Дневник для друзей ❤️

Друзья сняли нам жилье в Тукстле и полностью оборудовали его под нас — арендовали специальные больничные койки с подъемом головы, купили кресло для инвалидов и другое оборудование, чтобы можно было комфортно жить хотя бы в пределах квартиры. Мы не вернулись в Сан Кристобаль, где жили последние несколько месяцев, потому что там нет физиотерапевтов и клиник, которые могут оказать нам необходимую помощь. Наша кошка пока живет в Сан Крисе с Юрой, но мы думаем снять жилье в Тукстле на долгосрок, чтобы поскорее с ней воссоединиться. Из не сбывшихся планов из-за аварии — Илья должен был лететь на собеседование на визу в США, а потом мы хотели поехать в Мехико, чтобы закрыть контракт на квартиру и забрать оттуда наши вещи. Но в итоге собеседование Илья пропустил, а друзья в Мехико за нас собирали вещи, выселяли жильцов субаренды и сдавали ее обратно хозяйке. Любопытно, что уже второй раз за последние два года за нас выезжают друзья с наших квартир и собирают вещи. В первый раз это было, потому что началась война, мы были в командировке в Мексике и решили не возвращаться в Россию. А в этот раз случилась авария и мы тоже не смогли приехать и сделать все сами.

Две недели назад нас выписали из больницы

В государственном госпитале, в котором мы лежали первые несколько дней, Илье не только отказались делать операцию, но и даже не зашили первично рану. А меня выписали из больницы, когда я не могла двигаться и были сильнейшие боли даже на морфине. Илью 23 августа вечером перевезли в госпиталь города Тукстла-Гутиеррес, где нейрохирург взялся его оперировать. Сейчас у него не двигается правая нога, операция была очень рискованная, но прошла успешно, достали 20 мелких осколков из мозга и один остался. Жители деревни Бетания, в которой произошла трагедия, помогли добиться небольшой компенсации от водителя и оказывали всевозможную помощь пострадавшим. А благодаря пожертвованиям от неравнодушных людей, удалось оплатить дорогостоящую операцию Ильи и наше содержание в частном госпитале, а также дальнейшую реабилитацию. Непонятно сколько еще времени займет наше восстановление и сможет ли Илья ходить, а я видеть как раньше. Врачи нас обнадеживают, что на это потребуется несколько месяцев, но гарантий не дают, потому что все очень сильно зависит от того, как будет отвечать наше тело на сигналы мозга. Как только наши друзья и родные узнали о происшествии, они сразу же вылетели со всех уголков мира к нам на помощь. Моя подруга и врач, Вика Валикова, с которой мы построили клиники Health & Help, беременная прилетела из Аргентины, и благодаря ей нас получилось перевести в частный госпиталь и оказать нам необходимую помощь. Потом прилетела Ира Брестер из Великобритании, Юра из Сальвадора, Лена Срапян и мой папа из России, и все русскоязычное сообщество Сан Кристобаля сплотилось, чтобы нам помочь. Со мной круглосуточно в больнице дежурил кто-то, чтобы помогать общаться с врачами и медсестрами, к Илье не пускали, потому что он находился в интенсивной терапии. Я вообще не помню ни день аварии, ни следующий, но все говорят, что я была в сознании и мне было очень больно, я кричала нечеловеческими воплями. Скорее всего так сработала защитная реакция моей психики, потому что было много боли и я не помню, как меня вытаскивали из машины, как зашивали глаз и голову. Илья был в сознании и помнит частично, что произошло, ему не было больно. Диана не пострадала физически, но она все помнит и сейчас ей очень непросто справляться с последствиями ПТСР. Неделю назад нас выписали из больницы. Друзья сняли нам жилье в Тукстле и полностью оборудовали его под нас — арендовали специальные больничные койки с подъемом головы, купили кресло для инвалидов и другое оборудование, чтобы можно было комфортно жить хотя бы в пределах квартиры. Мы не вернулись в Сан Кристобаль, где жили последние несколько месяцев, потому что там нет физиотерапевтов и клиник, которые могут оказать надлежащую помощь. Наша кошка пока живет в Сан Крисе с Юрой, но мы думаем снять жилье в Тукстле на долгосрок, чтобы поскорее с ней воссоединиться. Сейчас мы находимся в неопределенности, мы не знаем восстановимся ли окончательно и сколько это займет времени. Я плохо вижу препятствия на дороге, мне сложно оценить расстояние от себя до бордюра, поэтому передвигаться одна по городу или ходить в магазин я не могу. Еще я сильно устаю физически, все занятия требуют от меня в два-три раза больше сил чем раньше, поэтому я много сплю. Илья передвигаеться только на кресле-каталке и с помощью медбратьев, которые приходят к нам ежедневно, чтобы помогать купаться, принимать таблетки и ездить на прогулку в парк. Каждый вечер к нам приходят друзья, чтобы с нами тусоваться — собирать пазлы, раскрашивать рисунки, строить лего и делать другие развивашки для детей. Каждый день у нас физиотерапия, Илья учится заново ходить и двигать рукой, а я делаю зарядку на глаза и разминаю шею. Еще мы оба ходим на психотерапию, чтобы восстанавливаться психологически и думаем о том, чтобы отпраздновать нашу свадьбу с друзьями и думаем про детей. Илья старается принять то, что с нами случилось, а я живу сегодняшним днем и пытаюсь вернуть свою прежнюю рутину.

Наша жизнь снова поделилась на ДО и ПОСЛЕ — 21 августа мы с Ильей попали в автокатастрофу, в нас врезался огромный грузовик с цементом на высокой скорости, у него отказали тормоза и он потерял управление. Он въехала в машины и фруктовую лавку. Продавец лавки погиб на месте, а мы получили серьезные травмы. Мы с Ильей и нашей подругой Дианой ехали на водопады и затормозили, чтобы проехать лежачий полицейский в колоне с другими машинами. Нам повезло, что наша машина была длинной, ее смяло на половину, но мы остались живы. У меня перелом основания черепа, травма глаза и синяки по всему телу, у Ильи расколот череп и есть крупный отколовшийся фрагмент и несколько мелких осколков в мозгу.

Что вы знаете о романтике?) мы не можем плавать в бассейне, но мы можем на него смотреть!

Многие спрашивают, как ПОМОЧЬ ПОСМОТРЕТЬ ВИДЕО

Многие спрашивают, как: ПОМОЧЬ ПОСМОТРЕТЬ ВИДЕО

🌿 Психотерапия для меня это про смелость встретиться с собой, а не про то, что я не справляюсь. Для меня это стало частью жизни, неким ритуалом и даже рутиной, которая помогает мне оставаться в контакте со своими потребностями и чувствами, быть аутентичной и исследовать себя в соприкосновение с другими. Уже около четырех лет я хожу на личную терапию — это была большая и важная работа, которую мы проделали с моей терапевткой. Сейчас начался совершенной новый этап, когда я сама стала терапевтом, и могу по-другому взглянуть на этот процесс. Еще с подросткового возраста меня интересовала психология — всегда хотелось понять, что происходит со мной и с другими, а самое главное, что происходит между нами? Тогда еще не было популярно ходить к психологам, и я не знала к кому обратиться. У меня было несколько неудачных попыток и вплоть до моего переезда в Москву, я оставалась наедине со своими переживаниями. Раз в полгода я стабильно погружалась в депрессивные состояния, у меня всегда был высокий уровень тревоги, а в какой-то момент добавились панические атаки. Когда я впервые уехала в Латинскую Америку — симптомы только усилились, ведь уровень стресса скакнул до небес — новая страна, язык, культура, так еще и огромная ответственность за волонтеров и строительство благотворительных клиник. Времени и сил на то, чтобы осознавать, что со мной происходит и ассимилировать опыт — у меня не было. Это было похоже на вихрь, который все время закручивался и его невозможно было остановить. Я много и долго страдала, периодически со мной случались состояния, когда я даже переставала вставать с постели и чистить зубы. Я жила так большую часть жизни и уже привыкла, что у меня случаются сначала мании, а потом откаты. Взаимосвязи между такими состояниями я не прослеживала, называть свои чувства и обходиться с ними — я не умела, способов справлять или действовать по-новому — у меня не было. Замкнутый круг, из которого было трудно выбраться самостоятельно. Сейчас ко мне приходят клиенты в терапию с похожими трудностями, но я уже прошла это испытание и знаю, как им помочь. То, как изменилось качество моей жизни в процессе личной терапии, так вдохновило меня, что я решила поделиться этим с другими. Сейчас я веду собственную психотерапевтическую практику и работаю с клиентами, я учусь на четырехлетней программе по подготовке гештальт-терапевтов и регулярно прохожу дополнительное обучение по психотерапии. Но несколько лет назад я только начинала свой путь к психологическому здоровью. Я вернулась в Россию и решила, что пора заняться собственной жизнью — обрести дом, построить здоровые отношения, позаботиться о себе, найти баланс между работой и личной жизнью, завести друзей, заняться образованием, понять чего я вообще хочу, и наконец-то обратиться к психотерапевту. Я была действительно готова встретиться с собой.

Мы приютили бельчонка, который выпал из дупла и остался без мамки. В первые два дня он совсем не ел и не двигался, а сейчас уже пробует взбираться на дерево, очень много пьет молочка, бегает по траве и волнуется, если мы далеко отходим. Теперь я мама-белка 🐿️

Жизнь потихоньку налаживалась. Мне было удивительно, как на руинах прошлого мы смогли всего лишь за год построить новое настоящее. Я вспоминаю 2022 с щемящей тоской в груди, иногда плачу, но чаще стараюсь не думать. У каждого были свои способы справляться, я тоже находила свои. Во многом я благодарная себе. Перед тем как все рухнуло я смогла построить в своей жизни столько опор, что трудно было их вот так просто уничтожить. Фундамент остался цел, а значит на его месте можно было создавать что-то еще. Я радуюсь, что рядом был Илья и мы в очередной раз вместе начинали с нуля, как и 4 года назад. Большую роль сыграла моя психотерапевтка Наташа, кажется она была самым надёжным островком стабильности и я безумно ей благодарна. За прошлый год я поняла: мой главный способ справляться с трудностями — помогать другим. Когда мои жизненные принципы и ценности пытаются разрушить — я злюсь. Когда я вижу несправедливость — я злюсь еще сильнее. В злости много энергии, оттуда я черпаю ресурс, чтобы бороться. Я борюсь в силу своих возможностей, на своем локальном уровне. Я строила клиники в Центральной Америке для людей, у которых нет другой возможности обратиться за помощью; помогала в лагере украинских беженцев; волонтерила в службе психологической поддержки; консультировала людей по перевозу животных заграницу и легализации в Мексике; делала группы поддержки для эмигрантов; — это всё моя борьба с несправедливостью. Я знаю, что мне никогда не выиграть эту глобальную битву, но я буду продолжать сражаться и одерживать свои маленькие победы. Ведь это помогает мне двигаться вперед.

🇲🇽 Год в Мексике — как я оставила дом и продолжаю справляться с вынужденной эмиграцией (Часть 2) Все это время мы старались вернуть прежнюю жизнь, где-то у нас получилось, а что-то пришлось отпустить. Нам повезло. Мы продолжили любимое дело — Илья снимать фильмы, а я руководить благотворительной организацией. Спустя 9 месяцев нам привезли кошку и она вернула мне ощущение дома. Я смогла пойти на учебу в онлайн формате и даже начать работать с клиентами как гештальт-терапевт.

Мы с Ильей давно мечтали уехать из шумного Мехико и пожить на природе. Внезапно все звезды сошлись✨ Наш друг Сережа улетел в Португалию и оставил нам свой минивен. Правда Илье пришлось лететь за машиной в другой город и возвращаться обратно, а потом еще долго чинить ее в автосервисе. Неожиданно написала подруга Лена из Латвии, что ищет жилье в Мехико и скоро берет билеты в нашу сторону. И мы поняли, что пора. Впервые мы собрали не рюкзаки, а целый чемодан вещей, нашли офигенный дом на природе и отправились в недельное путешествие с кошкой до маленького городка Сан Кристобаль де Лас Касас в штате Чиапас. Решили ехать не напрямую, а через Оахаку и успели еще заскочили на океан в Пуэрто Эскондидо. И вот, как это было 📸

Казалось, все рушится на моих глазах как в фильмах про апокалипсис. В начале мне еще удавалось держать себя в руках, но довольно быстро я сдалась. Не было даже сил читать новости и в отчаяние скролить ленту. Мне снились сны о том, что все закончилось, но ничего не закончилось — война идет уже год. Я ужасно боялась, что придется закрыть клиники Health & Help и больше 6000 пациентов, которых мы принимаем ежегодно, останутся без медицинской помощи. Из-за санкций пожертвования блокировались, крупные доноры банкротились, а кто-то отказывался поддерживать пациентов из Гватемалы и Никарагуа, потому что мы с Викой родом из России. Я боялась, что никогда уже не смогу вернуться на учебу на психотерапевта, не увижу любимую кошку, еще не скоро встречусь с семьей и друзьями, и никогда больше не открою двери домой на Дубровке. Спустя месяц Илья закончил съемки, а я свою работу в клиниках. Мы договорились встретиться в Мехико. Я судорожно искала варианты по жилью, что-то дешевое, не требующее кипы документов и долгосрочной аренды. За день до моего приезда Илья снял квартиру, она больше напоминала аквариум — огромные панорамные окна выходили на общую террасу, где любили бухать наши новые соседи. Личного пространства — ноль, как впрочем и шумоизоляции. Я ужасно страдала, материлась, ненавидела, умоляла, пыталась договориться, но в итоге через полгода мучений нам удалось съехать. Продолжение в следующем посте…

🇲🇽 Год в Мексике — как я оставила дом и продолжаю справляться с вынужденной эмиграцией (Часть 1) В январе прошлого года мы прилетели в Мексику. Многие из вас уже слышали эту историю — Илья, чтобы снимать фильм про мигрантов, которые бегут в США, а я, чтобы навестить клиники Health & Help. В феврале началась война и мы решили не возвращаться. Друзья съезжали с нашей съемной квартиры в Москве, а я по видеосвязи пыталась помочь им упаковать наши вещи и плакала. Была полнейшая растерянность. В тот момент я жила в глухой гватемальской деревушке с волонтерами, а Илья где-то на обочине жизни с мигрантами. Идей, что делать дальше — не было, мы сожгли все мосты.

Брачная ночь была критически холодной. Мы взяли спальники на +8, теплую одежду, но на высоте 3700 метров нас это не спасло. Илья с Юрой долго пытались распалить костер — в горах меньше кислорода и дрова были сырые. Мы перепробовали все — поджигали горелкой, лили бензин, в итоге помогла сухая трава и спустя полтора часа у нас уже горело огромное кострище. Мы не спали почти всю ночь из-за холода, и даже уличная собака легла между нами и пыталась согреться. Но я все равно люблю этот день, он был очень счастливый, этот день был наш. А ночь мы как-то пережили)

Можете нас поздравить — мы с Ильей поженились ❤️❤️ и так разволновались, что сразу после загса рванули на вулкан, отмечать брачную ночь возле костра со спальниками 🏕️

Мой день рождения мы отмечали на автозаправке по пути в Сан-Мигель-де-Альенде, магический город в четырех часах езды от Мехико. Я не помню какое желание загадала, но точно помню, что задувала свечи. Утром ребята арендовали машину, Илья принес нежно-розовый букет с рынка и торт с белковым кремом. Мы отправились в отпуск. За рулем Настя, днем раньше она прилетела из Лос-Анджелеса. Ира Брестер была штурманом, а мы с Ильей на заднем сиденье смотрели по сторонам. Ничего особенного мы не планировали, цель была простая: отдохнуть и не заебаться. Мы выбрали два магических города и один вулкан. У меня был скромный бюджет на отпуск, поэтому большую часть месяца я планировала откисать дома, гулять по парку, готовить домашнюю еду, просыпаться без будильника, проводить сессии с клиентами, слушать лекции по учебе и никуда не спешить. На недельку мне все же удалось вырваться из Мехико и вот как это было ❤️