Дмитрий Артис (стихи)

Глас вопиющего в пустыне. Но пусть будет так. Хотя бы перед собой совесть чиста.

Одна слишком яркая гуманитарщица попросила меня не мешать, дескать, и так мало денег приходит. Я ответил ей, так ты со своей зарплаты скинь и все. Она возмутилась, говорит, почему я со своей зарплаты должна солдатам помогать, я, типа, и так стараюсь! Она старается вас обобрать, чтобы самой не вкладываться. Но при этом помогать фронту. Удобненько. Покупайте воздух, покупайте причастие к войне у жидов и пидорасов, которые эту войну развязали.

Надо научиться простой вещи. Не врать себе. Перестать покупать у гуманитарщиков причастие к войне, но идти на войну. Страшно? Но тут простой выбор. Либо покупаете воздух, либо идёте на войну. Лохи покупают воздух. Перестать башлять мошенникам за значок сво, а реально пойти помогать фронту. Не выглядеть, а быть.

Мы потрали пару лет на "консолидацию тыла", а в реальности хохлы в гриме развели нас, как последних лохов, и выкачали из нас все возможные ресурсы. Мы не могли пойти на войну, потому что сил не было, зато мы покупали воздух причастия к войне у тех, кто продавал его. Мы не скупились. Наши деньги шли не на армию, а в карманы подонкам. Но зато мы чувствовали свою причастность к войне! Мы уговаривали себя, верили себе, надеялись, что помогаем солдатам. Пекли печенья, вязали носки, писали письма. Но у солдата этого ничего не было. И не могло быть.

Зато у нас есть до хера тупых бабищ, которые отстаивают честь и совесть тыловых пи..доболов, которые три года назад как бы авдеевку брали. Пи..ец, а не жизнь.

Моя жена, дочь академиков, наследница большого рода, каждый день, пока я гуляю по Чукотке, пишет, что рядом с моим домиком, где она сейчас, рядом с домиком, который построил, вернувшись с войны, бахает. Вы не поверите, мне жена, дочь прославленных академиков, лучших из своего рода, вдруг написала мне: нас кошмарят... Никогда бы не подумал, что это слово войдет в ее лексикон. Будучи на войне, сталкивался с глаголом "кошмарить". Только тогда кошмарили мы, а не нас и наших жён. И тогда я думал, что неплохо воюю, раз, я кошмарю, а не мою жену кто-то. Сейчас кошмарят мою жену, пока я в отъезде. Она каждую секунду посылает сообщения с плачем. Либо мы херово воюем, либо мне надо опять собирать рюкзак. Впрочем, рекомендую всем собрать рюкзак.

Я боюсь высоты. Больше ничего. У меня коленки дрожат, когда я выглядываю в окно с десятого этажа. Но я все равно выглядываю и буду выглядывать. Хотя бы для того, чтобы проверить, как я владею своим страхом.

Алексей Шорохов, кстати, побежал за мной, но на первом боевом сломался. После чего решил посвятить себя не боевым задачам, а пиздобольству. Стал политруком. Я поначалу думал, что у него на груди боевые медали. А потом пригляделся, там чисто за общественный труд. Ну и последнюю он выпросил, как у Артиста, как бы тоже ща боевое. Пипец, в общем. Зато Ведринцев у него фронтовой поэт. Да, блин, Слава никогда за пределы штаба не выходил. И слава Богу Слава этого не стесняется. Зато Сигиды младшего в его сознании нет, нет Филиппова, никого нет. Есть только Ведринцев, который в части сидит и выписывает медали.

Сейчас общеизвестных фронтовых поэтов нет. Дима Филиппов уже три года не воюет, а на задах сидит и попрошайничает. Ведринцев вообще никогда не воевал. Насколько мне известно, он всю жизнь жопу при штабе морозил. Лобанов сошел с войны вместе со мной, ну, чуть раньше. Остались только погибшие. Они как стояли так и будут стоять.

Вот такие вещи считаю подлостью. Объяснять? Во первых, Скобцов такой же фронтовой поэт, как Ревякина. Ни меньше, ни больше. Во вторых, прикрываться пргибшими парнями - это более, чем пиздец. Это я к тому, что Лёша назвал фронтовыми поэтами тех, кто погиб, но при этом упомянул того, кто на войне вообще не был, а чисто в штабе сидел на залах и того, кто вырос, как поэт, после того, как с врйны вернулся. А в третьих, слышал историю, когда Шорохов просил дать ему медаль, как у Артиса. Леша, это пиздец, понимаешь? Я больше никогда не надену свою медаль, чтобы она с твоим попрошайством не стыковалась.

Папа, это какое-то горе. Лиза в меня влюбилась. Немец так сказал. Что теперь делать, ума не приложу. На утренней зарядке добежали до самой крепости. Она стоит не так близко к лагерю, как нам раньше казалось. Немец бежал первым. Игорь — наставник — позади. Подгонял отстающих. Я мог бы опередить Немца. Но Лиза мешала, всю дорогу цеплялась за меня и просила нарвать цветов. Игорь сердился на неё. Я — тоже. Мы бежали по просёлочной дороге, по тропинкам через поляны, спускались с горки к ручью, переходили его по мостику в три доски и снова поднимались вверх — на горку. Крепость вблизи кажется ещё больше, чем издалека. Стены высокие и толстые, сложены из камней. Под стенами широкий ров. Игорь сказал, что в стародавние времена этот ров наполняли водой, чтобы к стенам крепости нельзя было подойти. Через ров к воротам ведёт мост. Над воротами икона. Сами ворота были закрыты, потому что рано ещё. Внутрь никого не пускали. Но внутрь нам и не надо было. Мы добежали до ворот, коснулись их и должны были бежать обратно. Только Лиза схватила меня за футболку и сказала, что с места не сдвинется, пока я не подарю ей букет ромашек. Немец услышал её капризы и закричал, показывая на нас пальцем: — Тили-тили тесто, жених и невеста! Все ребята засмеялись. Лиза показала им язык и сказала: — Завидуйте молча! Подумал: подарить ромашки проще, чем тащить Лизу волоком до самого лагеря. Ромашки по краю рва не росли. Только внизу. Пришлось спуститься. Нарвал цветов и еле поднялся наверх. Все коленки ободрал. Потому что склон усыпан мелкими камнями. Когда вниз спускался, ещё мог помогать себе руками. Но подниматься наверх с букетом было сложно. Пришлось карабкаться на коленках. Возвращаясь назад, наша дюжина растянулась на полдороги. Виталик хотел нагнать Немца, но у него не получалось. За Виталиком бежали Гоша с Оксаной. В гонках с Немцем они не участвовали, поэтому сильно отстали. Соня с Фёдором уже не бежали, а шли быстрым шагом. За ними Аркаша и Вика с Ленкой. Аркаша в шортиках с голым торсом, Вика в красивом спортивном костюме, а Ленка в жёлтом платьице. Ленке сказали, что в таком виде на зарядку не ходят. Но у неё другой одежды не было. Целый розовый чемодан платьев с собой привезла. Начальник лагеря звонил её родителям, отчитывал. За девочками — Серёга. Серёга еле полз. Потому что не проснулся ещё. Мы с Игорем шли позади всех за Лизой, которая никуда не торопилась. Лиза останавливалась, обрывала лепестки на ромашках и не слушала Игоря, который уговаривал её прибавить шаг. Я смотрел на всех, как в школе с задней парты. Придя в лагерь, умылись, помолились и пошли завтракать. Мама приготовила вкусную кашу на сгущёнке. Пальчики оближешь. Я бы очень хотел, чтобы ты попробовал её, папа. После завтрака посоветовался с мамой, как вести себя с Лизой. Если честно, с Лизой не скучно. Она всё время что-то выдумывает. Болтает, не останавливаясь. Только ведь она мелкая, чтобы влюбляться в меня. Мама выслушала, никаких советов не давала. Улыбалась и говорила: будь она Лизой, сама бы в меня влюбилась, потому что я — хорошенький. Меня отправили к Гошиной маме, чтобы коленки зелёнкой помазать. И всё! Жаль, что дедушки рядом нет. Он бы популярно объяснил, как поступать в такой сложной ситуации. Придётся самому что-то придумывать. Фрагмент из повести для детей и подростков о детях и подростках эпохи сво «ПЭШКА». Лауреат Х Международного литературного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для детей и подростков. Все книги в одном месте.

*** Эти гады от заката до рассвета пишут гайды, как быстрее стать поэтом, и шлифуют предложения пустые, по фен-шую расставляя запятые. А я гуляю по Тверскому бульвару то с левой ноги, то с правой. ___ Звезда ⭐️, горящее сердце ❤️‍🔥, купить книги с автографом⚡️озон Для тех, кто выбирает отечественного производителя.

Слева: директор Средней общеобразовательной школы п. Эгвекинот Справа: директор детской библиотеки п. Эгвекинот, мама Героя России Аймира Миягашева

— Я тебе вот что скажу, — Толик вылез из кабины трактора, одной рукой держась за руль, а другой размахивая перед лицом Степаниды так, что ребро ладони шинковало воздух, — небо дало — небо взяло, и по-другому в этой жизни бывать не бывает! Ты же не Ксана какая-нибудь, всё понимаешь. Не может коза, свалившаяся оттуда, — показал пальцем вверх, — вот сюда, — показал пальцем вниз, — вечно ходить здесь! — Толик провёл пальцем горизонтальную черту и снова принялся мельчить воздух ребром ладони, — Это закон! Закон! Против неба не попрёшь! Глаза его источали вселенскую мудрость, спорить с которой бессмысленно, только стой и внимай, разинув рот, что и делала Степанида. Какое-то время. Оратор, торчащий из кабины трактора, осчастливленный тем, что его слушали, расходился не на шутку, метал молнии слов и уже готов был открыть четвёртый закон Исаака Ньютона, который бы исключал существование первых трёх, кабы не желание Степаниды побыстрее выполнить свои простые функциональные обязанности, которые ограничивались оповещением соседей о произошедших в посёлке событиях. Она сделала испуганный вид, попятилась назад, резко развернулась и побежала дальше рассказывать людям о том, что Петрович разберётся с теми, кто у Зойки козу украл. Толик ещё долго кричал ей вслед громокипящую фразу: «Против неба не попрёшь! Скажи всем об этом!» Фрагмент из повести для детей и подростков о детях и подростках эпохи сво «ПЭШКА». Лауреат Х Международного литературного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для детей и подростков. Все книги в одном месте.

Я к тому времени полгода на передовой, да и то с перерывом, но уже чувствовал свою внутреннюю опустошённость. Поэтому для меня оставалось загадкой, как эти парни держатся вот уже десять лет. Потап наш, тот, что с орденом, на Пэшку рюкзак подствольников приволок. Еле допёр. Дали один Сироте. Сирота смотрел на подствольник как на диковинку. Никогда раньше не видел, не знал, куда цеплять, как стрелять. Объяснили, показали. Обычно Сирота смурным ходил, а тут смотрю, глаза загорелись. Зарядил подствольник, подошёл к воротам и выстрелил через верх в сторону «немецких» позиций. Довольный, счастливый, как ребёнок. Чуть ли не прыгал от радости. Я тогда подумал: как они десять лет воевали, что подствольников никогда не видели? Но как-то ведь воевали, пока мы переговоры переговаривали, и ведь неплохо воевали, раз уж Донбасс не сдали. — Чем занимался до своей войны? — неожиданно спросил меня Сирота. Своя война здесь у каждого. Нерпа до ухода на войну гусей пас. Его собственные дети ни во что не ставили, а хотел, чтобы гордились. Удав — молодой, да ранний — уходил на войну проверить себя. Сирота защищает свой дом и свою семью. Красный — потому что не мог иначе, не мог остаться в стороне: ответственность перед предками. Малой тоже не мог иначе. Поскольку мобилизован. Но с удовольствием сидел бы дома и как-то по-другому помогал фронту. Здесь у него тоже своя война, с самим собой, со своими идеалами. Скороход любит опасность, она его в тонусе держит, только благодаря ей чувствует себя живым. Лемур с Потапом — отдельная песня. Просто защищают свою страну. Звучит скучно. Но это классика. — Да так, дурака валял... — ответил, пожимая плечами. Не хотелось впадать в подробности, травить себя воспоминаниями. — Будет врать-то! Дурака он валял! — ухмыльнулся Сирота. — Писатель, небось. Все люди как люди, отработают и отдыхают, а ты сидишь и пишешь чего-то в телефоне. Теперь настала моя очередь ухмыльнуться. Пошёл слушок по Пэшке, что я до ухода на войну литературой занимался. Со всех сторон только и слышал: «Обо мне напиши! Обо мне! Напиши, какие мы герои!» Дети малые. Бороды до колен, а всё равно — дети. Лучшие дети земли моей. К нам подсел закашлявшийся Удав. Лицо бледное. Неважно себя чувствует последние дни. Сирота подвинул к нему свою кружку: — Пей, воды мало, — и повернувшись ко мне, кивая на Удава, добавил, — кашель сухой, как бы не туберкулёз, — и снова повернулся к Удаву, — из других кружек не пей и не ешь, пользуйся одной, пока кашель не пройдёт, если он вообще пройдёт когда-нибудь. Фрагмент из повести для детей и подростков о детях и подростках эпохи сво «ПЭШКА». Лауреат Х Международного литературного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для детей и подростков. Все книги в одном месте.

***           Лети-лети лепесток           через запад на восток…                 «Цветик-семицветик», сказка                 Валентин Катаев Девочка, исполненная зла, цветик-семицветик сорвала, и бросая к небу лепесточки, говорила: «Это лишь цветочки…» Сказка – ложь, известно наперед, в жизни всё идёт наоборот. Целый день в испуганном Донецке всхлипывает улица по-детски. Крыльями отбросив костыли, мальчик оторвался от земли. Под собой не чувствуя дорогу, стал теперь намного ближе к Богу, потому что снова на восток прилетел сегодня лепесток. ___ Звезда ⭐️, горящее сердце ❤️‍🔥, купить книги с автографом⚡️озон Для тех, кто выбирает отечественного производителя.

Дамы и господа, вы уже, конечно, забыли. Но мне то забывать не давали: дело издательства КомпасГид против Ирины Лисовой.😁 Я рада сообщить всем, что годовая эпопея завершилась моей полной и безоговорочной победой. 🍾🥂 Верховный суд РФ 13 августа 2026 года ( а издательство КомпасГид решило идти прямо до конца, они упорные) отказал в передаче кассационной жалобы ( определение суда прилагаю в скринах и ссылкой, надеюсь, откроется) издательству КомпасГид. 🥰 Хочу сказать спасибо всем, кто в этот не простой год был рядом и помогал: Андрей Рудалев, Эдвард Чесноков, Александр Малькевич, Герман Садулаев, Дмитрий Филиппов, Дмитрий Мурзин, Даниэль Орлов, Александр Пелевин, Дмитрий Артис, Диана Лапшина, конечно, моя дорогая и любимая Марина Терехова и все-все-все! 🥰 Люблю, обнимаю. Без вас мне было бы гораздо труднее. Теперь я жду возмещения мне всех судебных издержек.😎 Продолжаем держать культурный фронт дальше!🫡

Пошли вторые сутки, как Лемур залёг на точке. Ротации на «немецких» позициях до сих пор не было. Открытка чистая. Шоколад съеден. Вода выпита. Вечером вернётся в лесопосадку несолоно хлебавши, если ротации не будет. Он лежал и наблюдал в бинокль позиционные перестрелки. Слушал хлёсткие автоматные и пулемётные очереди. Вздыхал, что по тропе сильно бьют, понимая, что это единственный источник жизни парней, защищающих Пэшку. Ловил глазами полёты морковок, оставляющих за собой дымный след. Вот наши парни запустили навесом по принципу «на кого бог пошлёт». Недолёт. А вот морковка летит уже со стороны террикона и разбивается о бетонную стену Пэшки. Глаза слезятся от переутомления, искажая картинку. Видится, будто стена отодвигается от взрыва и потом возвращается на прежнее место, дрожа, как верхняя струна на гитаре басиста. С отцом в тайге лежали у звериной тропы не дольше суток. Зверь, подчиняясь инстинктам, ходил как по часам. По зверю можно время сверять. А человек непредсказуем. Либо слишком разболтан, потому не подчинён режиму, либо слишком собран, потому нарушает его, чтобы труднее было отследить. Шорох и дробные шаги со стороны зелёнки заставили напрячь слух, а заодно дали возможность отдохнуть глазам. Цок-цок-цок, топ-топ, топ-топ. Лемур научен отцом отличать поступь зверя от поступи человека, даже если тот и другой крадутся, скрывая свою сущность. Собаку узнал сразу. Шаг уверенный. Дыхание частое, сквозь открытую пасть, прыгающее с высунутого языка, будто с трамплина. Собаки здесь постоянные гости. Не удивился. Охотничий нейтрализатор запаха, прихваченный из комода отца, в помощь. Не учуют. Цокающий шаг второго зверя никогда раньше не слышал. Лежал, замерев, стараясь приостановить биение сердца, сбавить его скорость, чтобы не обнаружить себя, лежал и перебирал в голове животных с копытцами, которых когда-либо видел, знал или краем уха слышал от отца. Может, оленёнок? Только у оленёнка всё же мягче поступь, крадущаяся. Он готов к моментальному прыжку, если вдруг почувствует опасность. А здесь слышалось козлиное упрямство... «Бе-еее», — заблеяла Лунька. «Божечки, — как удар грома среди ясного неба, стукнуло в голове Лемура, — коза, что ли?» Он еле сдержался, чтобы в голос не рассмеяться. «Точно коза!» Собака рванула в сторону Пэшки, а коза решительно встала Лемуру на спину. Фрагмент из повести для детей и подростков о детях и подростках эпохи сво «ПЭШКА». Лауреат Х Международного литературного конкурса имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для детей и подростков. Все книги в одном месте.

*** Три достойных человека смяли вражеский редут: е*арь, пекарь,  плюс аптекарь лечат, жарят  и е*ут.  Из брони -  нательный крестик,  из оружия -  кулак.  Но не топчутся  на месте,  наступая только так.  Из патронов -  речь густая.  Жалит крепкое словцо. Матерятся,  зажимая неприятеля  в кольцо.  К ним в отряд флейтиста вбейте.  Этот малый подойдёт,  если будет вместо флейты у него гранатомет.  Мир простому  человеку отожмут на кураже е*арь, пекарь,  плюс аптекарь и флейтист, конечно же.  ___ Звезда ⭐️, горящее сердце ❤️‍🔥, купить книги с автографом⚡️озон Для тех, кто выбирает отечественного производителя.