Афоризмы | Цитаты

Ничего ты не знаешь. Ни я ничего не знаю, ни ты ничего не знаешь. Много ли птичка из моря выпьет? Прилетит, раз-раз клювиком, а море все такое же. Так и человек насчет знаньев. Федор Абрамов • Братья и сестры

Я думал, во мне почти не осталось тщеславия, но, как показал один недавний сон, ошибался. Мне приснилось, что я умер и для меня принесли простой гроб из струганных досок. А я давай орать: “Хоть бы лаком покрыли!” — и бросился на гробовщиков с кулаками. Эмиль Чоран

Канал временно не обслуживается, за рекламой обращаться к действующему сотруднику на других каналах @pinky_reklama

Всё проходит, но всё остаётся. Это моё самое заветное ощущение, что ничего не уходит совсем, ничего не пропадает, а где-то и как-то хранится. Ценность пребывает, хотя мы и перестаём воспринимать её. И подвиги, хотя бы о них все забыли, пребывают как-то и дают свои плоды. Вот поэтому-то, хоть и жаль прошлого, но есть живое ощущение его вечности. С ним не навеки распрощался, а лишь временно. Мне кажется, все люди, каких бы они ни были убеждений, на самом деле, в глубине души, ощущают это же. Павел Флоренский

Пароход «Муравьев». Со мною в одной каюте едет китаец Сон-Люли, который непрерывно рассказывает мне о том, как у них в Китае за всякий пустяк «голова долой». Вчера натрескался опиума и всю ночь бредил и мешал мне спать. Завтра буду в Хабаровке. Китаец запел по нотам, которые написаны у него на веере.  Антон Чехов Из письма Чеховым 29 июня, 1890 г.

Ахматова была женщиной больших страстей. Вечно увлекалась и была влюблена. Мы как-то гуляли с ней по Ленинграду. Анна Андреевна шла мимо домов и, показывая на окна, говорила: «Вот там я была влюблена... А за тем окном я целовалась...». Фаина Раневская

Композитор Микаэл Таривердиев вспоминает о присуждении Госпремии в 1977 году за фильм «Ирония судьбы, или С лëгким паром!» Союз композиторов возражал категорически против моего выдвижения на Госпремию за «Иронию судьбы…». Потому что это кино, а прецедента с присуждением премии за музыку к кино тогда еще не было. И вообще, за все, что связано с музыкой, отвечают только они, и выдвигают тоже только они. Рязанов пришел просто в ярость. Эльдар включил меня в список, несмотря ни на что, несмотря на то, что ему сказали, что меня все равно выкинут из списка уже в комитете, на секции музыки. Он наплевал на это. Более того, он потом всем говорил: «Как Карфаген должен быть разрушен, так и Таривердиев получит премию». Секция по музыке проголосовала против. Но на пленарном заседании, как мне говорили, вопрос обо мне даже не стали обсуждать и премию присудили. Узнал я об этом от Роберта Рождественского. Он позвонил мне утром. Настроение у меня – поганое.

Высоцкий рассказывал: "Не спалось. Вышел на улицу. Стою у фонаря. Направляется ко мне паренек. Смотрит как на икону: "Дайте, пожалуйста, автограф". А я злой, как черт. Иди ты, говорю... Недавно был в Монреале. Жил в отеле "Хилтон". И опять-таки мне не спалось. Выхожу на балкон покурить. Вижу, стоит поодаль мой любимый киноактер Чарльз Бронсон. Я к нему. Говорю по - французски: "Вы мой любимый артист..." И так далее... А тот мне в ответ: "Гет лост..." И я сразу вспомнил того парнишку..." Заканчивая эту историю, Высоцкий говорил: - Всё-таки Бог есть! Сергей Довлатов

Эльдар Рязанов о Сергее Эйзенштейне Мне хочется рассказать, пока еще помню, о замечательном режиссере, человеке и педагоге – Сергее Михайловиче Эйзенштейне. Так случилось, что этот гений режиссуры, всемирно известный постановщик, два года преподавал нам во ВГИКе предмет под названием «Теория режиссуры». Вообще-то никакого учебника о теории кинорежиссуры, конечно, не существовало. А если и были какие-то наметки, то найти их можно было только в статьях Сергея Михайловича, где он излагал свои взгляды на то, как делается фильм. Однажды осенью сорок шестого года на четвертый этаж с трудом поднялся и, задыхаясь, вошел в аудиторию очень старый, как нам казалось тогда, человек. (Через два года, когда его не стало, мы с изумлением узнали, что он умер всего-навсего пятидесяти лет от роду.) Это был Эйзенштейн. Тот самый Сергей Эйзенштейн, живой классик, чье имя уже овевала легенда. Сергей Михайлович был невысоким, довольно-таки толстым человеком, напоминавшим шарик.

Заснул поздно, читал «Палату ном. 6» Чехова. Иван Бунин 31 марта, 1921 г.

В молодые годы Варвара Васильевна Тимофеева работала корректором у Достоевского, у неё есть произведение «Год работы со знаменитым писателем». В этих воспоминаниях, опубликованных в "Историческом вестнике", она рассказывает о своей работе над корректурой "Дневника писателя" Достоевского и о политическо-литературном журнале "Гражданин», который издавался в Петербурге, где Фёдор Михайлович был главным редактором. Однажды Варвара Васильевна заметила некоторые ошибки и сказала об этом Достоевскому. Фёдор Михайлович посмотрел и раздражительно ответил: — У каждого автора свой собственный слог, и потому своя собственная грамматика... Мне нет никакого дела до чужих правил! Я ставлю запятую перед “что”, где она мне нужна; а где я чувствую, что не надо перед “что” ставить запятую, там я не хочу, чтобы мне ее ставили!

Жажда беспредельнейшего одиночества. Быть с глазу на глаз с самим собой. Франц Кафка 1 июля, 1913 г.

Культура — внутри человека, а если ее там нет, то никакими билетами в Большой театр или напыщенными разговорами ее не купишь. Аркадий Райкин

Не только понимание, но и непонимание является необходимым и полезным условием коммуникации. Текст абсолютно понятный есть вместе с тем текст абсолютно бесполезный. Абсолютно понятный и понимающий собеседник был бы удобен, но не нужен, так как являлся бы механической копией моего "я" и от общения с ним мои сведения не увеличились бы, как от перекладывания кошелька из одного кармана в другой не возрастает сумма наличных денег. Не случайно ситуация диалога не стирает, а закрепляет, делает значимой индивидуальную специфику участников. Юрий Лотман

Надежда Крупская была не очень хорошей хозяйкой, бытовая жизнь её совершенно не занимала. Когда квартира Ленина стала музейным объектом, посетителям там, среди прочего, демонстрировали предметы его гардероба. И когда им показали пальто Владимира Ильича, кто-то спросил: «А кто же пришил ему разные пуговицы?» На что Крупская прямо ответила: «Если разные – то это я».

Излишне напоминать, что способность любить отдавая зависит от особенностей развития личности. Это предполагает, что личность должна выработать в себе преимущественную установку на плодотворную деятельность, преодолев зависимость, самолюбование, склонность к накопительству и к помыканию другими; человек должен поверить в собственные силы, должен отважиться полагаться на себя в достижении целей. Чем менее развиты в человеке эти качества, тем больше он боится отдавать, а значит, боится любить. Кроме того, что любить всегда значит отдавать, это всегда значит также заботиться, нести ответственность, уважать и знать. Это тоже проявления активного характера любви, важнейшие черты, присущие всем ее формам. То, что любовь – всегда забота, наиболее очевидно проявляется в любви матери к ребенку. Ничто не убедит нас, что она его любит, если мы увидим, что она не заботится о своем младенце, небрежно относится к его кормлению и купанию, не стремится сделать так, чтобы ему было хорошо и удобно

Мы часто не ценим добрых поступков несимпатичных нам людей именно потому, что они нам несимпатичны. Это большая ошибка. Нужно как раз обратное, для того, чтобы вызвать в себе любовь там, где ее еще нет. Лев Толстой 1 июля, 1902 г

Победа 1945 года! Чего ты стоила России? По официальным данным – 20 миллионов убитых, по данным недругов – 40 и даже более. Это невозможно даже представить! Если положить всех плечом к плечу рядом, то они будут лежать от Москвы до Владивостока! Николай Никулин • Воспоминание о войне

Погода меня огорчает, у нашей планеты явный климакс. Фаина Раневская

Из воспоминаний Эльдара Рязанова 11 февраля 1948 года я позвонил Сергею Михайловичу Эйзенштейну, мы заранее условились с ним о встрече. Надо было договориться о часе, когда я приеду в этот день. Он в это время занимался переделкой второй серии своего сценария об Иване Грозном. После визита вместе с Н.К. Черкасовым к Сталину, Молотову и Жданову, о котором Сергей Михайлович рассказывал нам на курсе, мы были первыми, к кому он приехал прямо из Кремля. В результате беседы с вождями, которая состояла из лекции по истории, где вожди читали свои примитивные, конъюнктурные политические проповеди о царствовании Ивана Грозного двум образованнейшим деятелям культуры, Эйзенштейну было разрешено «поправить» сценарий идеологически и переснять некоторые сцены. Он этим и занимался. (Сталин отождествлял себя с царем Иваном, и кое-что его обидело лично.)