Маргарита Милованова | Психоаналитический психолог

Люди из дисфункциональных семей были так эмоционально «изнасилованы» отношениями в детстве, что сейчас, они кажутся им, чем-то очень опасным и тягостным…. Конечно, это не отменяет где-то глубоко внутри неотгореванную надежду на то, чего так и не случилось…но в чем была и есть огромная потребность, жажда и голод…в слиянии и опыте безопасной зависимости, где можно было бы просто быть ребенком..это то, от чего пришлось отказаться, чтобы сохранить связь с той средой, которая стыдила за «детские» проявления и потребности… Эта часть подавлена очень глубокого под стражей защит. Быть ребенком, стыдно и унизительно! Пришлось отказаться от той части себя, которая может быть спонтанной, непредсказуемой, громкой, не согласной, может отличаться, может чувствовать отдельные отличные желания, потребности, чувства, раздражение…заметить ее получается только когда уже так накопилось, что не получается игнорировать, это прорывается и сдерживать это уже невозможно. Для таких людей важнее сохранить безопасность, остаться присоединенным, чем заявить о себе, своих чувствах, претендовать на удовлетворение своих отличных желаний. Для них другой оказывается всегда важнее, чем их собственное Я! Тогда, чтобы не нуждаться, человек приводит это в состояние, когда он сверху и тогда он владеет над другим, он контролирует другого и ситуацию, чтобы не переживать вот эту фрустрацию и боль от нуждаемости, ненужности и оставленности. Чтобы хоть как-то сохранить свое итак хрупкое расщепленное Я, приходится создавать очень жесткие границы и достаточно большую дистанцию…чтобы не быть тотально захваченным и поглощенным другим/и. Но вот парадокс, пограничные хотят близости, но невозможна эта близость, потому что она страшна, есть страх потери своего внутреннего пространства, потому часто, не выстраиваются долгосрочные удовлетворяющие отношения. Когда мы не проходим индивидуацию, мы не выдерживаем не совпадений со средой и поддерживаем эту связь отказом от злости в себе, поддерживаем только формат слияния, мы оказываемся в ситуации, что мы ничего отличающееся от ожиданий среды не можем показать миру, потому что мы не выдерживаем того, что показывало бы нашу непохожесть, отдельность, инаковость, отличия и разницу. Потому, близость не безопасна еще и тем, что другой тоже может отличаться и не совпадать, в этом разделении мы можем обнаружить риск быть отвергнутым, брошенным, униженным, замененным кем-то другим…и это очень опасно ⚠️ Тогда близость превращается в скрытую борьбу за власть и постоянный поиск дистанции…в которой с одной стороны, страшно быть захваченным и поглощенным, а с другой, быть отвергнутым, обесцененным и не выбранным… Это большая боль…пограничный устойчив в своей неустойчивости! Внутри дефицит хороших объектов. В их детстве было больше плохого, чем хорошего. Глубокая нарциссическая рана рождает много подавленной ярости и зависти, это «портит» любые отношения, которые пытаются стать «хорошими»…это бессознательный процесс. Французский психоанализ говорит нам о том, что для пограничных характерна насильственная первосцена, первофантазм! У них есть бессознательное представление, что между родителями нет любви! Они расщепляют, разделяют плохое и хорошее, не к одному объекту плохое и хорошее, а хочется разделить, чтобы было только хорошее или только плохое! Пограничные личности не склонны думать, размышлять о своих чувствах, проживать их, они больше склонны отыгрывать, реализовывать, действовать! Часто можно заметить дефицит психического и нарушенную ментализацию. Неспособность выдерживать собственные импульсы, неспособность регулировать эмоции и выдерживать тревогу, тогда эмоции просто захлестывают, затапливают, поглощают их. Отсюда склонность к срывам, вспышкам гнева, всемогущему контролю, вечной неудовлетворенности, садо-мазохизму. Для кого-то отношения, это тепло, опора, безопасность…но не для тех, кто был когда-то ими «изнасилован»…

Не нужно иметь в семье абьюзеров или алкоголиков, чтобы психика застряла в какой-то пограничной истории. Все, что на этой стадии застрянет, психика будет отыгрывать снова и снова, чтобы исправить, но оно, конечно, же не будет исправляться, оно будет просто ходить по кругу и человек будет бесконечно идти по кругу. Потому как расщепление, отрицание, проекция, проективная идентификация, это очень ранние защитные механизмы и осознать их самостоятельно невозможно, они проявляются только в контакте с другим через отыгрывание. Потому, в психоаналитической терапии важны не какие-то техники и упражнения, алгоритмы, инструкции, а контакт, связь, отношения двух бессознательных, перенос, контрперенос, работа с защитами, работа по связыванию расщеплений, контейнирование ярости, зависти, боли, укреплению и доращиванию эго, смягчению супер эго, в некоторых случаях психотической, пограничной и психосоматической истории работа в целом по реконструкции всего психического аппарата и способности к ментализации. И это не какие-то «ненормальные» люди, это обычные люди, которые живут, строят или пытаются строить отношения, семьи, ходят на работу, платят налоги, путешествуют и тд… Психоанализ/па терапия не убирает ваши части, она дает вам право вернуть их себе, перестать их выбрасывать во вне в других и отыгрывать бесконечно, а признать и интегрировать их, как часть своей личности и право выбора, как с ними обращаться!

Характер - это наши внутренние конфликты и их проявления. Характер проявляется только в контакте с другим человеком, когда мы дома одни, мы все прекрасные, добрые и пушистые! Но, как только, появляется кто-то близкий, начинают происходить внутри всякие метаморфозы, появляется злость, недовольство, зависть и много разных хороших и плохих чувств. Соответственно, чем больше внутри хороших чувств, тем легче удержаться в удовлетворяющих отношениях, чем больше плохих, тем сложнее. Ребенок рождается и ему нужен период первичного нарциссизма, чтобы вырастить собственное «Я». Чтобы смочь потом с мамой разделиться. Если ребенку было не безопасно по разным причинам, то разделяться будет впоследствии очень сложно. Тяжелый нарциссизм, это история, когда человек вырастая, внутренне бессознательно продолжает ощущать, что он слит со всеми и эти все должны его обслуживать, подстраиваться и всегда к нему присоединяться и совпадать с ним и если другие не делают то, что он хочет, ожидает, человек приходит в ярость и чувствует отвержение, брошенность, но это ярость помещается в другого, превращая его в того, кто нападает «своей отдельностью», кто делает больно, назло, специально и тд, также ощущает себя младенец, когда он голоден или у него болит живот, младенец еще не осознает, что это его, ему кажется, что это «злая мать» причиняет ему боль, так работает расщепление. Младенец до 6 месяцев уверен, что еда появляется, просто потому что он захотел, одеяло появилось само просто потому что ему стало холодно, мир он как будто под его желания подстраивается и постепенно он должен начать осознавать, что мать отдельная и что у нее есть свои желания, это следующий уровень взрослости. Психика, которая не дошла до развития годовалого, она считается психотической в психоанализе, то есть, термины, которые здесь используются, они являются психоаналитическими, если мы возьмем психиатра, то он тоже самое будет прикладывать чуть к другой структуре, имейте ввиду, чтобы сопоставлять. Самые первые защиты, это расщепление, младенец, если мать вовремя не дает грудь, справиться с этой злостью невозможно и тогда эта злость отщепляется и помещается в мать и становится будто 2 матери, хорошая и плохая, у хорошей, я могу поесть, чтобы можно было сохранить жизнь и чем чаще младенец оказывается в ситуации фрустрации и расщепления, тем больше этого расщепления внутри его психики происходит. Чем чаще мать в первую половину года особенно угадывает, понимает его желания (не путать с гиперопекой и тревожностью) и оказывается достаточно хорошей и эмоционально доступной, ребенок меньше оказывается фрустрированным, голодным, холодным, одиноким или тревожным, тем меньше будет расщеплений, тем легче потом психике будет эти расщепления собрать назад. Потому что задача второго года, как раз будет все эти расщепленные части собрать в одно. Когда этого не происходит, мы обнаруживаем человека, который не понимает, кто он, у него расщепленная идентичность, он конечно, роли свои по жизни знает, но его кидает то туда, то сюда, психика, когда много этих расщеплений, она прыгает туда сюда и вы в каждый момент времени чувствуете, что-то другое и себя чувствуете то никчемным, ненужным, то нормальным, то прекрасным, то каким-то предателем, то еще каким-то, то вина, то стыд и вот это все гоняется в психике бесконечно. Это говорит о пограничной структуре, когда невозможно было все это собрать, этого расщепления было слишком много, а мать не смогла все это сконтейнировать. Вторая защита, проекция, человек проецирую свою злость в мать, эта злость оказывается в матери, но тогда эта злость она смотрит на него глазами матери и может его пугать, то есть, создается враждебный мир через проекцию собственной злости! В первые годы закладывается вообще вся структура личности и все неразрешенные конфликты они будут проецироваться в партнера в будущем и снова и снова отыгрываться и если это тяжелый агрессивный конфликт или конфликт брошенности, то это будут бесконечно оборванные отношения.

Потому и сама терапия очень часто становится местом психического убежища, где есть бессознательный сговор между пациентом и терапевтом и все дружно поддерживают видимость какая чудесная терапия и какие чудесные изменения. А по факту в структуре психической ничего не меняется! При тяжелой пограничной структуре психика размолота в хлам и ее психический возраст 1-3 года, даже если человек социально вроде как адаптирован, работать с пограничкой 1 раз в неделю, это получать очень поверхностные изменения по верхнему уровню психики, а если еще и менялись терапевты, то шансов на изменения структурные нет, какие-то будут, конечно, будет чуть легче и многое прояснится для человека, ему будет легче от того, что его контейнируют каждую неделю, но никаких структурных изменений в характере не будет, потому что 1,5-3 года только устанавливается привязанность и только тогда начинается глубинная перестройка типа привязанности, а значит, и способа строить отношения! Есть такая метафора психоаналитическая: Раз в неделю терапевт пытается поднять ил со дна, чтобы его рассмотреть. И когда у клиента одна сессия в неделю, то к следующей неделе, этот ил опять лежит на дне, и снова нужно его поднимать, чтобы что-то там увидеть. Когда появляется 2 или третья сессия, то не успевает ничего осесть и терапевт работает, как раз с этим илом, разгребая его постепенно. Один раз в неделю этой возможности нет. Плюс часто один раз в неделю, это возможность не идти в конфликты в отношениях с терапевтом, один раз в неделю, человек ждет терапию, счастливый туда едет, идет, все так интересно и тд, а когда добавляется 2ой раз, 3ий раз, через время человек чувствует, что поднимется ужас, сопротивление, ему не хочется идти на терапию, ему становится тревожно, плохо в паузах, НАЧАЛАСЬ ТЕРАПИЯ! Так и должно быть! Должно подниматься на поверхность все подавленное и перерабатываться! Если в терапии все только прекрасно, это значит, что терапии у Вас нет!

Все мы бессознательно отыгрываем в отношениях с другими свои защиты, импульсы, способы выживания и типы объектных отношений. В том числе все что происходит на сессии между пациентом и терапевтом- интонация, паузы, опоздания, отмены, попытки переносов, соглашательство и тд- является также частью этой «тотальной ситуации» переноса и отыгрывания всей психической системы личности в действии. Когда внутри доминируют ранние примитивные защиты, а это касается людей на пограничной и психотической организации, человек абсолютно бессознательно будет подталкивать и провоцировать другого вести себя таким образом, каким нужно для отыгрывания привычной психической системы. Например, выбирать партнера, который будет излишне заботливым, догоняющим или наоборот, дистантным, холодным, убегающим, будет спасать или отвергать, лишать близости, обесценивать и тд…. Это все не случайность, это привычный способ выстраивать отношения с объектами. Сознательно мы можем ожидать от отношений и другого абсолютно иного и даже противоположного. Но наше бессознательное предопределяет способы взаимодействия, которые доступны психике с учетом тех защит, которые стали необходимым и единственным способом «психических убежищ», чтобы справиться с реальностью. То есть, расщепляя и проецируя мы будем ждать от другого определенного поведения и того, что он должен нам давать и каким быть. Когда же в реальности это как-то отличается, меняется, не соответствует, мы чувствуем ярость, что другой оказывается таким «неправильным», фрустрирующим, разочаровывающим нас и отдельным со своим выбором, позицией, которые с нашими не совпадают. Но, другой/ая, не мама, он/она не обязаны вдохновлять, подпитывать, играть безопасную ожидаемую для нас роль, «правильно» реагировать, соответствовать, угадывать, растить и бесконечно понимать, ждать, поддерживать и воспитывать нас. Другой он также, как Я, тоже боится, тоже не знает, как правильно, тоже ждет «маму», тоже нуждается, тоже имеет недостатки, ограничения, травмы…он далеко не идеал и не тот, кто должен быть каким-то, чтобы сохранять нашу привычную стратегию строить отношения и защищаться от уязвимости. Очень сложно отгоревать эту надежду людям на пограничной организации. Что другой он отдельный и все наши представления о нем, лишь наши проекции. И потом очень больно разочаровываться, когда идеализация уходит и реальный другой, отличается от всего того, что мы в него поместили бессознательно! Снаружи, такой человек искренне верит в партнерство и уверен, что может, хочет и готов строить именно такие отношения. Однако, бессознательное предопределяет наш способ построения отношений, как я уже писала выше. И пока внутри психики много расщеплений, никакой «взрослой» партнерской любви не будет. До этого еще нужно дойти и дорасти. Будут отношения по типу опоры. Когда мы обязательно будем отыгрывать наш привычный сценарий. Однажды, вы его снова обнаружите, даже если будете пытаться все контролировать и анализировать. Наши защиты позволяют нам выстроить внутри своей головы мощную оборонительную систему, чтобы изолировать себя от реальности, депрессивной боли, параноидного страха, невыносимого стыда и бессилия. Потому вы можете головой все все понимать, но годами может кардинально ничего не меняться! Человек может отыгрывать не только через какие-то активные действия, но и пассивно. То есть, делать все абсолютно правильно, в терапии или отношениях с другим, вежливо общаться, платить вовремя, брать на себя ответственность, говорить правильные слова и вести себя должным справедливым образом, чтобы сохранить бессознательную цель: “Что взамен другой не будет трогать его настоящие чувства и пытаться его изменить, открыться для уязвимости, близости, проживания острой боли, тревог и депрессии». Потому, самостоятельно осознать такие тонкие процессы отыгрывания, невозможно и за один раз в неделю тоже, не работая глубинно с переносом, контрпереносом, расщеплением и проективной идентификацией.

Задача терапии не удовлетворять моментальное желание клиента все понять, а столкнуться и осознать внутренние противоречия, конфликты и дорастить эго, чтобы появилась способность находить компромиссные решения, которые позволят делать выбор и выдерживать последствия этого выбора, в том числе потерю того, от чего придется отказаться, а еще и при этом получать удовлетворение. А то получается хочу изменений и классных отношений, реализации и тд, но реально вкладываться в это, быть в этих отношениях, это значит, столкнуться со всеми своими демонами, тараканами и болью и глубинные изменения страшно пугают, хочется, чтобы как-то поменялось, но без сильных переживаний и изменений. Чтобы что-то такое мне сказали, я бы сделал и все…но так не работает! Это рушит нарциссические фантазии о том, что существует где-то идеальная грудь, которая так накормит, насытит, что я больше никогда не буду чувствовать голод, нехватку и в ней нуждаться. И это горько. Конфликт и парадокс и из этих конфликтов и парадоксов состоит вся наша психика! И решаемая глубинная терапия, это болезненный и длительный процесс. И да, он не дает обрести всемогущество и состояние, в котором человек больше никогда и ни в ком, ни в чем не нуждается, что жутко разочаровывает, но терапия дает, что-то гораздо более глубокое. Перестать обслуживать свое ложное Я и наконец обрести принятие и возможность обнаружить свое истинное Я. Стать собой и быть устойчивым к реальности, строить те отношения и реализацию, которые действительно дают удовлетворение, даже если они не идеальные, но они те, которые нам нравятся, достаточно хорошие и мы способны чувствовать в этом ценность и способны выдерживать эту амбивалентность. Нет больше необходимости их расщеплять. И это бесценно!

Чтобы сдвинуть характер нужно большое количество времени, новые нейронные связи формируются медленно, защиты меняются медленно, реальные изменения в психике это больно и долго, но и интересно, потому что вы учитесь наблюдать себя, узнаете себя, открываете в себе отдельную личность…становитесь более цельным! И это дает другое само восприятие и возможность выбора в отношениях с другими. Которого у нас часто нет, потому что он всегда обусловлен ранним опытом и устоявшимся за всю вашу жизнь сценариями. Наше бессознательное опирается только на опыт! И если в вашем опыте было много чего неотгоревано, не переработанно, не связано, не осмыслено, какие бы умные или супер осознанные мы не были, мы все равно будем влетать в наши привычные сценарии. И так работают наши защиты, что мы их не осознаем и чтобы их осознать нужно проделать в контакте с другим определенную работу. Приведу пример, как-то в инстаграм мне попался рилс, где девушка рассказывает, что она никак не может построить долгосрочные личные отношения с мужчиной, все время одна, за исключением коротких встреч или романов и вот она пошла к психологу и вышла с выводами, что ей достаточно пару сессий, потому то все, что психолог говорит итак понятно, она и сама это знает, ей конечно, же хочется понять что конкретно делать, а не сидеть говорить об одном и том же и вообще ей не понятно, зачем нужны эти отношения с психологом…и какой в этом смысл и польза… То есть, человек реально не осознает связь! Она искренне не видит противоречия, в том, что: Она не может построить долгосрочные отношения и не видит ценности в долгосрочных терапевтических отношениях! Понимаете ? А связь прямая, думать о себе она может все что угодно, но реальное ее бессознательное отношение к отношениям такое, что она не видит ценности в отношениях, в которых есть условия, которые нужно строить, нужно вкладываться самой, ждать и выдерживать неопределенность, зависимость от другого и тд… А хочется сразу готовых решений, отношений, где будет так как она хочет, как ей удобно и желательно быстро и без особых вложений с ее стороны. Притом, что на сознательном уровне такому человеку может казаться, что он готов на многое ради отношений, но по факту, в реальности готовности идти и учиться в терапии строить эти отношения, выдерживать этот процесс, нет! Это же долго, надо много вкладываться временем, деньгами, эмоционально, надо привязываться к другому, предъявлять себя и свою уязвимость, свои части, которые она и сама то не осознает, потому что они отщеплены очень далеко и глубоко. Это жутко пугает и бессознательно никакие глубокие отношения привязанности ей не нужны. Ей нужно удовлетворение голода в моменте и желательно, чтобы не было никакой привязанности, в которой бы она чувствовала себя зависимой, потому как привязанность, это про зависимость, а это то, что жутко пугает и избегается бессознательно. Это нарциссические защиты. Но на поверхности это, конечно, звучит иначе. Признать себе, что я боюсь близости и не могу строить глубокие отношения привязанности, страшно стыдно, больно, потому, обесценивается сама суть терапевтического процесса, мол зачем эти правила, зачем так долго ходить и тд. Действительно, зачем? И тут же, как устала, что всю жизнь без нормальных долгосрочных отношений. Но защиты не позволяют осознать эту взаимосвязь, для нее это вообще не связанные вещи, хотя связь абсолютно прямая! Потому, важно понимать, что терапия, это совершенно не то, чем может казаться и потому, нужны диагностические установочные встречи, чтобы прояснить представление о процессе. Конечно, это не гарантирует, что человек сможет решиться и рискнуть, порой, защиты очень негибкие и формат терапии вызывает сопротивление и тогда идет поиск чего-то попроще, поудобнее, безопаснее, где нет такого риска, это нормально, каждый сам выбирает и пробует то, что ему подходит, но хочется все же доносить важное знание, что псих консультирование, это не терапия! И даже то, что называют терапией, уважаемые коллеги, не всегда по факту в реальности ей является, увы!

Друзья, когда психолог знает, что Вам делать и дает прямой ответ, алгоритм действий, конкретные решения - это НЕ терапия! Это психологическое консультирование, коучинг, менторство, все что угодно, но не терапия! Когда это серия случайных встреч с психологом, так сказать, «по запросу», это не терапия! Когда у вас нет четких ясных предсказуемых устойчивых договоренностей по времени, месту и оплате, которые не меняются каждый раз, когда кому-то не удобно, это не терапия! Когда ваш психолог не ходит в личную регулярную терапию и супервизию, это не терапия! Когда у Вас есть общение, отношения с психологом вне сессий (краткие орг. моменты не в счет), это не терапия! Сессии 1 раз в неделю, это поддерживающая терапия, ближе к формату консультирования, реальная глубинная терапия начинается от 2ух раз в неделю минимум. Тяжелую пограничную структуру, тип привязанности невозможно перестроить за один раз в неделю. Изменения будут, но достаточно поверхностные по верхнему уровню психики. Терапия - это отношения, в которых человек развивает свое мышление, свой психический аппарат через выстраивание привязанности с другим в условиях определенной среды. То есть, прежде нам нужно еще 1,5-3 года растить надежную привязанность. Потому что люди у которых есть проблемы в отношениях, имеют нарушенную привязанность. Психоаналитическая терапия, это про глубинные изменения личности, работу со структурой психики, с характером, работа с травматическим опытом и внутренними конфликтами. Это занимает долгое время и требует определенной рамки, договоренности как эти отношения будут строиться на каких конкретных условиях. И это кардинально отличается от просто психологического консультирования. Часто люди путают эти понятия. И потому, сложно понять, почему один психолог давал мне конкретные решения, а другой этого не делает, почему один разрешает переносить, когда мне надо, а другой нет, значит первый хороший, а второй плохой ? Нет! Значит, что это совершенно разные подходы, цели и способы работы с психикой. Когда Вам дают конкретные решения, это не меняет вашей структуры, вы как не могли опираться на себя, так и продолжите искать отражения в других. Если вам можно двигать сессии, переносить, не оплачивать, значит, как не была связана любовь и ненависть, так и останется это расщепление. А если есть расщепления и они большие, то ни о какой сепарации и взрослости речи нет и быть не может! Это иллюзии и страх, неготовность столкнуться и признать настоящий уровень травмы! Терапия имеет другие цели, цели дорастить псих аппарат, чтобы для человека постепенно со временем стало возможным опираться на свои внутренние части и находить компромиссные решения для удовлетворения своих противоречивых конфликтных желаний. И для этого нужно психику доращивать также, как если бы пришлось растить ребенка 1-2 лет до взрослости… Сколько лет травмировалась психика столько же и нужно, чтобы ее дорастить! В психологическом консультировании не так важна регулярность, длительность, условия оплаты пропусков и тд, потому что там нет цели изменений структуры, личности человека, его глубинных бессознательных сценариев, типа привязанности. Нет задачи, чтобы человек повзрослел, сепарировался, связал расщепление, научился строить отношения, реализовывать свой потенциал в удовольствие, был более цельным и устойчивым! Там цель ситуативное решение в моменте. Но сама личность как была, например, погранично организованной, так и будет это расщепление оставаться внутри даже с псих консультирование, оно никуда не денется. Как человек не мог строить отношения так глубинно ничего и не поменяется, потому что никаких изменений в характере не происходит. А, чтобы менять характер, это годы регулярной работы с частотностью от 2ух раз в неделю и четкой рамкой с одним терапевтом.

«Проработка в терапии тесным образом связана с другой центральной концепцией психоанализа – гореванием. И горевание, и проработка подразумевают постепенный отказ от любимых, но утраченных людей или идеалов; они предполагают психическую работу и боль, и оба занимают время. Анализ предполагает отказ от желаемых, но нереалистичных представлений о самих себе и моделей взаимоотношений. Старое должно быть оплакано, чтобы мы стали свободны и получили возможность для нового. Мы также должны понять, что не можем стать другими людьми: через психоанализ мы глубже и полнее становимся самими собой!»

Нарциссические, пограничные личности очень часто говорят о депрессии, которую психиатры могут не определять, как клиническую депрессию, но мы ее видим, в плане подавленности, не желания как-то реализовываться в жизни, когда чувство разочарования настолько сильное, что все теряет смысл, остается будто лишь пустота, человек может годами цепляться за спасительные идеи, фантазировать о собственном величии, грандиозности, идеальности, парализуя способность к труду и последовательному развитию маленькими шагами. В отличие от классической меланхолии, здесь доминирует не вина за «плохие» поступки, а мучительный токсичный тяжелый стыд за собственную недостаточность, несовершенство, «медлительность», не идеальность, дефектность, за то, что есть ограничения. Нарциссическая депрессия начинается в ответ на эту реальность, реальность, которая не соответствует желаниям и представлениям личности. Когда внутри есть требование быть безупречным, идеальным, со всем справляющимся, не нуждающимся и любая неудача, несоответствие и не совпадение переживается как катастрофа, жутко тревожит и бесит, так как других источников ценности у человека внутри нет! И тогда жесткий внутренний цензор подвергает личность тотальному самобичеванию, агрессии, чувству униженности. Хочется прям уничтожать себя за эту слабость, это часто вызывает ненависть, яростное желание избавиться от этой части себя, наказать, застыдить, испытывается отвращение, хочется садистировать себя за все эти не соответствия, зависимость и ограничения. Реальность, в которой человек не всемогущий и самое главное, в которой он разрушитель! А это самое непереносимое для осознания и интеграции. Потому что пока человек живет в привычных защитах и способах взаимодействия с собой и миром, часто плохое в себе отщепляется и бессознательно проецируется во вне в другого и тогда, это остальные плохие, время не то, обстоятельства неподходящие, другой не понимает, не способен, не выбирает, не такой, неправильный: слабый, зависимый, инфантил, безответственный, тяжелый, не так реагирует, не так себя ведет, делает назло, не слышит и тд. Это позволяет защититься психике, от того, что человек сам имеет эту часть, которая нуждается, нападает, поглощает, контролирует, обесценивает, использует, нарушает границы, разрушает, атакует и тд. То есть, держать хорошее поодаль от «плохого». Это и есть расщепление любви и ненависти. А когда это врывается в реальность и эти проекции возвращаются в сознание, это вызывает шок и крах иллюзии о собственной правильности, о собственных идеалах, и рождает депрессию. В данном случае, мы часто сталкиваемся с более ранней историей, когда вот этот первый год жизни и младенец начинает осознавать, что ему не все доступно, что он не всемогущий, что мать отдельная и вообще-то он от нее тотально зависим и если она не вернется, он умрет! Он абсолютно беспомощен. Это рождает жуткую зависть и ярость от бессилия на эту мать, а мать равно мир. И тогда, когда в раннем младенчестве этот первичный нарциссизм был нарушен травматическом опытом и отгоревать эту потерю всемогущества не получилось по разным причинам, формируются примитивные нарциссические защиты (идеализация обесценивание, расщепление, проективная идентификация, отрицание и другие). И когда во взрослом возрасте эти защиты и иллюзии привычные терпят крах: вот здесь обрушивается ярость на этот мир, что мир ужасный, что это ему не подходит, эти люди ужасные, они ему не подходят, они против него и начинается подавление ярости и депрессивное состояние…тотальное разочарование и отчаяние… Человек подавляет ярость, а в итоге подавил все свои чувства. Потому как Эго хрупкое, а супер эго очень жесткое и довлеющее, переварить вот эту двойственность, не идеальность, несовершенство, ярость, зависть, и ограничения ни в самом себе, ни в другом, невыносимо. Человеку кажется, что он сам и его мир будто рассыпается… однако, это очень важный этап, чтобы научиться выдерживать амбивалентность и ограничения, чтобы горевать и смочь сепарироваться. Известный британский психоаналитик Джейн Милтон пишет:

Тогда когда внутри психики есть расщепление, то и в отношениях оно будет проявляться тем, что психика будет бессознательно стремиться в слияние, а отделение (речь не о физической дистанции, а об эмоциональном симбиозе) будет ощущаться чем-то плохим: разрушение, потеря, отвержение, холод, потеря связи и тогда бессознательно злость в паре будет либо выноситься куда-то во вне и отыгрываться там, либо будет поворачиваться против человека, проявляться симптомами тревоги, стыда, страха, вины, психосоматики, накапливаться, а потом срывы, взрывы или радикальное разделение (расставание, измена, внезапная смерть), либо это будут садо-мазо конфигурации, где садист любовью считает то, что его атаки бесконечно выдерживаются, а мазохист будет считать любовью то, где он может разделить и отыграть таким образом, кривым, эту ярость и боль. Садо-мазо, это не только насилие физическое, виды насилия бывают разные и психологическое, и финансовое, и эмоциональное, и тд… Когда человек подавляет, отщеплять ненависть, то эта ненависть никуда не девается, она продолжает влиять и разрушать либо саму личность, либо детей, либо партнера, либо связи, которые имеют ценность. Человек может на поверхности очень стараться быть справедливым, ответственным, обязательным, потому что допустить саму идею о собственной разрушительности невыносимо, тогда чтобы эту ярость куда-то деть, нужен другой, тот кто «позволит», это все бессознательные процессы, разместить эту ярость, то есть будет проявлением этой части и тогда мы для себя остаемся хорошими, а другой, он какой-то не такой: не зрелый, инфантильный, злой, холодный, зависимый, неадекватный и главное, что человек будет находить всему этому подтверждение в поведении этого другого, так работает защита проективная идентификация, когда мы в другого помещаем свою, например, ярость, злость, жадность, зависимость и бессознательно провоцируем другого быть таким, то есть, например, злится один, но злой и агрессивный в действиях будто другой! Эту защиту никак невозможно самостоятельно отследить, это очень тонкий и абсолютно бессознательный процесс, только когда мы начинаем возвращать в терапии свои проекции и расщепленные части себя и связывать это расщепление, интегрировать его, тогда мы перестаем так сильно проецировать в другого и отыгрывать подваленную ярость и привычные сценарии. Потому, просто что-что осознать, не работает, человек все равно влетает в привычные сценарии. Важна более глубинная работа, чтобы дорастить псих. аппарат до способности связывать и выдерживать амбивалентность (противоречивость и двойственность).

Выбор партера никогда не бывает «случайным». Если нам кажется, что мы привлекаем только тех, кто инфантилен, не готов и тд., на регулярной основе, это дает нам почву для размышлений о себе и своих способах построения близости. На сознательном уровне, человек может искренне хотеть «хорошие серьезные отношения», но что имеем, то и цель, то как и кого мы выбираем кроется намного глубже и предопределено тем опытом первичных значимых отношений, которые случились с нами в раннем опыте. Верим мы в это или нет, хотим мы этого или нет, в реальности свободы выбора у нас не так много, в особенности, если есть большой не переработанный не интегрированный опыт. Потому, конечно, на сознательном уровне, очень больно и жутко злит, что «попадаются» такие партнеры, но бессознательно это сохраняет то, что по каким-то глубинным причинам данной психике Вано сохранить и от чего защититься! Когда первичный опыт отношений был болезненный, связанный с насилием или большим опытом контроля, захваченности, когда быть собой было нельзя, иметь свое отдельное, отличное Я, было небезопасно и всячески присекалось и подавлялись любые попытки отделиться и понять, почувствовать себя: кто я и какой я? Когда воля была подавлена или пришлось приспособиться чувствуя бессилие перед холодностью родителей, тогда реальная глубокая привязанность будет чем-то пугающим, не безопасным, чем-то, от чего глубинно психика будет защищаться, в тоже самое время оставаться чем-то, в чем был и есть большой голод и тоска и желание это обрести! Отсюда конфликт, на поверхности мы хотим близости, но выбираем тех, с кем это мало доступно. Даже в рамках уже состоявшихся отношений мы с партнером можем оставаться эмоционально недоступными друг другу. И пока для нашей психики глубокая привязанность не станет чем-то безопасным, пока не появится внутри способность безопасно выдерживать слияние и при этом не терять себя, а уметь отделяться сохраняя себя и связь с другим, все отношения так или иначе будут обслуживать страх близости и ее избегание разными способами. Потому понимание, как это устроено, не дает изменений, нам нужно длительное проживание отношений для глубинных изменений в привязанности и структуре характера.

После этапа влюбленности, у всех пар этот этап разный по времени, интенсивности и качеству контакта, далее наступает этап возвращения собственных границ. Потому как истинная близость и любовь невозможны без границ. Границы это то, что позволяет нам быть вместе, но при этом быть отдельными и отличными. Слияние не допускает отличий. Отличия и разделение вызывают сепарационную тревогу и/или ужас распада, в особенности у людей на пограничной и психотической организации личности. На этой стадии, идеализация сменяется обесцениванием и разочарованием, злостью, потому как, мы начинаем активно соприкасаться травмами друг друга, слетает пелена с глаз, мы начинаем более трезво смотреть на партнера и его недостатки, наши отличия друг от друга. Нам хочется, чтобы сразу было хорошо и в первичном слиянии мы это часто получаем или хотим получить навсегда, но столкновение с реальным другим, его отличиями, болью, злостью, уязвимостью, нуждаемостью, отказами и не совпадения, отдельностью, конфликтами все портит и рождает много ярости и тревоги. Не все готовы с этим столкнуться, особенно это сложно людям на пограничной/психотической организации и с раненным нарциссизмом. Потому как видя отличия другого, придется признать и свои собственные, а это порой, не приятно, для кого-то в принципе, невыносимо, стыдно, страшно, уязвимо, больно, в особенности людям с травмой привязанности и патологическим нарциссизмом. Именно в этой точке самое большое количество пар распадается. Человек разочаровывается, что этот другой снова не тот/не та, и тут могут быть разные варианты развития, кто-то уходит сразу на поиск нового идеального объекта, кто-то начинает активно стараться, чтобы удержать отношения и другого: «Если я выложусь полностью, отдам все, стану подходящим, лучше, идеальнее= удобнее, стану нужным, незаменимым! Меня наконец выберут и полюбят!» То есть, адаптируются по образу и подобию тех ранних отношений, которые уже когда-то были в жизни и психике этих партнеров. Мы знаем, что взрослая любовь, она не возникает из ничего, она возникает по образу и подобию объектных отношений, которые были у человека в детстве. И тогда очень часто это не про близость, а про ее избегание! Так как нет возможности удерживать любовь и ненависть одновременно, выдержать, что любовь и разрушение направлены на один и тот же объект, может только зрелая психика, которая достигла «депрессивной» позиции, то есть смогла соединить себя и другого в цельный амбивалентный образ (в данном контексте не про депрессию, а про зрелую позицию по М. Кляйн). Это рождает вину, но не ту, которая ощущается, как плохость, как недостаточность, как брошенность за неполноценность, как страх наказания, за ярость и желание уничтожить, не разрушающую, а ту, которая открывает желание смотря на всю эту ненависть, разочарование и отличия, восстановить связь! Тогда связь возможна не потому что все было хорошо, а несмотря на то, что было сделано. В этой точке любовь перестает зависеть от идеализации. И становится тем, что выдерживает реальность! В реальной любви есть огромный потенциал трансформации психической экономки человека. Однако, реализуется этот потенциал или нет, зависит от многих обстоятельств и условий. И пока наше Я хрупкое, пока доминирует внутри расщепление любви и ненависти и другие примитивные защиты психики, реальная взрослая любовь остается недоступной для нашего психического аппарата.

Страх близости может принимать разные формы. Это не только избегание отношений и отношения с женатыми, на большом расстоянии, с недоступными, холодными и тд, отношения могут быть, но в них может не быть эмоциональной близости. Может быть слияние, в котором двое бояться быть двумя, садо-мазохистическая связка (разнообразные ее формы), кстати, один из самых «крепких» типов отношений, могут быть «безопасные и удобные, достаточно функциональные отношения, могут быть отношения по рассчету, с конкретными договоренностям и выгодами, вариантов много. Каждый строит те отношения, которые ему доступны с учетом его психического развития, характера и функционирования. Человек может иметь четкий план и представление об отношениях, партнере и о том, какими должны быть эти отношения. Может бесконечно анализировать партнера, совместимость, пытаться контролировать реакции, состояние, отношение, желания партнера, устраивать проверки на прочность, тестировать другого, оценивать его, как подопытного кролика или пытаться предвосхищать, подстраиваться или предугадывать настроение другого, чтобы всегда совпадать! Потому что есть фантазия, что это как будто гарантия безопасности, гарантия того, что тебя будут выбирать, попытка контролировать тревогу отделения и утраты. Все это попытка избежать непредсказуемости живого контакта. Будто, если все заранее просчитать и проконтролировать, то можно будет избежать потери, отвержения, предательства, боли и тд… Ведь, реальная близость всегда связана с риском! Любовь в целом травматична для психики. Влюбленность классифицирована, как психотическое состояние, вот эта острая фаза, когда происходит идеализация и стремление к слиянию и мы временно «неадекватны». Это то, что нас захватывает целиком, отнимает на какой-то период остальные интересы, становится как бы во главе всего. Если человек на пограничном или психотическом уровне организации, он будет более неадекватен, если невротик, то он будет меньше захвачен, не так тотально, менее неадекватен. Но мы все регрессируем и идеализируем, становимся «неадекватными», иначе бы мы не смогли влюбиться! Ибо любовь вызывает зависимость, уязвимость, ревность, зависть, ненависть, страх потери контроля… Когда мы испытываем влюбленность, мы не знаем, перерастет она в любовь настоящую, в долгосрочные эмоционально близкие отношения или так на этой влюбленности и закончится?! То есть, гарантий нет, но для людей с травмой привязанности, это невыносимо. Им нужны гарантии! Даже если, они не говорят о них напрямую, то бессознательно, они будут провоцировать и создавать ситуации в которых будут проверять «прочность объекта» разными атаками, даже не осознавая этого! Потому люди часто опираются на разные концепции и представления о том, каким должен быть другой или каким должен быть сам человек, какими должны быть отношения, как правильно, либо как должно быть, чтобы не встречаться с тревогой покинутом и отличиями и пытаются всячески контролировать этот процесс! Но, так и не выдерживают встречу с реальным другим человеком! Сохраняя фантазию об идеально подходящем другом, с которым все случится и получится, бесконечно готовясь к этой встрече! Либо отчаянно сдаются и остаются в тех отношениях, в которых удобно, привычно, безопасно, понятно, да и никакая любовь уже и не нужна… Продолжение следует…

Только работа горя помогает вылечить депрессию! Депрессия- это и есть не проделанная работа горя и невозможность ее проделать, потому как псих аппарат не обладает «инструментами» для этого, а это то, что характерно для психотической и пограничной организации личности! У невротиков тоже бывает депрессия, но это другая история.

Депрессия- как спектр разнообразных подавленных состояний, следствие ощущений беспомощности, перед ситуацией, жизнью или болезнью… Бессилие перед лицом какой-то ситуации. Бессилие становится невыносимым там, где в детстве за ним не следовало никакой помощи. Эмоциональная подавленность. Проблема в том, что депрессия — не одно состояние, а целый хаос разных психических поломок под одним названием. Любая депрессия - это нарциссическая патология! Депрессия может быть частью личностного расстройства, частью характера, а может быть болезнью, иметь клинический диагноз. Признаки: - Чувство тоски/грусти частое или ежедневное… - Люди могут быть активны, но бывает и так, что люди не могут заставить себя работать, например, силы раньше были, а сейчас их нет… - Появилось безразличие, нет никаких эмоций - Или наоборот, паника, панические атаки - Человек чувствует себя хуже всех, никчемность - Человек чувствует себя виноватым и подавленным - Человек может плакать или испытывать ком в горле, раздраженность слизистой носоглотки, внутренний плач - Подрывается среди ночи и не спит - Не чувствует радости жизни, бессмысленность - Изменение аппетита - Обессиленность в течение дня, избыточная утомленность - Снижается или исчезает половое влечение - Внутренняя чрезмерная критика Депрессия может случиться не только у людей с физическими заболеваниями, но и из-за отвержения близкими людьми. Хуже все это переносят те, кто в детстве не получил поддержки родителей, кто пережил насилие разного рода и характера, также часто являются носителями КПТСР. Депрессия — это момент, когда психика больше не может поддерживать прежнюю иллюзию жизни. Еще большая причина, если в детстве ребенок лишился значимого взрослого. Депрессия - это то, что каждый раз переживается при потере объекта! Вытесненная злость = невозможность идти в близость У человека с депрессивным складом много вины, как страха наказания и критикующей родительской части! Ребенок остающийся с «мертвой матерью» во взрослой жизни чувствует себя тревожно и зависимо. Маниакал - это обратная сторона депрессии! Депрессия - это подавленная злость! Младенец подавляет злость к матери, которая уходит, во время не кормит, не успокаивает и нужно эту ярость погасить, потому что он от матери зависит! И, тогда, когда эта нехватка и фрустрация постоянная или очень большая, та, которая превышает способность ребенка выдерживать эту фрустрацию, выключаются все чувства, потому что если мы что-то подавляем, подавляется все, как обезбол, например, один зуб обезболили, вся челюсть отключилась! Попробуйте, что-то поесть на обезболивании, как бы нету никаких вкусов, все вырубилось и все не вкусно! И, тогда, чтобы не проваливаться в эту депрессию, включается противоположное состояние - маниакал и он нужен только при депрессии. Они зацикленные, это 2 стороны одного процесса! Если вы видите кого-то, кто работает условно 3ое суток подряд и такой бодренький, это человек депрессивный. Маниакал - это всегда кредит у энергии и здоровья. Чем дольше человек оказывается в маниакале, это значит больше его депрессия, тем сильнее его потом снесет! Пойдет обратный процесс! У организма до 40 лет есть мощные компенсирующие вещи и организм может брать у надпочечников энергию, но потом все равно придется расплачиваться, надпочечники умирают… Если симптомы похожие на депрессию не проходят более 2ух недель, это повод пройти более глубокое исследование на выявление диагноза. Так как именно диагноз клиническая депрессия может поставить только врач -психиатр! Депрессивные эпизоды могут быть также симптомом других личностных расстройств! Также могут быть депрессивные эпизоды временные, в связи с этапом в терапии, когда хроническая скрытая депрессия переходит в активную фазу. Клиническая депрессия не лечится только медикаментами, всегда нужна длительная частотная терапия с четкими границами и определенной средой, где происходит терапия отношений, привязанности и характера, работа с травматическим опытом, работа горя, а не просто поведенческие факторы!