Дмитрий Артис (стихи)

Если вы чего думаете, то я никому себя не предам.

*** Поднимется ветер, уляжется боль. Война как вершина искусства. Мне так не хватало разлуки с тобой, что я обесценивал чувства. Не думал, что буду способен мечтать, от пуль укрываясь в траншее, о том, как любви кровяная печать свой след оставляет на шее. Не верил в умение слепнущих глаз твой образ ловить до рассвета - в тумане, в дыму ли, который прожгла ракетница, будто комета. Не знал, что надменные губы твои дрожат, если я исчезаю. Война как вершина искусства любви. Я думаю, верю и знаю.

Да, и не забываем, что существование Долгаревой внутри литературного процесса - это моя ответственность. Девочка воровала мои стихи, но при этом уверяла всех, что её стихи ворует Мельников. Ни одного литературного пространства Долгарева не получила без меня. Теперь от меня отказавшись, думает, что ей подобное сойдет с рук. Не сойдет. Предателей не любят нигде.

*** Нынче оркам не до смеха. Всюду кипиш и аврал. На позицию приехал безбородый генерал. Маршируем по окопам и потеем от стыда. На войне такая ж.па происходит иногда. Слава богу, что нечасто моем стены и полы. Ведь иначе бы на части разорвали нас хохлы. Потому что оркам проще брать с наскока рубежи, чем с утра метелкой тощей п.дорасить блиндажи.

Помню, какая-то Долгарева, которая считается пиздец всему говорила, что \Ноль, это самое страшное, что может быть. Скажите этой барышне, что Ноль - это Ялта - в десяти-двадцати километрах от места, где работают настоящие парни.

*** Война - это доблесть, отвага и честь. Война - это вера и братство. Тому, кто привык только сладости есть, желаю подальше убраться, забиться в укромного сна уголок под юбкой у старенькой мамки... Война - это счастья кровавый кусок, свобода без рабской огранки. Война - это сила, величие, мощь, любовь и красивые люди. Вовсю освещает кромешную ночь божественный залп из орудий. Гуляет по чистому полю рассвет и топятся русские бани. Война - это память о том, чего нет, которую мы разгребаем. Война - это самая лучшая мать и манная каша из детства. Тому, кто привык на перине лежать, в раю не отыщется места. Война - это в прошлом оставленный мир, придуманный ласковым Богом. Но мы этот мир зачитали до дыр - война подлатает немного. 2023 г.

Самое смешное. Когда я наехал на одну истеричку, тут же появились перцы, которые говорили, что все птички, закупленные на деньги гуманитарщиков, поставлены на баланс. Какая-то штабная сволота ставит на баланс птичек. Пиздец. У меня даже от одной этой информации крышка ползет. То есть, понимаете, вы скинулись на птичек, а эти птички поставлены на баланс? Пиздец, простите. Они не воюют. Они на балансе.

Мне каждый день парни шлют свои ноги и руки, превратившиеся в культи. Каждый день. И какая-то сука думает, что я буду париться о том, как ей тяжело внутри своего эго? На днях прислал фотку своей ноги Буч. Там нет ничего, ни кожи, ни мяса, одна кость. Там вообще нет ничего. А он ещё и восхищается тем, как быстро закрылась кровь на его ноге, и говорит, что не больно.

У меня тут в комментах Ош ошивается. У него три штурма и ни одного ранения, но два ранения, когда держал позицию. Бог даже так играет с нами.

*** А кажется, воздух качнулся тихонько и замер. В прокуренной комнате стены коричневый бархат надели, и солнце дневное стремится глазами в замочные скважины окон, и осенью пахнет. В семейных трусах, непонятно, которые сутки лежу я: обложено тело листами-листами и тонет в подушках дивана. Всё это по сути набросок, который картиной когда-нибудь станет. Небрежный мазок по холсту непричёсанной кистью. Кто краски мешал? Кто добавил салатовый уксус? Попробуйте день на язык. Он и сладкий, и кислый. Зелёное яблоко – радуга этого вкуса. Короткая тень, не длиннее мизинца ребёнка – по-на подоконнике тень от засохшей герани. Цветы почернели. Застыли, печальные. Бойко когда-то они фиолетовым цветом играли. По сути, набросок ещё не картина, но в каждом наброске есть что-то от жизни для новой картины: подушки дивана, занятное солнце и скважин замочных стекло, и герань, и, пожалуй, гардины... И воздух, который качнулся тихонько и замер.

Слишком тихо. Я бы чего-нибудь сказал, чтобы шум поднять. Но он будет скучным. Опять заявится истеричка, которая возомнила себя главнокомандующим, и будет орать на весь интернет: "Иди на штурм, Артис, умри, ссука!" Такое ощущение, что из меня дешевку делают. Сама сходи, потом пиздеть будешь.

В середине декабря я буду в Ульяновске, где живёт брат мой Ленин.

СИМБИРСК-УЛЬЯНОВСК К шести утра фонтаны устают, а в полночь так поддерживали небо, что рядом с ними выглядел нелепо высотный дом, двужильный, как верблюд. При Брежневе назначили его смотрящим за туманами, с тех пор он стоит, не прогибаясь под напором небесной хляби, словно божество. Приземистые улочки вокруг, дворцы, усадьбы, родовые гнёзда, советская геральдика и звёзды, как выстраданный перечень заслуг. Но где-то в полночь, только облака рассядутся на бортике фонтана, увидишь превращение титана в стоящего над бездной старика. 2019 г.

*** Позову, только ты не ответишь... Ты пойдёшь стороной листопада примерять тополиную ветошь по-осеннему скучного сада. Всё тебе – золотая обнова – и пожухлые листья, и старость. Мне бы неба чуть-чуть голубого, на другое уже не позарюсь. Мне бы солнце, его половинку или меньше – погаснувший светоч. Ко всему привыкаю, привыкну и к тому, что ты мне не ответишь.

*** Тихо-тихо. Бой прошёл и не свистят над ухом пули. Спрятав лица в капюшоны, парни русские уснули. Спят в окопах автоматы после страшной заварушки. Замолчали виновато куковавшие кукушки. Было жарко, стало сыро. Ветром облако полощет, и висит кусочек мира над задумавшейся рощей.

От верного друга и, можно сказать, боевой подруги из Санкт-Петербурга.

🔖«Поэзия под погонами»: встреча Дмитрия Артиса с кадетами В кадетском корпусе школы имени В.П. Кислякова прошла встреча с поэтом и ветераном боевых действий Дмитрием Артисом. Сначала — строгий строй, сосредоточенные лица. Но стоило поэту начать читать — и зал ожил. «Со всех сторон предатели, Кругом одни враги… Сто лет стоят у матери В прихожей сапоги.» Эти строки вызвали бурю вопросов и эмоций. Артис говорил о войне, мужестве и силе слова, вспоминал Гумилёва, Твардовского, Жуковского — писателей, для которых любовь к Родине была не просто темой, а судьбой. Когда кадеты спросили, какой у него был позывной, он улыбнулся: — «Огогош. Это вроде как — я ещё ого-го!» После встречи ребята не расходились — обсуждали стихи и слова поэта. Дмитрий Артис оставил им главное: веру в честь, мужество и силу поэзии. Подробнее о встрече: на сайте СПР #спрсобытия СПР в тг

О моей встрече с кадетами рассказывает Виктория Татур.

По-настоящему читать художественную литературу я начал во время «срочки». Сначала это был способ занять чем-то полезным свободное от нарядов и патрульной службы время. Первыми книгами, которые попались на полках армейской библиотеки, были «Сицилиец» и «Крестный отец» Марио Пьюзо. Затем - роман «Черная свеча» Владимира Высоцкого и Леонида Мончинского, приключенческая, «околокриминальная» проза. Поэзией я заинтересовался с началом СВО. Однажды услышал, как в программе «Уроки русского» писатель Захар Прилепин читал стихотворение «Черное» Юрия «Волка» Вологодского : «…Весна сияла в лужах синевой, Мы первых птиц поздравили с прилетом, Но вместо песен их над головой С шипящим свистом били минометы…» С тех пор фронтовая поэзия Юрия Волка стала для меня мерой подлинного творчества. Его строки о жизни, соседствующей на войне со смертельной опасностью, не раз возникали у меня в памяти. Например, когда я собирал виноград в заброшенном хозяйстве, а рядом разрывались кассеты; враг распахивал минами красное маковое поле за нашей посадкой; или как кошки прятались под нарами в блиндаже с началом обстрела. Мне были близки события Крымской войны в «Севастопольских рассказах» Льва Толстого - те же ужасы и переживания, и страх погибнуть на бастионе от ядер и картечи. Так и сейчас - никто не хочет гибнуть в посадке, но все равно идет выполнять задачу. Оказалось, что Твардовский в «Василии Теркине» писал и про моего товарища Володю «Басика», который выбрался из окружения, когда на него уже составили бумагу «пропал без вести»: «И, у берега корку Ледяную обломав, Он как он, Василий Теркин, Встал живой, — добрался вплавь». Эту перекличку времен и образов встречаешь в книгах лучших авторов о Великой Отечественной: Юрия Бондарева, Бориса Васильева, Константина Симонова, Алексея Толстого, Виктора Некрасова… Все войны одинаковы, только что совершенствуется техническая сторона. Но что касается ощущений человека на войне, ничего не меняется. На прошлой неделе мне предложили выступить на федеральном форуме «Проводники смыслов» для сотрудников молодежных организаций, рассказать о новой литературе – поэтах и прозаиках СВО. Среди рефлексий, мозговых штурмов и игр на сплочение мои фронтовые истории были как жаркое лето на Сахалине в 2025 году — никто не ожидал. Я говорил участникам форума о нашем земляке Юрии Волке, который умер от боевых ран в 2023 году, но оставил нам прекрасные стихи: «Черное», «Штурм Попасной», «Женщинам госпиталя», «Прекрасное далеко» и другие. Наверняка многие на форуме услышали его имя впервые. Рассказал о том, что пишу истории о своих боевых товарищах – воюющих на Донбассе и ушедших из жизни. Например, про нашу медицинскую группу, из которой на четвертый год войны в живых остался только я. Может быть, эта тема наводит тоску на тех, кто не хочет знать плохих новостей и избегает лишнего стресса. Но это «окопная правда», которая дает сегодня примеры чести, справедливости, дружбы, памяти, веры, любви… На этом нужно формировать мировоззрение молодежи. Не знаю, все ли участники поняли и приняли мои слова. Но радует, что были услышаны (и записаны) имена авторов СВО: Артис, Туленков, Филиппов, Керимова, Кучерова, которых я порекомендовал. Может быть, прочтут. #СВОяЛИТЕРАТУРА