ghub

Part 1/9 #home_au в котором у него нет дома, но есть любимый человек и этого достаточно, чтобы найти свой дом где угодно.

Занимай все мои мысли, выпей меня до дна, но не сегодня.

Ты мой, но не сегодня – Нет, я не уйду, пока не получу то, за чем пришёл. – О чём ты? – Не строй из себя дурачка, я вижу, как у тебя на меня стоит, – оттолкнувшись бёдрами от стола, Юнги медленно и вальяжно наклоняется к мужскому лицу.

Занимай все мои мысли, выпей меня до дна, но не сегодня.

Ты мой, но не сегодня – Нет, я не уйду, пока не получу то, за чем пришёл. – О чём ты? – Не строй из себя дурачка, я вижу, как у тебя на меня стоит, – оттолкнувшись бёдрами от стола, Юнги медленно и вальяжно наклоняется к мужскому лицу.

утро начинается не с кофе, а с этой имбули. уже послушали?

утро начинается не с кофе, а с этой имбули. уже послушали?

Sucks to be you Морозный ветер режет кожу, подобно тысячам мелких игл. Натягивая рукава куртки на пальцы и зарываясь в воротник куртки, Юнги слушает, как распинается стоящий перед ним юноша. Слова из его рта вылетают быстрее, чем тот успевает подумать оскорбят ли они собеседника. Не просто собеседника. Его парня. Мин закрывает глаза и тяжело выдыхает. Горячее дыхание создаёт клубящийся пар, мгновенно рассеиваемый очередным потоком ветра. Слышит, но не слушает. Пропускает мимо ушей, потому что слова режут больнее холода. – …Пожалуйста, прекрати душить меня своей заботой. Это невыносимо и я устал это объяснять тебе, – Хосок нервно курит сигарету и пальцы его краснеют, как и щёки вместе с носом. Только от мороза или всё-таки от злости? – Отстойно быть тобой, – бормочет Юнги, оборачиваясь и замечая, как пробегающие мимо подростки весело смеются. – Что? Хосок не сразу расслышал и наконец посмотрел на Юнги, нахмурив брови в недоумении. – Должно быть, отстойно быть тобой, – не поворачивая головы, юноша опускает взгляд на покрывшийся ледяной корочкой асфальт и губы его дрогнули в мелкой улыбке. – Отстойно? – Отстойно, потому что я люблю тебя. Посмотрев в последний раз на Чона, парень улыбается немного шире и, развернувшись, стремительно идёт к своему подъезду, как можно быстрее переставляя ноги. Лишь бы не видеть недоумение в чужих глазах, в которых после секунды раздумий мелькнёт осознание. Лишь бы не чувствовать себя жалко.

Sucks to be you Морозный ветер режет кожу, подобно тысячам мелких игл. Натягивая рукава куртки на пальцы и зарываясь в воротник куртки, Юнги слушает, как распинается стоящий перед ним юноша. Слова из его рта вылетают быстрее, чем тот успевает подумать оскорбят ли они собеседника. Не просто собеседника. Его парня. Мин закрывает глаза и тяжело выдыхает. Горячее дыхание создаёт клубящийся пар, мгновенно рассеиваемый очередным потоком ветра. Слышит, но не слушает. Пропускает мимо ушей, потому что слова режут больнее холода. – …Пожалуйста, прекрати душить меня своей заботой. Это невыносимо и я устал это объяснять тебе, – Хосок нервно курит сигарету и пальцы его краснеют, как и щёки вместе с носом. Только от мороза или всё-таки от злости? – Отстойно быть тобой, – бормочет Юнги, оборачиваясь и замечая, как пробегающие мимо подростки весело смеются. – Что? Хосок не сразу расслышал и наконец посмотрел на Юнги, нахмурив брови в недоумении. – Должно быть, отстойно быть тобой, – не поворачивая головы, юноша опускает взгляд на покрывшийся ледяной корочкой асфальт и губы его дрогнули в мелкой улыбке. – Отстойно? – Отстойно, потому что я люблю тебя. Посмотрев в последний раз на Чона, парень улыбается немного шире и, развернувшись, стремительно идёт к своему подъезду, как можно быстрее переставляя ноги. Лишь бы не видеть недоумение в чужих глазах, в которых после секунды раздумий мелькнёт осознание. Лишь бы не чувствовать себя жалко.

Притворство или истина? Тревожные мысли уже не первую неделю беспокоят юношескую голову. Стоит Юнги лишь пересечься внезапно со своим найденным старшим братом, его бьёт мелкая дрожь, а меж лопаток пробегает холодок. Вначале казалось, что всё это - глупые и навязчивые идеи, пока странности не стали накаливаться всё больше. Слишком много несоответствий. Нет схожести. В одном Юнги уверен точно: этот парень, сверкающий своей лучезарной улыбкой, украшенной родинкой, которой не было раньше, не его брат, исчезнувший десять лет назад. И этому есть как минимум одно подтверждение, а именно фотография, на которую младший член семьи Мин наткнулся, перебирая школьные альбомы и старые горы макулатуры. – Я знаю, что ты не мой брат. – бесцветно заключает юноша и, не разворачиваясь к тихо вошедшему самозванцу, продолжает: – Тебе удалось одурачить моих родителей, но не меня. Я нашёл одну занимательную фотографию. Десять лет назад ты учился со мной, поэтому твоё лицо казалось мне смутно знакомым. Дверь со скрипом закрывается и сразу же слышатся мягкие шаги. Юнги разворачивается, а в руке его кухонный нож. Выставляя его перед собой, он видит, как запястье предательски вздрагивает, стоит самозванцу сделать шаг вперёд. – Хосок? Я прав? – глаза Мина сужаются и угрожающе сверкают, – Ты подарил мне рисунок перед тем, как исчез. Я думал, ты переехал, поэтому так внезапно пропал. Зачем ты утроил это? Кажется, что парень спокоен, но глаза его нервно забегали от страха. От страха быть раскрытым. – Я понимаю как это выглядит, – наконец Хосок подаёт голос, робко протягивая руки к чужим рукам, но Юнги не теряет бдительность - успевает полоснуть лезвием по ладони. Пара алых капель крови капают на пол и юноша шипит от боли. – Что тебе нужно?! Отвечай! Зажимая глубокий порез краем синей футболки, Хосок вновь поднимает глаза и поджимает губы, будто решаясь сказать что-то. Что-то, что может разрушить жизни обоих. – Я стал неугоден ему и чтобы окончательно прекратили поиски, он отправил меня вместо твоего брата, который полюбился больше. Но это не значит, что он оставил меня в покое. Он не оставил. – Хосок тараторит, запинаясь, чтобы набрать воздуха и продолжить свой рассказ: – Я не знаю как, но он следит за мной, а я..а я не могу ему не подчиняться. – Что ты такое говоришь? Юнги не замечает, как медленно опускает кухонный нож. Хосок такая же жертва, но какие гарантии того, что он не врёт? – Пожалуйста, оставь всё так, как есть, иначе нам всем останется лишь отсчитывать дни. – Дни до чего? – Дни до смерти.