ЛитФондю

Всем привет! Это Александр, создатель проекта ЛитФондю. Всех Татьян, студентов и причастных с праздником! Издавна праздник студенчества отмечается шумно, весело. После торжественной части студенты неизменно отправлялись на улицы, в трактиры, пивные и рестораны, хозяева которых заранее готовились к приходу публики. В одном из своих фельетонов Антон Павлович Чехов в 1885 году писал о Татьянином дне: «В этом году выпили всё, кроме Москвы-реки, и то благодаря тому, что замерзла... Было так весело, что один студент от избытка чувств выкупался в резервуаре, где плавают стерляди».

Татьянин день! Знакомые, кузины – Объехать всех обязан я, хоть плачь. К цирульнику сначала, в магазины Несет меня Плющихинский лихач. Повсюду – шум, повсюду – именины, Туда-сюда несутся сани вскачь, И в честь академической богини Сияет солнце, серебрится иней. Сергей Соловьев

Итак, она звалась Татьяной. Ни красотой сестры своей, Ни свежестью ее румяной Не привлекла б она очей. Дика, печальна, молчалива, Как лань лесная боязлива, Она в семье своей родной Казалась девочкой чужой. Она ласкаться не умела К отцу, ни к матери своей; Дитя сама, в толпе детей Играть и прыгать не хотела И часто целый день одна Сидела молча у окна. Александр Пушкин

Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Звезда светила ярко с небосвода. Холодный ветер снег в сугроб сгребал. Шуршал песок. Костер трещал у входа. Дым шел свечой. Огонь вился крючком. И тени становились то короче, то вдруг длинней. Никто не знал кругом, что жизни счет начнется с этой ночи. Волхвы пришли. Младенец крепко спал. Крутые своды ясли окружали. Кружился снег. Клубился белый пар. Лежал младенец, и дары лежали. Иосиф Бродский

Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит. Вся комната янтарным блеском Озарена. Веселым треском Трещит затопленная печь. Приятно думать у лежанки. Но знаешь: не велеть ли в санки Кобылку бурую запречь? Скользя по утреннему снегу, Друг милый, предадимся бегу Нетерпеливого коня И навестим поля пустые, Леса, недавно столь густые, И берег, милый для меня. Александр Пушкин

Всем привет! На связи Александр, создатель проекта ЛитФондю. Новый год 🎄- время подводить итоги и наш канал был таким ) Всех с наступающим!

Нахмурилась елка, и стало темно. Трещат огоньки, догорая. И смотрит из снежного леса в окно Сквозь изморозь елка другая. Я вижу: на ней зажигает луна Одетые снегом иголки, И, вся разгораясь, мигает она Моей догорающей елке. И жаль мне, что иглы на елке моей Метель не засыпала пылью, Что ветер ее не качает ветвей, Простертых, как темные крылья. Лесная дикарка стучится в стекло, Нарядной подруге кивая. Пусть доверху снегом ее занесло, — Она и под снегом живая! Самуил Маршак

Кружась легко и неумело, Снежинка села на стекло. Шёл ночью снег густой и белый — От снега в комнате светло. Чуть порошит пушок летучий, И солнце зимнее встаёт. Как каждый день — полней и лучше, Да будет лучше новый год. И дней, что отмечают люди, Часов таких, как этот час, — При нас с тобою много будет И много-много — после нас… Александр Твардовский

В нем пунша и войны кипит всегдашний жар, На Марсовых полях он грозный был воитель, Друзьям он верный друг, красавицам мучитель, И всюду он гусар. Александр Пушкин

Мимо каменных заборов Едет за город турист, Слышит ровный гул моторов И ремней протяжный свист. Надпись четкую у входа Переводчик перевел: «Комсомольский цех завода»… — Вот он, мистер Комсомол! Шли с тетрадками ребята Из ворот соседних школ. — Вот, — заметил провожатый, Вот он, мистер Комсомол! Над домами реял летчик, Как над скалами орел. — Вот, — воскликнул переводчик, — Вот он, мистер Комсомол! Самуил Маршак

Скрип шагов вдоль улиц белых, Огоньки вдали; На стенах оледенелых Блещут хрустали. От ресниц нависнул в очи Серебристый пух, Тишина холодной ночи Занимает дух. Ветер спит, и всё немеет, Только бы уснуть; Ясный воздух сам робеет На мороз дохнуть. Афанасий Фет

— В оперетте — «Перикола». А в балете — «Красный мак». А в театре Комсомола — «Сирано де Бержерак»… — Видно, дорого он стоит, Этот мистер Комсомол. Под Москвой он дачи строит И театры приобрел! Мимо берега крутого Пароход, гудя, прошел. На борту блестело слово Золотое: «Комсомол». Иностранец хитровато Бровью рыжею повел И сказал: — Какой богатый Этот мистер Комсомол! Мне рассказывали в Штатах, Будто нет у вас богатых. Между тем в СССР Есть еще миллионер. Самуил Маршак

Она также сидела без средств, и я предложила ей комбинацию. Я буду писать, а она – носить мои рассказы от своего имени… Вы знаете, портрет автора при сочинениях всегда интересует… Особенно, когда такой портрет! Я посмотрела на нее: роскошные волосы, глаза, фигура, щеки, от которых пышет молодостью и жизнью. В ней есть все, чтобы заинтересовались ее психологией. Не сердитесь на меня, я ничего не хочу сказать дурного ни про вас, ни про ваших коллег! Ничего!… …Но когда она отнесла рассказы по редакциям, ей ответ дали через три дня. Только и всего! И все рассказы были приняты. Боже мой! Это так естественно! Молодая, очень красивая женщина пишет. Интересно знать, что думает такая красивая головка! Сначала в особенности – рассказы бывали не совсем удачны, и некоторые господа редакторы были так добры, что сами их переделывали. И с какой любовью! Вычеркивали, но как осторожно, с каким сожаленьем: «Мне самому жаль, но это немножко длинно!» Влас Дорошевич «Писательница»

В тихом парке на лужайке Высоко взлетает мяч. Паренек в зеленой майке За мячом несется вскачь. — Чья спортивная площадка? Кто играет в баскетбол? —  Проводник ответил кратко Тем же словом: — Комсомол. И сказал румяный янки, Член конгресса и богач: — Есть, как видно, деньги в банке У владельца этих дач! По дороге перед будкой, Где висел афишный лист, Задержался на минутку Любознательный турист. Самуил Маршак

Рассказы писала я… Вот, видите ли, мне хотелось печататься… Не только для гонорара, – нет. Мне казалось, что у меня есть что сказать. Я много пережила, перечувствовала, много думала. Мне хотелось писать. Я написала три рассказа и отнесла в три редакции. Может быть, это были недурные рассказы, может быть, плохие. Я не знаю… Они… они не были прочитаны. Один из рассказов был и у вас. Я приходила несколько раз, мне говорили, что вы заняты, «через неделю»! Наконец ваш секретарь передал мне рассказ с пометкой «нет». Простите меня, но вы его не читали! – Сударыня, этого не может… – Этот рассказ был потом напечатан у вас же! – ответила она тихо и печально. – Тогда мне в голову пришла мысль… быть может, очень нехорошая… быть может, очень-очень дурная… Я… В тех же меблированных комнатах жила молодая девушка, гувернантка без места, очень красивая… Та самая, которая приходила к вам под именем Анны Николаевны Мауриной и… простите меня… талантом которой вы так заинтересовались Влас Дорошевич «Писальница»

В город прибыл к нам когда-то Мистер Флинт, заморский гость. Был одет щеголевато, А в руке держал он трость. С голубым цветком в петлице, В белой шляпе набекрень Колесил он по столице На машине целый день. За рекой в тиши окраин Он у спутника спросил: — Извините, кто хозяин Этих загородных вилл? Из окна автомобиля Спутник вывеску прочел И сказал: — На этой вилле Отдыхает Комсомол. Самуил Маршак

В редакциях пьют портвейн - напиток, приводящий замороченное редакционным гвалтом сознание в состояние кратковременной ясности. Ну, хоть кратковременной! Всякий раз перед сдачей номера (к утру макет в типографию) ты уж к вечеру не в состоянии принять вдумчивое решение: ставить это фото или другое, не слишком ли наездливый заголовок, кто станет возбуждаться от этой статьи и не кинут ли тебе после нее бутылку с зажигательной смесью в окошко… Алексей Козлачков «Запах искусственной свежести»

Сижу за решеткой в темнице сырой. Вскормленный в неволе орел молодой, Мой грустный товарищ, махая крылом, Кровавую пищу клюет под окном, Клюет, и бросает, и смотрит в окно, Как будто со мною задумал одно. Зовет меня взглядом и криком своим И вымолвить хочет: «Давай улетим! Мы вольные птицы; пора, брат, пора! Туда, где за тучей белеет гора, Туда, где синеют морские края, Туда, где гуляем лишь ветер… да я!..» Александр Пушкин

Принес он смертную смолу Да ветвь с увядшими листами, И пот по бледному челу Струился хладными ручьями; Принес — и ослабел и лег Под сводом шалаша на лыки, И умер бедный раб у ног Непобедимого владыки. А царь тем ядом напитал Свои послушливые стрелы И с ними гибель разослал К соседям в чуждые пределы. Александр Пушкин

К нему и птица не летит, И тигр нейдет: лишь вихорь черный На древо смерти набежит — И мчится прочь, уже тлетворный. И если туча оросит, Блуждая, лист его дремучий, С его ветвей, уж ядовит, Стекает дождь в песок горючий. Но человека человек Послал к анчару властным взглядом, И тот послушно в путь потек И к утру возвратился с ядом. Александр Пушкин