12/47

я вырвал сердце себе, скинул его с обрыва. оно летело так долго и так красиво, что ветер его подобрал и унёс на юг. оно прибилось к другим сердцам, научившимся петь, различать закат по запаху новизны, что зияет секунды в уставшем небе. у меня в карманах лишь камушки и лузга, контуры высохших луж и кусок забвения. я выхаживал этого ворона для других, кормил его страхами, болями и тоской, а теперь говорю: «ты свободен, лети, лети…!», а он смотрит в меня, тянет крыло и не хочет меня покидать. я плачу. он пьёт мои слезы, и перья его набухают черным, что уголь, сном. вот он уже подрос, упирается лбом в решетку окна, поджимает костлявую лапу — ему не хватает места. лети, мой хороший, туда, где тебя не ждут. лети, отрада моих надежд, туда, где тебя полюбят. я был жесток, клевал тебя в темя, рвал тебе перья, надламывал трубки твоих костей — я не умел быть чутким, прости меня. каким же красивым ты вырос… и небо хочет, чтоб ты летал, укрывая его крылом. пытаюсь пройти к решетке, зубами в неё впиваюсь и прутья гну. улетай, мой хороший, свети мне днём, когда солнце, истлев, умрёт. и я навсегда с тобой…