Публичные призывы

Этот разговор с Димой — попытка честно зафиксировать, как личная этика, сформированная субкультурой, политическими убеждениями и опытом войны, превращается в конкретные решения и практики: "Панк-рок и хардкор оказали огромное влияние на мою жизнь и мои взгляды, помогли сформировать мою личность. Поэтому с 2022 для меня, как для антиавторитария, логичным шагом было стать частью ЗСУ как единственной адекватной силы. Уехать означало бы снять с себя ответственность, в том числе за тех, у кого меньше всего возможностей бежать - пожилых людей, детей, бедной части населения. Не говоря уже об ответственности за друзей и близких, животных и природу. Солидарность в широком смысле - способность брать ответственность друг за друга, а не думать о себе, как об атомизированном индивиде. Я остаюсь веганом на войне и могу утверждать, что в наших условиях это очень просто. У нас есть "Нова пошта", а также масса как платных, так и бесплатных (за счет кампаний солидарности с военными веганами и вегетарианцами) вариантов достать еду и одежду. Веганство для меня началось с мизантропических текстов металкор-групп 90-х, поэтому для меня это никогда не было чем-то хиппанским. Война не щадит ни людей, ни животных. Закончить войну можно лишь принудив к миру агрессора, а значит - силой. Самый эффективный способ защитить животных, страдающих от войны - нанести как можно больший урон российской армии. Это для меня не просто привычка, а все ещё осознанный этический выбор и моральный минимум по отношению к животным. Отказ от стимуляторо - Straight edge - также серьёзный этический и политический выбор. На индивидуальном уровне, эскапизм в наркотики и алкоголь для меня не выглядят привлекательно. В последнее время часто слушаю Shield, там есть строка Like you I dream of being really free but this escape is just another prison. Также до сих пор, когда вижу, как плохо себя чувствуют друзья после бухла, радуюсь, что не пью уже почти 18 лет. А справляться со стрессом снова и снова мне помогает моя мотивация и убежденность в том, что я делаю то, к чему меня подводит моя этика. Идея антиавторитарного отряда родилась до начала полномасштабной фазы войны, и я был его частью. Из-за бюрократии нам не удалось реализовать его так, как хотелось бы. Со многими мы поддерживаем горизонтальные связи до сих пор, судьба сводит нас на разных участках фронта и мы помогаем друг другу. К сожалению, часть товарищей погибла, кто-то оставил фронт из-за ранений. К счастью, большинство и сейчас продолжает вооруженную борьбу, получает качественный опыт. Конечно, я думаю о погибших, но тут мало что можно выразить адекватно словами. Думаю о том, что они погибли как герои, до конца следуя своему выбору бороться за лучший мир. Но лучше никогда не получать известия о гибели друзей, конечно. Вообще, думаю, если выживу на войне, потом воспоминания об утратах накроют сильнее. И это еще зависит от итогов войны. По поводу своей смертности - это отдельная тема, на которую можно говорить часами. Конечно, я думал об этом и продолжаю думать. О разных вариантах и условиях, и некоторые выглядят намного привлекательнее, чем другие. Умирать зимой, медленно вытекая, когда тебя разпиздовывают сбросами, хуже, чем от артериального кровотечения под ветвями цветущего дерева. Такие мысли тоже время от времени проскакивают. В таких родах войск, как пехота, отсутствие ротаций и та самая усталость от войны ощущаются намного острее и тут вопрос к тому, как наладить эффективную ротацию там людей. Однако в целом для себя я считаю, что воевать имеет смысл столько, сколько потребуется для того, чтобы либо победить, либо умереть. Хотя бы и потому, что практика показывает, что оккупация заставит мужчин с оккупированных территорий, в том числе, уставших от войны или для нее нерожденных, идти воевать, только уже за путина. Когда-то украинские крестьяне устали от войны и договорились с большевиками, Махновщина осталась без поддержки крестьян, а уже через 10 лет пришёл Голодомор и сталинский террор. Плюс минус, я окружён людьми, которые также замотивированы воевать до талого"

Беларуские анархисты в Варшаве о том, как прошло контрдемо против праздника независимости Польши: Достаточно традиционно для левацких демонстраций была заметна антиколониальная и антиимпериалистическая повестка. Во время остановки возле американского посольства была зачитана речь на английском языке о необходимости интернациональной солидарности, а на территорию посольства забросили дымовые шашки. Звучали антикапиталистические лозунги, много внимания уделялось социальным проблемам и мигрантофобии польских политиков. Мы, в свою очередь, делали акцент на том, как связаны популизм и ксенофобия политиков со скатыванием страны в авторитаризм. Обращаемся к той части постсоветских мигрантов, которая разделяет с нами базовые гуманистические ценности. Часто обращаемся также к той части рабочих-мигрантов, которая находится в наиболее тяжёлом положении из-за ситуации на рынке труда, но в целом не разделяем свою аудиторию по классовому принципу Больше @waw_anarch

16 ноября 2009 убили Ваню Костолома, нашего друга, скинхеда. Кто это еще помнит? Забвение — удобный союзник власти. Когда история становится амнезией, легче переписать её заново. Но память — это политический акт. Вспоминать не только победы, но и поражения, не только героев, но и забытых — значит сопротивляться. Память не пассивна. Она требует усилия: сохранить, записать, рассказать. Истории сопротивления, тюрем, изгнаний, предательства и солидарности — всё это ткань, из которой сотканы движения. Архив — это не музей, это оружие. Он помогает не просто помнить, но действовать осмысленно.

Многие привыкли думать, что насилие — это аномалия, исключение, срыв. Но в реальности насилие — это встроенный инструмент в систему, которая построена на контроле и страхе. Оно структурировано, воспроизводится ежедневно и часто маскируется под «порядок». Когда силовики бьют людей на митингах, это не «перегибы». Это сигнал: не высовывайся. Когда пытки в СИЗО становятся нормой, это не «эксцессы исполнителей», а метод — сломать, изолировать, запугать. Насилие — это не побочный эффект, а центральный механизм власти. Противостоять этому — значит не просто разоблачать конкретных палачей, а вскрывать саму логику системы. Видеть, как она производит страх, как превращает унижение в норму. Только тогда возможно выстраивать альтернативу — общество, где достоинство важнее порядка.

Архив Lenta.doc включает редкие документальные видеоматериалы, созданные в 2013–2014 годах в рамках одноимённого спецпроекта на сайте «Лента.ру». В одном из сюжетов запечатлён антифашистский марш в Санкт-Петербурге: колонна участников несёт плакаты с надписями «Общественное действие. Защити город от фашизма» и «Анархизм. Антифашизм. Автономное действие» https://lentadoc.rima.media/catalog/zaschiti-gorod-ot-fashizma-antifashistskiy-marsh-v-sankt-peterburge

Рассказываем, как у нас дела и что можно купить на сайте ⚫️В запасах осталась всего одна книга — «Аптечка номер 4» Булата Ханова Если вы смотрели британский сериал The End of the F***ing World — с основной фабулой повести Булата Ханова вы уже знакомы. Разница лишь в том, что у рассказчика и его спутницы Заремы определенная цель — добраться до финской границы и запросить убежище. По всем законам жанра, на пути они встречают разной степени странности персонажей: одни искренне хотят им помочь, другие так же искренне хотят их уничтожить. Повесть посвящена всем, кто будет жить в прекрасной России будущего, а также прошлым, нынешним и будущим эмигрантам. Книгу можно купить по гигантской скидке всего за 300 рублей. ⚫️Параллельно мы продолжаем сбор на фотокнигу о российском художнике и лидере питерской «Войны» Лёне Ё***том Леонид (Е***нутый) Николаев (1983—2015) — один из самых заметных участников питерской фракции арт-группы «Война», сменивший в конце нулевых скучную жизнь офисного работника на безбашенные акции и перформансы. За два года с «Войной» художник успел организовать организовать шесть акций, после чего ушел в подполье и несколько лет жил по поддельным документам и под другим именем. Под одной обложкой мы собрали ранее не публиковавшийся архив фотографий Юлии Лисняк о безумных десятых Петербурга — время надежд и смелых мечтаний о другом мире, который казался возможен. Поддержать проект можно на нашем сайте. Сейчас мы финально полируем верстку сборника текстов Теодора Качинского, который уже в следующем месяце должен отправиться в печать. Однако это не все! Сейчас в работе еще одна книга, но об этом чуть позже.

Руслан Сидики (1988) — гражданин России и Италии, электрик, анархист и путешественник. Он жил в коммуне, где ценились взаимопомощь, свобода и равенство. Велопоходы по России и Европе, ночевки в палатках, индустриальный туризм — Чернобыль, заброшенные заводы, лесные маршруты — всё это было частью его жизни. Друзья описывают его как открытого, честного и преданного своим идеалам человека. Его представления о справедливом мире без государства сформировались ещё до того, как он узнал слово «анархизм». В 2023 году Руслан предпринял попытку атаки дронами на военный аэродром и подрыв железнодорожных путей, используемых для военных целей — с рельсов сошли 19 товарных вагонов. 23 мая 2025 года военный суд приговорил его к 29 годам заключения. Руслан заявил, что невозможно оставаться в стороне, потому что молчание — это соучастие. Он подчеркнул: его действия направлены против военной машины, а не против гражданских. Он также рассказал о пытках: «Пытать током и избивать связанного человека — крайне низкий поступок»

Фраза «никогда снова» теряет смысл, если не знать, что было «тогда». Фашизм не возвращается в прежнем обличье. Он приходит тихо, в новых формах — через культуру страха, через романтизацию насилия, через фейковую солидарность. Историческая память — это не школьный урок. Это иммунитет. Чем больше мы знаем о том, как строились концлагеря, как оправдывались пытки, как разрушалась справедливость — тем меньше шансов повторить это снова. История — не груз, а предупреждение. Прощение и справедливость — не враги. Иногда кажется, что прощение — это слабость. Но на самом деле это форма силы. Настоящее прощение возможно только после признания вины и восстановления справедливости. Прощать — не значит забыть. Это значит признать боль и идти дальше, не таща с собой ненависть. Прощение, построенное на молчании и замалчивании, — это капитуляция. А прощение, сопровождаемое солидарностью и истиной, — путь к исцелению. Нам нужно учиться прощать — и требовать правды одновременно.

Когда говорят «экстремизм», часто имеют в виду простое несогласие. Когда говорят «хулиганство», — речь может идти о плакате или крике. Государство превращает протест в преступление. И это не случайность — это стратегия. Криминализация протеста — способ держать в страхе. Сделать так, чтобы любое движение стало опасным. Но страх работает только до поры. Потому что, когда свобода важнее безопасности, страх теряет силу. Почему политическое — всегда личное? «Я вне политики» — это привилегия. Та, которую могут позволить себе немногие. Потому что политика — это не парламент. Это право быть собой. Жить, любить, говорить. Когда кого-то убивают за взгляды, сажают за слова, бьют за флаг — это не абстракция. Это вторжение в частную жизнь. Политика — это личное. И молчание — тоже.

В эпоху быстрых новостей и мгновенных суждений легко ошибиться. Но движение — это не тренд. Оно требует осмысления, диалога, самоанализа. Ошибки неизбежны. Но важно уметь признавать их и учиться на них. Антифашизм — не набор идеальных идей. Это процесс. Мы развиваемся. Мы спорим. Мы иногда неправы. Но главное — не останавливаться. Не превратить борьбу в догму. Политическое насилие — это не только физическая боль. Это травма. Она остаётся внутри, меняет поведение, ломает психику. Но об этом редко говорят. А зря. Потому что работа с травмой — тоже часть сопротивления. Мы должны учиться говорить о боли. Признавать её. Создавать безопасные пространства. Потому что без этого невозможно ни солидарность, ни борьба, ни исцеление.

Руслан Сидики (1988) — гражданин России и Италии, электрик, анархист и путешественник. Он жил в коммуне, где ценились взаимопомощь, свобода и равенство. Велопоходы по России и Европе, ночевки в палатках, индустриальный туризм — Чернобыль, заброшенные заводы, лесные маршруты — всё это было частью его жизни. Друзья описывают его как открытого, честного и преданного своим идеалам человека. Его представления о справедливом мире без государства сформировались ещё до того, как он узнал слово «анархизм». В 2023 году Руслан предпринял попытку атаки дронами на военный аэродром и подрыв железнодорожных путей, используемых для военных целей — с рельсов сошли 19 товарных вагонов. 23 мая 2025 года военный суд приговорил его к 29 годам заключения. Руслан заявил, что невозможно оставаться в стороне, потому что молчание — это соучастие. Он подчеркнул: его действия направлены против военной машины, а не против гражданских. Он также рассказал о пытках: «Пытать током и избивать связанного человека — крайне низкий поступок»

Руслан Сидики (1988) — гражданин России и Италии, электрик, анархист и путешественник. Он жил в коммуне, где ценились взаимопомощь, свобода и равенство. Велопоходы по России и Европе, ночевки в палатках, индустриальный туризм — Чернобыль, заброшенные заводы, лесные маршруты — всё это было частью его жизни. Друзья описывают его как открытого, честного и преданного своим идеалам человека. Его представления о справедливом мире без государства сформировались ещё до того, как он узнал слово «анархизм». В 2023 году Руслан предпринял попытку атаки дронами на военный аэродром и подрыв железнодорожных путей, используемых для военных целей — с рельсов сошли 19 товарных вагонов. 23 мая 2025 года военный суд приговорил его к 29 годам заключения. Руслан заявил, что невозможно оставаться в стороне, потому что молчание — это соучастие. Он подчеркнул: его действия направлены против военной машины, а не против гражданских. Он также рассказал о пытках: «Пытать током и избивать связанного человека — крайне низкий поступок»

Когда говорят «антифашисты», часто представляют себе молодых парней в черной одежде. Но женщины играли и продолжают играть ключевую роль в сопротивлении. От Марии Жинесты — участницы интернациональных бригад в Испании 1936 года — до активисток в Рожаве, северной части Сирии, которые встали против джихадистов и турецкой агрессии. История антифа — это и их история. В российском контексте тоже есть свои героини. В первом эпизоде подкаста «Публичные призывы» правозащитницы Катя Ванслова и Инесса Дымнич делятся опытом участия в движении. Катя помогала жертвам пыток, Инесса работала с ЛГБТК+, мигрантами и анархистами. Обе — бывшие активистки анархо-скинхедских и антифашистских групп. Они вспоминают, как пацанизм и мачизм мешали развитию движения, как женщины боролись за уважение и своё пространство, и как опыт уличного сопротивления повлиял на выбор их будущих профессий. Движение стало для них школой — радикальной, жесткой, но необходимой. История антифашизма не будет полной без женского взгляда. Это взгляд, в котором меньше агрессии, но больше эмпатии. Там, где мужчины шли в бой, женщины организовывали медпомощь, логистику, юридическую поддержку. Сегодня, когда право на протест снова под ударом, женский активизм — это не просто часть истории, а её будущее. https://www.youtube.com/watch?v=dUM65q7SNao&list=PLiL15lEtokL2sIo2mqeRQ0NAcKn2ATufA

Сегодня день убийства Алексея Сутуги. Сутуга, он же Сократ, известный в движении под прозвищем Сократ, стал одной из самых узнаваемых фигур российского антифашизма. Его история — это не глянцевая биография героя, а хроника человека, который платил высокую цену за верность своим убеждениям. Участник уличных протестов, охраны митингов и концертов, экозащитных лагерей — он был в эпицентре активизма 2000-х. Сократ дважды сидел в тюрьме. Первый раз — за участие в потасовке с неонацистами, второй — по более тяжкому обвинению. Его фигура стала символом не только сопротивления, но и противоречий внутри самого антифашистского движения. Он был не только бойцом, но и человеком, который не избегал рефлексии. Один из лозунгов того времени — «Добро должно быть с кулаками» — воплощался в его действиях, но сам он позже начал переосмысливать этот подход. История Сутуги — это не только рассказ о силе и боли, но и о трансформации. Как отмечал критик Дмитрий Степанов, быть антифашистом в России — значит отказаться от нормальности, выйти за пределы обыденного. Это путь, на котором ты становишься не просто активистом, а инородным телом в системе, которая не терпит инакомыслия. Книга «Быть скинхедом» рассказывает о нем через призму личного и политического. И она напоминает: антифашизм — это не субкультура, не модный ярлык, а способ жить и сопротивляться. В мире, где ненависть снова становится нормой, такие истории нужны. Они помогают понять цену свободы. И выбор — быть антифашистом — остаётся всё таким же актуальным. https://www.rtpbooks.info/product/byt-skinhedom-istorija-antifashista-sokrata/

Иногда кажется, что протест бесполезен. Что всё схвачено. Что никого не переубедить. Но протест важен даже тогда, когда его не видно. Потому что он создаёт пример. Потому что он передаёт сигнал. Потому что он показывает: альтернатива есть. Даже одиночный пикет. Даже пост в соцсети. Даже разговор с другом. Это всё — звенья одной цепи. Протест — это не всегда громко. Иногда это просто выбор — не участвовать в лжи. И этот выбор — политический. Цензура усиливается, художники уезжают, независимые издания закрываются. Но культура не умирает. Она меняет форму. Уходит в андеграунд. Находит язык. И продолжает говорить. Антифашизм — это не только протест и политика. Это музыка, театр, поэзия, кино. Это способ не сойти с ума. Способ объединиться. Способ сохранить себя. Поддерживать независимую культуру — значит сопротивляться. Потому что культура даёт язык тем, у кого его пытаются отнять.

Памятники, граффити, инсталляции — это не просто арт. Это акты памяти. Они вытаскивают забытую историю на свет. Они говорят с прохожими. Они мешают власти переписывать прошлое. Уличное искусство памяти — форма сопротивления. Каждый мурал, каждая надпись, каждая акция — это способ сказать: мы помним. И не дадим забыть. Вот вопросы, которые надо задавать: Кто получает выгоду от молчания? Почему тех, кто помогает, называют врагами? Кого называют экстремистом, и кто это решает? Эти вопросы — начало сопротивления. Не обязательно знать ответы. Достаточно не бояться спрашивать. Потому что критическое мышление — это антивирус. И когда общество перестаёт задавать вопросы, оно становится уязвимым к фашизму. Именно поэтому и в этом году у канала снова сменилась редакция: когда одна команда выгорает, её место занимает новая — и так продолжается раз за разом.

9 августа погиб художник Давид Чичкан после отражения пехотного штурма в Запорожье. Давид считал, что настоящие анархисты должны выдерживать самые суровые испытания вместе со своим народом, сообщает Комитет сопротивления. Но Давид был больше, чем солдат — он был художником-визионером из семьи, где несколько поколений были художниками. Он был членом творческой группы «A.E.» и работал в области графики, живописи, уличного искусства и перформанса, часто включая в свои работы мощные текстовые элементы. Его искусство было простым, но глубоким, будь то политические плакаты или фрески, такие как созданная им в 2023 году совместно с другими художниками настенная роспись Нестора Махно в Запорожье. Его выставки проходили в Украине и Европе — от «Во время войны» (Днепр, 2016) и Киевской и Одесской биеннале до «Постоянной революции» (Музей Людвига, Будапешт, 2018), «Варшава в строительстве», Первой Варшавской биеннале и «Между огнем и огнем» (Вена, 2019).

Когда политзек Алексей Полихович 10 августа 2019 году вышел на акцию против репрессий и зачитал свою речь о том, как полиция превращается в штурмовиков, он вряд ли ожидал, что это станет уликой. Но именно эта речь легла в основу обвинения. И стала символом. «Я в ярости от того, что улицы захватили штурмовики в доспехах. Я больше не могу на это смотреть и молчать». Эти слова — не агитация, а отчаяние. Они не про насилие, а про бессилие. Про крик тех, кто не согласен. Его речь — это не просто часть дела, это манифест. Она стала вдохновением для многих. И напоминанием: слово может быть опасным, когда оно правдивое. Репрессии — это не про борьбу с экстремизмом. Это борьба с искренностью. И в этом бою каждое слово — оружие. Главное — не молчать. https://www.youtube.com/watch?v=d5oXwzwU-3M

Испанская гражданская война — не просто битва между фашистами и республиканцами. Это время, когда анархисты, социалисты и феминистки пытались построить новый мир. Коллективизация, рабочие советы, женские батальоны. Эксперимент, который продлился недолго, но показал: другой мир возможен. Сегодня, когда угнетение снова нормализуется, важно помнить: история знает примеры сопротивления, основанного не на силе государства, а на силе общины. Уроки Испании — это напоминание, что борьба за свободу и справедливость — всегда актуальна. Например, в Курдистане - читай @hevale

Когда кажется, что весь мир настроен против тебя, важно помнить: у сопротивления нет границ. Международные письма поддержки, переводы, кампании солидарности — всё это напоминание о том, что ты не один. Именно поэтому и в этом году у канала снова изменилась редакция и команда авторов: когда одни выдыхаются, их место занимают другие — и так снова и снова. Антифашизм никогда не был делом одной страны. Это всегда был союз — испанцев и поляков, американцев и немцев, сирийцев и россиян. Сегодня солидарность — это переводы писем для арестованных в России, убежище для политэмигрантов, совместные заявления и манифесты. Мир больше любых границ.