сороки)

19 июля — 19.00 Билеты Совместно с Theatre HD. Фото: . Кадры из постановки «Сон в летнюю ночь». Фотограф — Джон Хейнс.

Пётр Айду / Фортепиано / Клавесин [Скрябин, Берг, Вагнер / XVII век] Пётр Айду — пианист, композитор и музыкальный алхимик: его деятельность категорически не укладывается в уютные рамки академической сцены. Выпускник Московской Консерватории и Высшей школы музыки в Ганновере, он известен своими бескомпромиссными художественными жестами; его называют режиссером и волшебником, превращающим жизнь в тотальный перформанс. Но в этот раз он отбросит амплуа радикального экспериментатора и предстанет в своей канонической ипостаси — как блестящий академический пианист и клавесинист. Особенность этого вечера не только в том, что будут звучать сразу оба инструмента, — рояль и исторический клавесин: здесь еще и столкнутся два полярных типа музыкального мышления. Первое отделение строится вокруг кризиса и распада классической тональности: именно в Сцене любви из «Тристана и Изольды» Вагнера, в знаменитом тристан-аккорде зародилось то напряжение, которое навсегда лишило европейскую музыку устойчивости. Альбан Берг в своей Сонате си минор балансирует на грани перед уходом в атональность, а в поздних сочинениях Александра Скрябина гармония окончательно теряет земное тяготение и превращается в звуковую абстракцию. Второе отделение предлагает совершенно иной акустический опыт. После блуждания в гармонических лабиринтах рубежа девятнадцатого и двадцатого веков исторический клавесин звучит отрезвляюще гармонично, возвращая слушателя к прозрачной чистоте и ясности: редкий случай, как один исполнитель способен удерживать равновесие между хаосом и абсолютным порядком. 31 июля — 20.00 Билеты Фотография: . Петр Айду и аутопиано из его коллекции, 2000 г.

Владимир Шагин в галерее Ile Theleme Шагин-старший — это «арефьевский круг», ленинградский андеграунд, возникший до всякого андеграунда; по собственному определению — «орден нищенствующих живописцев», которые, как впоследствии художественная группа Шагина-младшего, «никого не хотят победить». Владимир Шагин и стал крестным отцом этого объединения: своего сына он называл митьком, а его друзей, за компанию — митьками. И каким же богатым было это живописное нищенство! У Шагина столько яркого цвета, сколько не бывает в привычной гамме "русского бедного", хотя цвет этот не лучезарно-радостный, а тяжелый, вещественный, плотный и плотский. В его пластах краски много жизни, и она хочет проявляться — и от того, что жизнь стеснена черным контуром, давлением формы, она становится еще насыщенней. На его картинах все то и дело прогуливаются, гребут, куда-то катятся — но так неспешно, с оттяжечкой, как матросы в увольнительной. Даже гаражи и трамваи как будто, простите невольный каламбур, рисуются — какие мы красивые, кому же мы достанемся. И эта женщина в красном, и мрачный мужик рядом с ней — между ними висит тревожное напряжение, чем-то оно разрешится, так или эдак, но в этом есть страсть, и влечение, и жизнь. Бывают у Шагина и другие картины: там сидят за столом нахмурившиеся собутыльники, и теснятся заборы, и хмурятся тучи, и все полотно как будто заполнено комьями земли. Но все равно где-то в дальнем углу прячется цветное пятно — идущий мимо человек, или мелькнувшая за деревьями водичка — и тьма не объяла его. На открытии выставки я впервые оказался в одном помещении с Дмитрием Шагиным, и помимо тельняшки, бороды и всего многолетнего митьковского мифа — от него прямо исходит сияние доброты. Ну и картины отца такие же.

Долгожданное и великолепное событие для Москвы - выставка Владимира Шагина в галерее Ile Theleme. Шагин для меня в 2000х был входом в живопись. Как вчера помню, как в музее «Царскосельская коллекция» я держала в руках (!) его крошечные зарисовки квартирных сценок, драматично-жёсткие, ёмкие, каждая - как вещь Шекспира. Да, мою юность озаряли арефьевцы и лианозовцы, но эти два мира тогда не пересекались. А сейчас на открытии москвичи (музейщики, музыканты, художники) гармонично смешались с массой ленинградцев (и коллекционеры, и издатели: Борис Файзуллин, Исаак Кушнир, Александр Некрасов). Но снова удивляют эти сияющие темперы, как окна в реальное искусство. Выставка до сентября, не пропустите!

Шагин [теперь] в Москве

В творчестве Шагина всегда присутствует обновление, свежий взгляд, очень острое видение того, что, казалось бы, затерто и стереотипно, будь то новостройки или грязная речушка. Он открывал в этих видах собственный мир и собственное сердце. — Александр Некрасов

Друзья, мы наконец открыли выставку Владимира Шагина. Делимся с вами фотографиями с вернисажа и трогательным постом Нади Плунгян об искусстве Шагина.

Запись лекции 9 ноября 2025 года. Даже мудрейший Соломон не находил слов, чтобы ответить хитроумному Маркольфу. В шествии итальянской знати они были первыми, их боялись и над ними издевались, их казнили водой, не пускали в город, без них Генрих VII страдал безмерно... Шуты — особое явление средневековья, зеркало правителя и городских элит. Великие пересмешники, которые понятны каждому, но вызывают споры ученых. О них мы поговорим на конкретном примере: в третий вечер мы возьмем шута и рассмотрим это явление с головы до ног, в буквальном смысле. Что будет? - Разберем шутовской эталон — диалог Соломона и Маркольфа; - Рассмотрим как менялся шутовской костюм в средневековой Европе с XIII века по XVI; - Опробуем практику разыгрывания дурацких сцен из «дурацкой литературы»; - Познакомимся с устройством дурацкой корпорации; - Поделимся опытом работы с мароттом (шутовской жезл). _________ Наш сайт: https://ile-theleme.com Наши соцсети: ВК — https://vk.com/iletheleme Телеграм — https://t.me/ile_theleme Instagram — https://www.instagram.com/ile_theleme/ Facebook — https://www.facebook.com/iletheleme

Поэтики Земли. Одиссеас Элитис Новая встреча цикла «Поэтики Земли» посвящена Одиссеасу Элитису — одному из главных греческих поэтов XX века.

«Если разобрать Грецию на части, в конце концов останутся оливковое дерево, виноградная лоза и лодка. Этого достаточно, чтобы собрать ее заново».

Эту фразу Элитиса часто цитируют как признание в любви к родине — но не менее интересно читать ее буквально. В европейской культуре Греция — едва ли не самая «литературная» страна. Ее принято узнавать по текстам, памятникам, историческим эпохам. Даже путешествие по Греции нередко оказывается путешествием среди уже известных образов. Элитис предлагает противоположное движение: выносит за скобки всю историю и оставляет всего несколько вещей — дерево, лодку, виноградную лозу. Не потому, что история не важна, а потому, что культура, по его убеждению, начинается раньше истории. Она возникает в опыте света, моря, ветра, камня; в том, как человек осваивает пространство, а пространство формирует его язык и воображение. В этом смысле поэзия Элитиса спорит не только с традицией описания Греции, но и с привычным представлением о том, что природа — лишь фон для человеческой истории. Как рождается этот взгляд на Грецию и какое место в нем занимает сама земля, обсудим на встрече цикла «Поэтики Земли». Лектор — Ксения Климова, доцент кафедры византийской и новогреческой филологии филологического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, переводчик. 1 июля — 19:00 Регистрация Изображения: . 1, 3 — Одиссеас Элитис . 2 — коллаж Одиссеаса Элитиса

Концерт Île Thélème Ensemble в Зарядье [Яначек, Шимановский, Равель] Музыка XX века часто обращается к другим культурам: в ней кристаллизуется тема путешествия — не только физического перемещения в пространстве, но и движения сквозь эпохи, культуры и слои памяти. Яначек ведёт по переживаниям собственного прошлого: импровизационность сюиты «По заросшим тропинкам» рождает ощущение дневника. В нем котором каждая миниатюра пропущена сквозь призму детского восприятия. Шимановский уводит слушателя в античную идиллию — его «Мифы» написаны по «Метаморфозам» Овидия и посвящены чуду превращения и слияния человека с природой.

«Это не должно быть драмой, разворачивающейся сцена за сценой и имеющей анекдотическое значение; скорее это сложное музыкальное выражение вдохновляющей красоты мифа». — Кароль Шимановский

Равель отсылает к древней иудейской традиции в «Еврейских мелодиях» и приглашает на далёкий полуреальный остров в «Мадагаскарских песнях». Трио Равеля завершает программу самым тяжёлым путешествием. Оно написано в начале Первой мировой войны. Пьеса проводит слушателя сквозь крушение старого мира, от тревоги и тоски — к ослепительному сиянию жизнеутверждающего финала. 2 июля — 19.00 Билеты Фото: . Île Thélème Ensemble. Фотограф Александра Перова

«Шагин в Москве» искусство ленинградского андеграунда Мы продолжаем исследовать и показывать живопись художников арефьевского круга: тех, чье стремление к внутренней свободе и подлинному искусству стоит у истоков ленинградского андеграунда и в то же время принадлежит магистральной линии лениградской школы живописи. Вторая выставка цикла посвящена Владимиру Шагину (1932‒1999), арефьевцу, утверждавшему свое мироощущение через наблюдение самой жизни.

«Шагинская манера строится на балансе устойчивости и стремительного движения. Мир, принятый как данность, уравновешен и незыблем. Он устойчив благодаря резко выраженным очертаниям предметов, коробам домов — что старых, где-нибудь на Васильевском острове, что новых, на Кубинской улице — и коробочкам малых строений: гаражей, проходных, сараев, банек. А мощная линия, очерчивающая предмет, стремительна. И в ней, и в движении всей живописной массы ощущается ликование, напор чувства. И одновременно осуществляется связь всего со всем. Живопись Шагина не воспроизводит живописности вещей и не нуждается в ней. У Шагина живописна картина, совместное звучание немногих, обычно брутальных, красок. Развившаяся из цветной обводки широкая шагинская линия, раскованная и азартная, дает свой вариант синтеза конструктивизма и живописности, графики и живописи». — Любовь Гуревич, искусствовед

30 июня мы откроем выставку вместе с ее куратором Александром Некрасовым, сыном художника Дмитрием Шагиным, Исааком Кушниром, издателем серии «Авангард на Неве», и петербургскими и московскими коллекционерами и искусствоведами.

«Что же Шагин сделал нового в динамичном искусстве ХХ века? Какие открытия он совершил? Да вроде бы ничего нового, он шёл проторенной дорожкой великих мастеров, а сделал своё, узнаваемо Шагинское, пропел своим тембром голоса. Он был как брат лучшим фовистам и экспрессионистам, а сам горячо любил и восторгался Пуссеном и Ватто. Он традиционен в построении картины мира; он как камень, отвергнутый строителями, который стал во главе угла». — Андрей Кузнецов, художник, ученик Шагина

30 июня — 19.00 Билеты Изображения: . на афише — фрагмент картины «Разговор», 1979. Холст, масло. . В. Н. Шагин, фото А. А. Кузнецова . «Завтрак», 1998. Холст, масло.