en
Feedback
в праздничном и алом| Александра Шалашова

в праздничном и алом| Александра Шалашова

Open in Telegram

снится черничник чёрные птички склёвывают ягоды с открытых ладоней

Show more
587
Subscribers
No data24 hours
+27 days
+1230 days
Attracting Subscribers
September '26
September '26
+5
in 0 channels
August '26
+18
in 3 channels
Get PRO
July '26
+11
in 2 channels
Get PRO
June '26
+8
in 1 channels
Get PRO
May '26
+9
in 0 channels
Get PRO
April '26
+15
in 2 channels
Get PRO
March '26
+7
in 0 channels
Get PRO
February '26
+16
in 10 channels
Get PRO
January '26
+44
in 1 channels
Get PRO
December '25
+35
in 8 channels
Get PRO
November '25
+7
in 3 channels
Get PRO
October '25
+32
in 2 channels
Get PRO
September '25
+56
in 9 channels
Get PRO
August '25
+13
in 2 channels
Get PRO
July '25
+7
in 0 channels
Get PRO
June '25
+10
in 4 channels
Get PRO
May '25
+16
in 4 channels
Get PRO
April '25
+21
in 2 channels
Get PRO
March '25
+47
in 6 channels
Get PRO
February '25
+19
in 5 channels
Get PRO
January '25
+43
in 3 channels
Get PRO
December '24
+15
in 1 channels
Get PRO
November '24
+34
in 2 channels
Get PRO
October '24
+20
in 5 channels
Get PRO
September '24
+25
in 7 channels
Get PRO
August '24
+12
in 1 channels
Get PRO
July '24
+35
in 7 channels
Get PRO
June '24
+29
in 4 channels
Get PRO
May '24
+24
in 3 channels
Get PRO
April '24
+46
in 5 channels
Get PRO
March '24
+59
in 12 channels
Get PRO
February '24
+231
in 4 channels
Get PRO
January '24
+15
in 3 channels
Get PRO
December '23
+36
in 12 channels
Get PRO
November '23
+209
in 7 channels
Date
Subscriber Growth
Mentions
Channels
08 September0
07 September+1
06 September+2
05 September+1
04 September0
03 September+1
02 September0
01 September0
Channel Posts
а тем временем у нас вышла песня “Ветивер“ — об одной там крымской ночи, памяти о влюбленности, которая даже не успела по-нас
а тем временем у нас вышла песня “Ветивер“ — об одной там крымской ночи, памяти о влюбленности, которая даже не успела по-настоящему случиться, о царапинах на коленках 🦢 а ещё это тот самый новый саунд, о котором я столько говорила. мне ужасно нравится, если честно. “мы просыпаемся после бессонной ночи я поднимаю голову, чтобы помнить #музыка #мореждёт #песня

2
поговорили с Асей Шевченко и Юлей Купор о героях разного времени на ММКЯ в объективе Романа Шеломенцева — так красиво вышло,+3
поговорили с Асей Шевченко и Юлей Купор о героях разного времени на ММКЯ в объективе Романа Шеломенцева — так красиво вышло, впрочем, как и всегда ❤️ #ммкя #элеватор
81
3
есть два вида литературных впечатлений: когда тебя что-то невероятно, пронзительно удивляет — и когда ты что-то вспоминаешь. для меня второй вид впечатлений важнее, потому что я всегда доверяла сократовской майевтике и её главному постулату — о памяти души. так вот в этом случае вопросы, которые нужно задать душе, чтобы она вспомнила, — это и есть хорошая книга. несколько дней назад я прочитала повесть Эдуарда Веркина “Через сто лет” — она меня очаровала, восхитила и заставила вспомнить некоторые вещи. это повесть о катастрофе, в результате которой люди перестали быть людьми, а стали вампирами, вурдалаками, монстрами (“вуперами”, как там говорят), а настоящие люди, способные чувствовать и умирать, куда-то делись. и чтобы заставить их вернуться, хоть на мгновение обратить внимание на несчастных, неживых и бессмертных вампиров, этим самым вампирам пришлось прыгать в вулкан по одному. они и прыгали. и люди вернулись, но вернулись как бы не до конца. повесть написана от лица подростка, который ведёт себя как подросток — “как бы” влюбляется, обижается (“как бы” — потому что он, по идее, не должен ничего чувствовать, но потом-то мы понимаем), очень ждёт девочку-человека, которая должна появиться в их классе. девочку зовут Света. и любовь к ней должна спасти маленького вупера, не наделённого душой. любовь должна всех спасти. и душа его мучительно отрастает, буквально режется — через боль, как плавники, как крылья. это повесть о том, как мы все медленно учимся быть людьми, и нам от этого больно. а душа моя вспомнила вот что. как-то раз, когда я была в санатории, мы с одной девчонкой сбежали оттуда и пошли купаться. мы попытались переплыть реку — нашу Ягорбу, заполненную всяким строительным мусором, не очень широкую. но мы были маленькие, мы её не переплыли. и когда я ослабела окончательно, та девочка подныривала под меня, как дельфин, и выталкивала на поверхность. я только недавно поняла, что без неё бы не выплыла. но тогда я ничего не боялась, не доводила собой, не думала ни о ком. а потом я тоже перестала быть вампиром — когда почувствовала страх, любовь, беспокойство за родителей, нежность к ним. "так мы учились говорить о смерти" (с). правда же, Веркин невероятный? #читательскийдневник
102
4
умираем дальше кто раньше перед первым уроком (не забыть взять картон, цветную бумагу, ножницы) кто позже совсем взрослыми гордыми навытяжку стоя когда слово любви простое с языка не сходит но всегда означает разное — боль-вину виноцветную глубину когда твоё сердце — дом тёмный и нежилой или когда дышать тяжело смотришь на Альтаир, думаешь: ну как я тебя отдам немоте смерти?.. дождусь там представь: просыпаешься на берегу незнакомом за метановым океаном кто-то стоит машет? умираем дальше кто раньше кто — тише видишь, любовь моя еле дышит в глазах её цветы редкие красные в волосах чернозём с нею вину несём нет никакой мочи умираем больше кто старше кто громче громче но как не хочется Господи, как не хочется #стихи 🤚🩶
100
5
о триллерах, походах, тушенке, черносливе, “Сникерсах” (это Ася попросила рассказать об ароматической пирамиде “Элеватора”, с
о триллерах, походах, тушенке, черносливе, “Сникерсах” (это Ася попросила рассказать об ароматической пирамиде “Элеватора”, смотрите! 😱) #элеватор #ммкя
109
6
сегодня впервые увиделась с бумажным «Элеватором» — и прилегла на землю от восторга и под тяжестью авторских. а заодно вспомн
сегодня впервые увиделась с бумажным «Элеватором» — и прилегла на землю от восторга и под тяжестью авторских. а заодно вспомнила, о чём это всё было. о том, как редактор Маша Головей вместе со мной месяцами разбиралась в нюансах таксидермии, устройстве зернохранилищ и симптомах мышиной лихорадки. о том, как Валерий Калинин водил меня гулять к настоящему элеватору, чтобы я знала, какие граффити встречу внутри: Не уходи, прошу или — Поднимайтесь дальше мы поднимаемся. мы уже очень высоко. о том, что Самара три года была рядом — персиковое желе закатов над Волгой (я сегодня писала подруге, что ненавижу гастрономические сравнения, но правда похоже!). о кострах, грузинских винах, весенних крокусах писательской резиденции в Переделкине, где мне дали месяц писать в коворкинге и рассказывать девочкам о самом страшном маньяке в их литературной жизни. спасибо дорогой “Альпине”, кажется, всегда и безусловно верящей в меня, всем, кто в этом списке — и не в нём тоже. #новости #элеватор 😈
204
7
это дневник наблюдений за природой ученицы седьмого класса фамилия имя в окнах стоят серебряные деревья из темноты фонарями выхваченные желтеет акация — сладость на языке возвращает к воспоминаниям как с Сашей Сторожевым стояли в луже по щиколотки висели на турнике а потом больно падали лицом вниз или как с Ниной Беляевой нанизывали рябину на белую нитку бусы оставили на веранде потом нашли в начале зимы порыжевшие исклёванные полусгнившие так стояли не решаясь выбросить остро чувствовали наше горе среди заиндевевших трав участка старшей группы детского сада “Золотая рыбка” сегодня двадцать первое мая преимущественно солнечно закат в двадцать сорок две это дневник бед и радостей ученицы седьмого класса школы с углублённым изучением отдельных предметов в рыжей глине следы чёрных шин до краёв голубою водой заполнились в листве тополя застрял розовый шарик наполненный лёгким воздухом помню как девочкой с длинными косами стояла на школьном крыльце оглядывалась на родителей затерявшихся среди незнакомых тётенек и взрослых девочек наряженных в чёрно-белое было холодно ясно мамочка я такая несчастная что по росту сижу за последней партой с мальчиком в толстых очках странным и неулыбчивым сколько сидеть нам не глядя в окна на птиц небесных не отвлекаясь?.. школьный двор весь в яблоневом цвету мы после звонка выйдем молчаливые побеждённые сегодня двадцать второе мая облачно дует юго-восточный ветер это дневник наблюдений за смертью и жизнью сегодня увидела на улице молодую женщину толкающую перед собой коляску с шестимесячным сыном и впервые подумала что завтра ничего не кончится что завтра ничего не кончится что завтра не кончится никогда тетрадь школьная 18 листов Краснокамский полиграфический комбинат 2018 * самое моё сентябрьское и школьное стихотворение, хотя и старое невероятно 🦢 #стихи_архив
176
8
бежала вниз по эскалатору в серебряных туфельках и кружевном платье, в наушниках — “Шлиссельбург” Элли на маковом поле, и любить — это всё ещё выбор. и вдруг очаровательное существо, тринадцатилетняя девочка-альтушка в полосатых гольфах, с сумкой почтальона через плечо, с чёрными наклеенными звёздочками на скулах и белой подводкой склоняется к моему плечу и шепчет что-то. я вытаскиваю наушник, улыбаюсь. — девушка, вы очень красивая, — говорит она. и мне кажется, что она-то уж точно видит и мои смытые навсегда в семнадцать лет красные тени, и невидимые гриндерсы на десять дырочек. #дневник
154
9
вам не нравятся мои всякие рассуждения — зато сегодня фотография с лодочной прогулки (пытались снимать смешной летний клип) и
вам не нравятся мои всякие рассуждения — зато сегодня фотография с лодочной прогулки (пытались снимать смешной летний клип) и августовское кошачье чтение: Робби Арнотт, “Лимберлост” — главное открытие лета, писала о нём. Дж. Сафран Фоер, “Вот я” — роман о том, как можно сохранить разрушающуюся семью. в юности я читала Фоера взахлёб, а “Полную иллюминацию” советую и теперь, но новый его роман обескураживал меня языковой перенасыщенностью, избыточной рефлексией и какой-то нарочитой, вызывающей лихостью, что ли. ок, я уже всё поняла про сперму, можно прекратить? Тезер Озлю, “Холодные ночи детства” — настоящая проза, сотканная из поэтического вещества, и “Путешествие на край жизни” — повод подумать о разном, в том числе о путешествии по Европе как архетипе, о Кафке и Чезаре Павезе, имя которого мне просто было радостно встретить. сеансовский сборник “Сокуров” — пока в процессе кристаллизации впечатлений. Андрей Платонов, “Река Потудань” — перечитала после “Одинокого голоса человека”. так люблю Платонова, что никогда не нахожу для него никаких слов. #читательскийдневник
169
10
читаю статью Майи Туровской о сокуровских “Днях затмения” и так, через слова и ассоциации, набрела на собственные воспоминания о невероятной, надрывно-щемящей, нечеловеческой музыке Юрия Ханона к этому фильму (она ещё и называется “Одна, отдельно взятая голова”, композитор рассказывал, что делал её не к фильму и не к сценарию, а к лицу самого Сокурова…). подумала — а ведь ничего из того, что я пишу и сочиняю, Юрий Ханон бы и слушать не стал, для него это наверняка какие-то поверхностные сиюминутные вещи, не относящиеся к искусству. не знаю, что за странные фантазии меня посещают, но иногда хочется просто побеседовать с человеком, который мог бы со мной обсудить волнующие меня вещи. даже не обсудить, а побыть рядом, тихо со-присутствовать. это ощущение со-присутствия ушло безвозвратно после смерти моего мастера, Александра Рекемчука, но — кто знает, может, оно и вернется когда-нибудь. есть ли у вас такой человек? может быть, кто-то знает, где его найти, — или это просто странная грёза?.. #дневник 🦢
176
11
Аська и Оська рассказ .mp3
165
12
Непереносимо пахнет гниющими яблоками. — это последняя строчка рассказа, который я только что услышала совсем по-новому — его
Непереносимо пахнет гниющими яблоками. — это последняя строчка рассказа, который я только что услышала совсем по-новому — его прочитал Никита Король. “Аська и Оська” — своего рода приквел к “Элеватору”. время до, до белых маршруток и талонов, но уже та Самара, где годами позже окажется Аля. и Крошка, к которой поднимаются голодные брат с сестрой, — та самая девушка с зелёными волосами с обложки романа. Аська и Оська три дня сидят без хлеба. это первая строчка, дальше — весна, тёплый линолеум, мамино платье, которое теперь можно надеть, и запах, который сначала кажется просто странным. — Куда мы идём? — Мы идём на седьмой этаж в гости к Крошке. я уже говорила. помнишь Крошку? я слушала и вздрогнула на последней фразе, хотя знала, конечно же, чем всё закончится. #элеватор #проза ♠️
168
13
— здравствуйте, вы меня не помните? — нет, я вас не забыл. — хорошо. забывать никогда не надо. “Одинокий голос человека”, реж
— здравствуйте, вы меня не помните? — нет, я вас не забыл. — хорошо. забывать никогда не надо. “Одинокий голос человека”, реж. Александр Сокуров #дневник #кинематограф 🦋
184
14
так ему радуюсь всегда — любому появлению в моей жизни. и как же я хотела эту книжку! 🕊️ #читательскийдневник
так ему радуюсь всегда — любому появлению в моей жизни. и как же я хотела эту книжку! 🕊️ #читательскийдневник
205
15
Вышел новый роман Александры Шалашовой «Элеватор "Две башни"»! Четыре года назад Слава погиб, упав с крыши заброшенного самар
Вышел новый роман Александры Шалашовой «Элеватор "Две башни"»! Четыре года назад Слава погиб, упав с крыши заброшенного самарского элеватора. Но вчера его бывшая возлюбленная Аля получила от него короткое сообщение: «Увидимся?» Сбежав от мужа из Москвы, она возвращается в Самару и обнаруживает, что знакомый город превратился в зыбкую, пугающую антиутопию. Здесь по безлюдным улицам ездят белые маршрутки, в которых принято молчать, еду выдают по талонам, а по ночам бродят мародеры. Чтобы разгадать тайну послания из могилы, Але придется объединиться с друзьями из прошлой жизни и снова подняться на крышу зловещего элеватора — ​места, где ­когда-то оборвалась одна жизнь и чудом исцелилась другая. «Элеватор “Две башни”» — ​психологический роман о травме, чувстве вины и болезненной попытке отпустить прошлое, где грань между реальностью и наваждением истончена до предела. #Шалашова
197
16
а у такой кошки тут, между прочим, роман вышел
190
17
увидимся?.. на следующей неделе в Гостином дворе — ММКЯ. у “Альпины.Проза” там расписание на несколько дней, и я тоже буду: 4
увидимся?.. на следующей неделе в Гостином дворе — ММКЯ. у “Альпины.Проза” там расписание на несколько дней, и я тоже буду: 4 сентября, 19:00, шатёр № 9 “Чтение. Познание” дискуссия “Герои разного времени: новый взгляд на психологическую прозу” — вместе с Юлией Купор и Варварой Заборцевой, модерирует Ася Шевченко. говорят, на ярмарке уже будет бумажный “Элеватор” — а я его ещё не видела. и это ❤️, что мы, кажется, увидим его впервые вместе. а для меня нет большей радости, чем разделить такие моменты с теми, для кого всё это и было придумано. #новости #элеватор
231
18
“У меня нет ничего общего с вашим порядком, вашим пониманием разума, чести, успеха. Я одеваюсь, чтобы ходить среди вас. И одеваюсь хорошо. Потому что вы уважаете тех, кто хорошо одет. Я работаю, чтобы быть среди вас. Потому что вы не позволяете мне работать так, как я хочу. Потому что вы не позволяете мне использовать мои инстинкты ни в какой работе. Я делаю это без усилий, и вы думаете, что я чего-то достигла. Всю жизнь вы заставляли меня грызть себя изнутри. Своими домами. Своими школами. Своими рабочими местами. Своими частными и государственными учреждениями вы грызли меня изнутри. Я хотела писать — вы говорили, что я останусь голодной. Я пробовала голодать — вы вводили мне сыворотку. Я сходила с ума — вы били меня током. Я встречалась с человеком, с которым мы никогда не могли бы стать семьей, и всё равно становились.” Тезер Озлю 🌸 Путешествие на край жизни #читательскийдневник
210
19
вчера в очередной раз почитала комментарии о том, как я ужасно пишу, какие у меня психические расстройства и больная фантазия
вчера в очередной раз почитала комментарии о том, как я ужасно пишу, какие у меня психические расстройства и больная фантазия, а уж некрасивые татуировки — и вовсе за гранью. сразу как-то захотелось писать ещё хуже 💄 #дневник
232
20
Я же была хорошая, правда, хорошая? — Сэлинджер, «Лапа-растяпа» вспомнила эту фразу сегодня в шесть утра (хотя она всё время со мной, если честно), гуляя в парке. увидела птицу с жёлто-оранжевым горлышком и пока наблюдала, не дыша, определитель птиц в телефоне сказал, что это — европейская малиновка, или зарянка. и тогда вспомнила кое-что ещё: одну настоящую историю и один рассказ. он 2015 года, так что, как вы понимаете, это #архив_проза и вообще детский сад. но почему-то невероятно захотелось поделиться. Зарянка В июле у меня почти перестала кружиться голова. Оттаяло. Отпустило. Мы с тобой едем серо-красной электричкой Казанского направления, кругом по скамеечкам — рассада, синие пакеты, белая лохматая собачонка на поводке, женщины с голыми полными руками. Скоро у каждой под ногтями будет земля, только не у нас — мы вообще не на дачу едем. Поэтому на мне белое платье, выстиранное, просушенное на балконе. За весь первый курс медколледжа — впервые красивое платье. У тебя за плечами гитара в чехле — моя. Спрашиваю — не тяжело? Ты отмахиваешься. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — «Цемгигант». Нам выходить. В тамбуре стоит женщина в белом платке, с цветастой сумкой на колёсиках. Ты помогаешь ей выйти на платформу, ставишь сумку в битое бутылочное стекло и асфальтовую крошку. Никакого цементного завода здесь нет. Только лес. У костра — вчерашняя варёная колбаса и тёплый яблочный сок в коробке. В палатке жюри пахнет сосновыми иголками — наклоняюсь, пытаюсь отдышаться. — Ты чего? — спрашиваешь ты. Ничего, я могу петь. В глазах темно полсекунды, но организаторы ждут — на главную сцену не пустят, пока нас не прослушают в душной палатке. Голова кружится, но это скоро пройдёт. — Пойте, — говорит толстая женщина в золотых очках. Она устала — слушала с самого утра. Сколько этих бардов с первой электричкой было — не сосчитать. А мы чуть ли не последними приехали. На припеве моей глупой песенки ты сбиваешься. Улыбаюсь тебе, женщине в очках — простите ли нас, потому что ехали по жаре с самого Казанского, дышали горьким пивом в тамбуре, не разговаривали?.. — Хорошо, — говорит женщина. — Папа с дочкой? — Нет, — говоришь ты. Я разглядываю босоножки. — Понятно, — теперь она старается не смотреть на нас, — на сцене как представить? — Зарянка. И я произношу твоё имя, имя аккомпаниатора, оно даётся тяжело и непривычно. Женщина мне не верит, но показываю раскрытый паспорт. Тогда она записывает в протоколе наши имена. Мы выходим с тобой на маленькую сцену и пахнем цементом, пылью, слойками, купленными на вокзале, и микрофон хрипит в лицо, и тебе сорок восемь лет, а мне семнадцать. .. В апреле в моей комнате в общежитии вдруг не стало воздуха. Звон нарастал. Сообщение. Потом звонок. — Привет. Что делаешь? — голос у Алёны ненастоящий, весёлый, встревоженный. Узор по диванному покрывалу вьётся, складывается в рыбок, в водоросли, в спирали. — У тебя гемоглобин шестьдесят семь. Ты чего вообще? Отвод дали на месяц. Иди в поликлинику. Слышишь? Да у нас у всего курса позавчера день донора был, наверняка не одна я такая. Я не испугалась — и пошла на пары, не в поликлинику. Я же полненькая, в чёрном. Вечно кофта не по росту. Лицо румяное, некрасивое, полнокровное. Не может быть у меня низкого гемоглобина — он у хрупких, нежных. Ты читал терапию и ходил в джинсовой рубашке — каждый день в одной и той же. С маленькой дырочкой возле локтя. Ты всегда делал перекличку — как в школе. Рассказывал, что любил давнюю свою институтскую самодеятельность, даже песни сочинял. — А сейчас сочиняете? — Да у меня и гитары нет, — отвечал ты. — Только вы теперь вместо всего. И я всё время думаю об этом, потому что как это мы стали — вместо всего? — Зарянка, — произносишь ты. Фамилия не нужна, мою ты никогда не называл. Я встала. Перекличка. И сразу тёмное ударило в глаза, залило чернилами. — Не следите за собой, — сказал ты. Потом, у медсестры. .. В сентябре я взяла твою рубашку домой и зашила маленькую дырочку возле локтя. #проза 🕊️
272