Мумиграм • Литература

Выпив кофе, они втроем спустились вниз к реке и начали играть. Но Нинни оказалась совершенно несносной. Она приседала и делала книксены и совершенно серьезно произносила: «Ясное дело», причем произносила очень приятно и естественно, но при этом все совершенно определенно понимали, что играла она из вежливости, а не ради забавы.

– Мы вернемся, – утешила его мама Муми-тролля. – Но нам надо, пожалуй, выйти на свежий воздух. И взяв лапки Муми-тролля и маленького зверька, она позвала Тюлиппу. – Может, вам лучше воспользоваться горкой для катания, – вежливо предложил пожилой господин. – Она тянется наискосок через гору и выходит прямо к солнцу. – Да, спасибо, – сказала мама Муми-тролля. – Тогда до свидания! – Тогда до свидания, – попрощалась и Тюлиппа.

Мне иногда бывает скучно в одиночестве. – Это было бы очень мило с вашей стороны, – сказала мама Муми-тролля, – но, если вы не обидитесь, нам, пожалуй, придется продолжить путь. Мы как раз собираемся построить себе дом там, где светит настоящее солнце.

А вот уже и прохладная осень спускается в Долину муми-троллей. Потому что без осени ведь никогда не наступит весна.

Вот тогда-то они и увидели Морру. Каждый из них увидел ее. Неподвижно сидела она на песчаной дорожке перед крыльцом и не спускала с них круглых, лишенных всякого выражения глаз. Она была не особо большой и вообще не казалась такой уж опасной. Но чувствовалось, что она страшно злая и может ждать бесконечно долго.

Пожилой господин медленно шел за ними и, казалось, был очень доволен. – Все это я сделал сам, – сказал он. – И солнце тоже. И когда они внимательно поглядели на солнце, то заметили, что оно и в самом деле не настоящее, а всего лишь огромная лампа с бахромой из золоченой бумаги.

Набросок Туве Янссон к книге "Маленькие тролли и большое наводнение".🤍 1940-е годы, акварель.

– Привет! – воскликнул Муми-тролль и побежал, чтобы слепить снежок. – Осторожно, он холодный! – закричала ему мама. Но, погрузив руки в снег, он понял, что это вовсе не снег, а стекло. А зеленая трава, треснувшая под его лапами, была сделана из тонкой сахарной пряжи. Повсюду вдоль и поперек, как попало, текли по лугам разноцветные ручьи, пенясь и журча над золотистым песком дна. – Зеленый лимонад! – закричал маленький зверек, наклонившись к ручью, чтобы напиться. – Это вовсе не вода, это лимонад!

Но перед тем как выйти в сад, он швырнул скорлупу от съеденных им яиц в новую корзинку для бумаг, потому что был (иногда) очень аккуратным Муми-троллем.

- Дымсла, - сказал Вифсла. - Что-то готовслят, - кивнул Тофсла. - Каксла по-твоему, к ним можно войтисла? - спросил Тофсла. - Этосла смотря чтосла и каксла. - сказал Вифсла.

Весь сад стоял нарядный, словно свадебный букет из цветов тех ярчайших красок, которые обычно дарует позднее лето.

И она заплакала так горько, что все остальные начали всхлипывать вместе с ней. А плача, вспомнили множество других, тоже очень горестных вещей, и тогда заплакали еще сильнее. Тюлиппа поблекла от огорчения, и лицо ее стало совершенно матовым. Они плакали уже довольно долго, как вдруг услыхали чей-то голос, который строго спросил: – Чего вы там воете внизу?

Записи Туве Янссон🤍

– Вовремя опомнился, – сказал Юксаре. – От этой тётеньки чего угодно жди. В один прекрасный день она выкинет мою трубку за борт и заставит меня работать! Её ничего не остановит!

Никогда нельзя сказать, весел хатифнатт или зол, печален он или удивлен. Я уверена, что у него вообще нет никаких чувств. – А что, папа стал теперь хатифнаттом? – спросил Муми-тролль. – Нет, конечно нет! – ответила мама. – Неужели не понятно, что они обманом увлекли его с собой?

В то время муми-тролли жили вместе с домашними троллями у людей, большей частью за печками. – Кое-кто из нас еще и сейчас живет там, – сказала мама Муми-тролля. – Разумеется, там, где еще есть печки. Но там, где паровое отопление, мы не уживаемся. – А люди знали, что вы ютитесь за печками? – спросил Муми-тролль. – Кое-кто знал, – сказала мама. – Оставаясь одни в доме, они ощущали наше присутствие, когда порой обдавало сквозняком их затылки.

Зеленое стекло было разбито. На полу под ним образовалось маленькое озеро. Муми-папа рассеянно глядел на него и представлял, что это дельта с маленькими извилистыми речками, и его взгляд блуждал по стене. На ней карандашом были написаны стихи. Муми-папа нагнулся ближе и прочитал: В огромном море пустота И лишь луна сияет. Уже четыре года здесь Никто не проплывает. “Должно быть, это написал смотритель маяка, – решил Муми-папа. – Однажды, когда он чувствовал себя несчастным, это пришло ему в голову. Только представьте – поддерживать огонь для кораблей, которые никогда не проходят мимо”. Выше была надпись повеселее: Ветер с востока и насмешки старой карги То и другое, как правило, заканчивается слезами.

Морские лошади насторожились и попятились. Они промчались мимо Муми-тролля с широко раскрытыми глазами, развевающимися гривами, в страхе стуча копытами по земле. Но он понимал, что они только притворяются и совсем не испугались, и не знал, должен ли аплодировать или попытаться успокоить их. Он опять стал маленьким, толстым и неуклюжим. Когда они пролетели мимо него в море, он закричал: – Вы так прекрасны! Не покидайте меня! – Брызги взлетели вверх, последняя радуга исчезла, и берег опустел. Муми-тролль сидел на песке и ждал. Он верил, что они вернутся. Конечно, вернутся, если он будет достаточно терпелив.

Когда Муми-тролль смотрел на них, произошло что-то странное, но вполне естественное. Он вдруг решил, что тоже прекрасен. Он сделался свободным и игривым, и на сердце у него стало легко. Он побежал по берегу, крича: – Посмотрите на лунный свет! Он такой теплый! Мне кажется, я могу летать!

– Наверное, там водится рыба, – предположила Муми-мама. – Очень может быть, – согласился Муми-папа. – И если да, то, должно быть, гигантская. Представь себе огромную щуку, которая просидела там сотню лет, становясь все жирнее и злее! – Это в самом деле было бы нечто! – восхитилась Малышка Мю. – Я как-нибудь заброшу удочку и проверю.