Аделина DROP

не заметил, как жизнь превратилась из тревожных острых пятигранников в серую однородную субстанцию. Эти фонари, холод, насморк стали настолько обыденными, что от их однообразия просто хочется утонуть, забыться, растворить в кислоте или расплакаться и уткнуться маме в подол. Хочется расправить плечи и отпустить всё накопленное. Но жизнь, стерва, не даёт таких моментов, и мне остаётся просто терпеть и принимать все удары от столь прекрасной госпожи. А порой эти удары настолько изощрённы, незаметны, и не замечаешь, что опять сидишь и куришь перед пропастью с мыслью «вот последняя затяжка и конец, шагнуть, провалиться, разбиться», но вдруг тебя одёргивает мимо проходящая незнакомка, и ты любезно подсказываешь ей дорогу на очередное мерзкое мероприятие в твоём убогом, богом забытом городке. Убедившись, что она ушла, ты встанешь, потупишь взгляд ей вслед, выкинешь уже затухший бычок и потащишь своё бренное тело обратно. Как обычно, поднимешься на третий этаж, найдёшь квартиру номер 42, откроешь старую обшарпанную дверь и упадёшь в этот смрад, бардак, что так нежно называешь своим «домом». И вот опять столь всеми ненавистное, мерзкое утро. Ты повторяешь весь отработанный порядок действий: умыться, побриться, вспомнить своё лицо на зеркале в пыли, одеться, пойти на работу. На работе поздороваться с коллегами, получить план работы, выполнить его, выйти, зайти за сигаретами. И вот опять на том же месте, и почему-то ты уверен, что сейчас ты сделаешь затяжку и шагнёшь... Ты затягиваешься, шагаешь, в полёте осознаёшь, что «как жаль, что не прошла та незнакомка, ведь я не успел ей ска...». Но вдруг резкая вспышка боли, мысль утеряна, как и тело.