Записки редактора

Детали, подробности способны вызвать наши чувства, эмоции, сопереживания. И это будет кратно более сильный эффект, ведь он родится в нас сам, а не будет обозначен автором как оценка событий. Не обязательно что-то называть печальным, грустным, веселым, если можно вызвать в читателе это состояние, просто описывая событие и детали "Сына Бомзе – студента четвертого курса консерватории – убили под Москвой в октябре сорок первого. Он играл на виолончели, был сильно близорук и в день стипендии приносил матери цветы. В нашей квартире никто никому никогда не дарил цветов, и эти букетики пробуждали к юноше чувство одновременно жалостливое и почтительное, ибо при всей очевидной нелепости траты денег на цветы, когда их за городом можно нарвать сколько угодно, соседи ощущали именно в этих цветочках нечто возвышенное и трогательное. Цветы приобрели наглядный смысл, когда старики Бомзе получили извещение о смерти сына. Мать, никогда не болевшая раньше, прожила после этого три дня и умерла ночью, во сне, и обряжавшие ее, и хоронившие на Немецком кладбище соседи почему-то больше всего вспоминали про эти цветы, словно они были самым главным, что запомнилось им из короткой жизни мальчика, быстрого, близорукого, извлекавшего из своей виолончели трепетно-тягучие, волнующие и не очень понятные мелодии…"

– Володя, если хотите, я угощу вас луком – в нем есть витамины, фитонциды, острота и общественный вызов, то есть все, чего нет в моей жизни. – И, покачав лысой острой головой, тихо заперхал, засмеялся. – В нем полно горечи, Михал Михалыч, – сказал я, усаживаясь напротив. – Так что давайте я лучше угощу вас омлетом из яичного порошка! "Место встречи изменить нельзя" Братья Вайнеры

Сегодня работали с сырым материалом молодого автора. Фактура (тема, сюжет, повороты) - огонь, я говорю об этом ему, что можем сделать из этого бестселлер, а он не верит. И не верит, я подозреваю, потому, что в его реальности, в его окружении просто нет авторов бестселлеров. Это происходит с кем-то, но не с нами. Надеюсь, шаг за шагом его мнение изменится, потому что никаких чудес нет, есть просто череда технически правильных шагов и какое-то (немалое) количество работы. Вы даже не догадываетесь, насколько много в России коммерчески успешных авторов, и никаких чудес. Труда много.

Мне, видишь ли, просто надоело ни хрена не понимать в одиночку. А ты – прекрасная компания. Другим я, пожалуй, даже объяснить не смогу, чего именно не понимаю. А ты – рррраз! – и сразу не понял ровно то же самое. Макс Фрай, Мастер ветров и закатов

КНИГА В ДОРОГУ, или история одной поездки Я спросила Александра Еликова, автора серии книг об экстремальных путешествиях по просторам России, как он выбирал формат книги. Почему серия книг, а не одна внушительная книга обо всем и сразу. И вот что я услышала… К диалогу подключился и Назар Добровольский, продюсер, он рассказал, как визуал влияет на восприятие 👌

Прочла “Безмолвного пациента”. Это полудетективная история. Психотерапевт пробует разговорить молчащую пациентку душевной больницы, которая то ли убила, то ли нет супруга. Читается хорошо, нудно и хорошо. Тебе становится интересно, кто же все же убил мужа, ты силишься поскорее вникнуть и ничего не пропустить, однако время от времени смущаешься нелогичностью поступков психотерапевта, прощаешь ему выход за рамки и все равно не веришь. В конце испытываешь и облегчение “вот она развязка!», и разочарование “проклятый психоанализ, чтоб еще раз!” Тем не менее книга неплоха тем, что показывает необязательность детектива в формате “следователь и преступление”. Многие авторы, мечтающие написать детектив, начинают читать материалы о работе следственных органов, но все равно выходит наигранно, это как взгляд со стороны без реального погружения. Почему бы не писать детективы без полиции и следователей. Тайны, загадки, анализ поступков интересны в любой атмосфере и любом антураже. Базироваться желательно на том, что знаешь сам изнутри. Тогда выходит достоверно и колоритно.

СОЗДАВАЯ АРТЕКФАКТЫ, ценность первого экземпляра. Перед тем как напечатать весь тираж, в хороших типографиях выпускают «пробник». Книгу в единственном экземпляре. Это дорогостоящий, трудоемкий процесс. Внешне эта книга при правильном исполнении не будет отличаться от тиража. Так в чем же ее ценность? Ценность в том, что мы это вложим. Мы знаем, что она первая. Мы знаем, что стала вехой. Началом. Пуском. Это как знак первой скважины. Как отметина на карте, на холме, на вершине, которую впервые покорили. По сути, ничего не значит и значит все. Ценности и смыслы закладываем в вещи мы. А что вы думаете о самом первом экземпляре, он особенный или такой же?

С Машей К. вчера говорили. - Ну, давай, Вера, начистоту. Какой Достоевский гений? От его книг становится депрессивно и мерзко. - Гений? - Да, всеобщее мнение. - На всеобщее мнение все равно. Ты вправе составлять свое. А Достоевский (здесь надо ремарку сделать «для меня») депрессивен, отвратителен. Ужасный слог. И гений. Заставляет думать. Его можно не любить, отвергать, но о его текстах думаешь. О скольких прочитанных книгах спустя время вы думаете? Может это быть критерием гениальности?

Вообще неинтересных тем для книг очень мало. Все интересно, почти все монетизируемо, вопрос лишь в том, насколько вы готовы поработать, проработать вашу историю, создать осязаемое, ощущаемое пространство 📕, а не историю, висящую в воздухе. Насколько она пропитана вашим проживанием событий. Выпустили вы себя в ней или не рискнули.

Вчера читала тексты судебного медэксперта, опубликованные в открытом доступе на одном из прозаических порталов. Хорошая фактура, насыщенный сюжет. Юмор. Из этого можно сделать сериал, серий на 10, который соберет публику и будет смотреться. Почему же пока мало откликов, мало читателей? Потому что книга 📕 требует к себе внимания, она хочет, чтобы были воссозданы все пласты: атмосфера, антураж, акценты, паузы, ритм, была трех- и пятимерность пространства. Чтобы видели мы происходящее с разных ракурсов и максимально подробно, но при этом не утомительно, как скользит наш взгляд, произвольно останавливаясь. То замедляясь, то ускоряясь. Мы хотим, чтобы автор создал вселенную книги, в которую мы без усилий вошли бы и все увидели его глазами. Сложно ли это сделать? Нет, это интересно сделать.

Фрагменты учеников Каждому редактору нужен редактор. Когда пишешь тексты в ночи, можно пропустить вот такие ошибки.

Что это такое? Это один из элементов работы со слогом, созданием полнокровного образа. Без атмосферы события, сюжеты «висят в воздухе». Лишены телесности. А все наши действия происходят в мире телесном и осязаемом. И окружающая действительность, ее похожесть и непохожесть, влияет на то, каким мы видим этот мир. Погода влияет, антураж влияет. Например, тема любви, влюбленности окрашивается в разные тона, если действие происходит в камере, подземелье, если действие происходит на берегу теплого, лучезарного моря. Мы влияем на детали. Детали влияют на нас. Взаимный процесс. Атмосфера наталкивает на мысли и эмоции. Порождает их, провоцирует их.

Утро. Где-то в подсознании – утро это тяжесть в голове, тошнота и обязательная, на грани мучения, сухость во рту. Почти постоянное, застойное, похмелье лет учёбы в меде, работы санитаром морга, работы врачом. Когда каждый раз, каждой предыдущей ночью, оттягиваешь момент, когда нужно ложиться спать, чтобы утро не наступало так быстро. И только когда вспоминаешь, что ты уже давно не пьёшь, и тебе не 20, и даже не 25, лет, а семь часов сна тебе жизненно необходимы. И “жизненно” – не метафора. И вот ты просыпаешься. Первое, что необходимо сделать – отодвинуть девятикилограммовое гравитационное одеяло. Его ромбовидные ячейки заполнены стеклом, которые прощупываются пока ещё непослушными пальцами, пока ты приподнимаешь его слабой рукой. Это непросто.  В соседней комнате дочь зовёт папу. Негромко, но я отчётливо слышу любимый голос через две закрытые двери. А может слух у папы стал более острый на определенные слова. Провожу руками по лицу. Борода после неподъёмного одеяла кажется воздушной. Приглаживаю её, чтобы волосы не лезли в рот. Привычно касаюсь собачьего кулона на шее, в котором вместо адреса лежит короткое новогоднее желание, написанное на обрывке черновика: «хочу делать Марию счастливой».  Опускаю ноги на пол и стопы касаются горячей плитки. Котёл отопления проработал чуть дольше, чем должен был и на чуть более высокой температуре. Я не стал ставить таймер. И только сейчас замечаю, что в комнате душно. Неуверенные спросонья шаги, я захожу в спальню и говорю: с добрым утром, лисица!

На часах 12. За окном наперегонки плывут облака, иногда пропуская лучи солнца. Стены храма по ту сторону забора то тускнеют, то озаряются светом. В приоткрытое окно залетают струйки весеннего воздуха и колышат рюши цветочных занавесок. Доносится пение птиц вперемешку с детскими "Мааам". Весенние запахи перебивает аромат орегано из глубокой тарелки. На обед — рагу с капустой и чечевицей. С ним вприкуску на ура улетает кусочек цельнозернового хлеба с разными семенами и злаками. Хочется замереть... В спину вдруг что-то упирается. Муж открыл кухонный ящик и слегка не рассчитал. Решил пересыпать таблетки для посудомоечной машины в другой контейнер. Нет, все-таки приятно звучит чужой труд. Взгляд снова ныряет сквозь окно. Столько проталин... Снег массово тает, и из-под него выглядывают пропавшие игрушки и мелкий мусор. А вот и кошка. Вернулась с прогулки и просится домой. Дочка впустила ее и убежала доставать брата. Красавица-шотландка Мася пришла обедать. Что ж, и тебе приятного. Какая ты мягкая... А этот благородный серый с шикарными полосками! Встаю и делаю шаг, чтобы налить кипяток из термопота. Меня ждут любимый чай с бергамотом и любимая чашка апельсинового цвета. Ее слепила подруга на гончарном круге. Пью и мысленно передаю привет. Вдруг она звонит по видеосвязи. Просто так, соскучилась. Допиваю чай уже на бегу. Пора на онлайн-занятие, собирать вместе с тренером все мышцы воедино. Сегодня — удачный обед, ведь он даже не успел остыть.

Вот друзья. Выложу два фрагмента моих чудесных учеников. Сразу уточнения. Это техническое задание - описать буквально атмосферу перед собой. Нет, так хорошо, как у ребят, не получится, если сесть и написать, что видишь перед собой. Перед этим был семинар по атмосфере места. Я с удовольствием научу этому и расскажу, что это дает. Отмечайтесь в комментариях плюсами. То есть технически у каждого и может получиться. И получится. Это еще не цельный текст. Мы не все пласты, уровни текста учли. Но уже очень и очень хорошо. Тексты вышли плотными, осязаемыми. Не висят в воздухе.

Думаю, поделиться с вами, что ли, фрагментом материала моего курса, тезисами о том, как пространство и мы влияем друг на друга. Как тексты и почему без усилий становятся полновесным и осязаемыми, словно ты реально внутри них? Хотите научиться приему? Я бы с разрешения участников курса привела пару фрагментов, они божественны, вполне достойны литературных премий. Если интересно, подарите меня ❤️

С книгой о Тюменском кожно-венерологическом диспансере ко мне пришло намного больше, чем рост, чем оплата и узнаваемость. Ко мне пришло нечто невесомое - благодарность людей. Звонят ветераны, говорят спасибо. Плачут. Теперь у меня всегда-всегда будет находиться нелишний час на беседу с людьми. Мне важно, что с ними. Им важно, что со мной.

Давид Самойлов Из детства Я — маленький, горло в ангине. За окнами падает снег. И папа поет мне: «Как ныне Сбирается вещий Олег… » Я слушаю песню и плачу, Рыданье в подушке душу, И слезы постыдные прячу, И дальше, и дальше прошу. Осеннею мухой квартира Дремотно жужжит за стеной. И плачу над бренностью мира Я, маленький, глупый, больной.