Путеречия

Завтра

Идем мимо странной скульптуры в центре маленькой площади. Это - художник и герой его карткатур. Герой - мальчик из трущоб, который выживает хитростью и упорством. Зовут мальчика Эйвон Авни. Какие-то группы протестующих левых по всему миру пользовались этим образом для своих выступлений. Скульптура изображает Авни и его автора, Огуза Арала. Замысел, наверное, был неплохой, но на фоне цветастой стамбульской улицы две скульптуры смотрятся черными пятнами. Так что лучше вместо ее фото размещу тут одну из изображений Эйвона.

24 августа 2024. С утра выясняю, что то место Стамбула, в котором мы сейчас обитаем, и который сегодня называется "Кадыкёй", - это константинопольский Халкидон. То есть тот самый, где проводился "вселенский собор" где был принят "Халкидонский символ веры", который - идейная основа православия и сильно значимый для католичества. Если кратко, то смысл был в признании того, что Иисус Христос - и Бог, и человек. До того было влиятельная группа священников, которая говорила, что Иисус - только Бог, принявший видимость человека (то есть не человек). Про сторонников одной природы ("монофизитов") говорят много плохого, обвиняя их фактически в "разбое" в отношении оппонентов. Это кажется "черным пиаром" от победивших сторонников "двух природ" ("диофизитов"). Ну какие христиане-монахи могут быть разбойники? Но тут вспоминаешь, что монахи эти - из Александрии, то есть как раз отткда, где за пару десятилетий до того христиане линчевали женщину-ученую Гипатию. Глиняными черепками рвали ее плоть до костей... Могли ли священники из Александрии ломать пальцы секретарям оппонентов священников, чтобы те не записывали ничего? Восток - дело жуткое...

А в здании порта - прекрасные росписи потолка, которыми нельзя не любоваться. Трудно, должно быть, тут жить и работать, когда так многое словно бы приказывает тебе собой любоваться собой.

Пока мы пьем кофе с видом на закат, в центр отходит еще один паром. В черном дыме его трубы угадывается что-то исчезающее. Кто знает, будет ли что-то еще так дымить, когда мы будем в следующий раз тут...

Еще один закат с видом на Фатих и Бейоглу, или на то, что до 1453 года называлось Константинополем и Галатой. Завершать день этим прекрасно. И очень здорово, что многие турки приходят на берег, чтоб любоваться этими закатами.

По пути к нашему постою паром причалил ненадолго рядом с мечетью Ортакей. Еще одна жемчужина Босфора. В первый свой приезд мы почти не обратили на нее внимание, хоть прямо под ней сидели в кафе и пили чай с яблочной мякотью. Ясно, что в тот день мы были потрясены более грандиозными мечетями. В Стамбул нужно приезжать много раз. Я даже не уверен, что это сравнится с тем, чтобы жить в нем долго. Думаю, что долгая жизнь на одном месте притупляет восприятие и рождает безразличие. В Стамбул нужно приезжать много раз.

Солнце садится, пока мы плывем обратно

Ясно, что как бы ни были хороши в парке скульптуры, коты выигрывают

Рядом - манифест Денес, который по-моему не отражает никак дух ее произведений, - слишком нервозный и амбициозный. Мне думается, что это - то, что ее привело к спокойному творчеству, но, может, я и ошибаюсь. Может она до сих пор напряженная и чрезмерная в мыслях достигает спокойствия только в своих произведениях?

Эта пирамида в 2015 году была поставлена в Квинсе, Нью-Йорк, а потом уже переехала сюда. Ее автор, Агнес Денес - экохудожник(-ца). В Финляндии она вообще возвела гору, планомерно засаженную соснами. А на Манхеттене в 1982 г. она рядом с Всемирным торговым центром вырастила поле пшеницы, в чем была заложена идея противостояния.

Нет, это оказалась современная скульптура, причем очень экологичная - пирамида - система деревянный терасс с разными растениями. Когда-то дерево истлеет и это будет просто курган.

В какой-то момент, предаваясь фотографированию листвы и просвета, я увидел пирамиду. Неужели магнат перевез сюда целую пирамиду, по виду - нубийскую?

После музея, когда душа гудит от большого обьема впечатлений, - кофе с видом на Босфор. Эта вилла раньше принадлежала какому-то египетскому правителю, но оттоманский султан выкупил ее и подарил тому самому Петровичу, королю Черногории, в дворце которого мы были совсем недавно. Удивительное сплетение путешествия. Особняк купил самый богатый тогда турецкий бизнесмен Сабанджи-ага. В конце жизни он дал виллу в аренду на полвека университету, который сам и создал. Интересно, что будет через пару десятилетий, когда срок аренды истечет...

Вот, скажем, автопортрет турецкого художника Пбидино Дино. Хотя если бы было подписано, что это - автопортрет Кафки, я бы поверил

Сезанн? Нет, Хасан Вецих. Просто в 20 веке турецкое искусство очень европеизируется.

А вот еще - возможность посмотреть в Стамбул 1921 года. Те времена, когда фотографии еще проигрывали живописи.

То, что еще привлекает внимание - местный академизм. Пока на Западе академическая живопись пыталась создавать нечто вроде пеплумов, - настоящих исторических кинофильмов в одном образе, османские живописцы неохотно впускали в свои полотна людей. Но несомненно, - в том, чтобы украшать интерьер образом экстерьера есть своя эстетика. Тем более когда этот образ кажется не столько изображением, а некоторой головоломкой, которой по прихоти художника придан такой вид.

Вверху документа – композиция, лично мне напоминающая оттоманскую мечеть. Как бы намекает, что указ – не просто запись государственного решения, а священное строение. В нем – турга. Натыкаясь на тургу раньше, я думал, что это – герб оттоманской империи такой. Но нет, это – подпись султана. То есть видишь дворец, а над входом в него – подпись султана. Мол, «моё, не тронь». И подпись султана – это не просто каллиграфическое изображение имени, например, «Мустафа». В этом переплетении – много слов, целое предложение. «Мустафа, сын Ахмеда, победоносный навеки». Для того, чтобы понять, где какое слово в таком переплетении, нужно, наверное, годами учиться. А чтоб выдумывать как такое переплетение создать – десятилетиями. В моей художественной школе у нас было задание сделать монограмму из первых букв своих имени и фамилии. Я пробовал разные переплетения «М» и «Д» часами. Сколько бы у меня ушло, если бы нужно было сделать одно переплетение, скажем из «Дмитрий, сын Владимира, добрый великан». Несмотря на то, что у каждого султана была своя турга, у них – общая форма. Эта форма считается напоминающей ладонь. Такая традиция - от Орхана Гази, заверявшего свои указы просто отпечатком своей ладони. Думаю, что обычные правоверные видели в этом еще и образ хамсы, – пятерни против зла. По бокам – изображение цветов, вызывающее недоумение, – почему нарушена общая симметрия. То ли цветок справа должен был быть без горшка, то ли слева – в горшке. Или хотя бы тот, что в горшке, должен был бы быть один, а без горшка – букет, чтоб цветовые пятна были равновесными. Правда, и весь фирман почему-то сдвинут влево по листу, а надписи загибаются так, будто это – фото страницы в книге-кодексе. Странное чувство смещенного равновесия… Тема указа тоже примечательна. Жители некоторых деревень одного из районов провинции Янья должны платить только налоги, которые они должны платить по закону. А другие – нет? То есть для других местный бей мог выдумывать какие угодно свои налоги? И вообще – неужели нужно издавать специальные указы о том, что принятые законы действуют не только на всей территории страны, но и в каждой ее отдельной части? Хотя так оно и было. Не зря же против этой феодальной системы восставали все народы, – она была и несправедливой, и неэффективной. У каждой провинции, каждого ее района, города и деревни, клана и даже отдельного человека – свое уникальное правовое положение. Судебная тяжба превращалась в разрешение трудной головоломки. Это – все равно, что пробовать прочесть тургу незнакомого правителя.