сквозь время и сквозь страницы

#знакомство_с_автором — большая подборка /чтобы было удобнее ориентироваться, обзоры и рецензии в подборке условно сгруппированы по жанрам книг и авторам. порядок, как обычно, произвольный (и немного тематический)/ — • — реализм и около него •  Роман Анны Таволгиной «Гора ветров» и его удивительный мир •  «Дерево игры» Юлии Комаровой: миры, устремленные в вечность •  «Чахлый ангел. Закулисье одного психотерапевта» Светланы Цветковой: что скрывается за словами? •  Александра Шевцова «На эскалаторе в метро»: когда кажется, что с тобой что-то не так, самоирония спасает • «Большие страсти маленького театра» Никиты Дерябина: как актер театра играет в жизни, или путешествие неискателя приключений из Петербурга в Угорск •  «Виниловая пластинка для Рикки» Ольги Одинцовой: многослойное повествование о людях, музыке и времени •  «Сандаловое лето» Оксаны Триведи: провести лето в Индии, влюбиться и повзрослеть •  «Игра на жизнь» Флавии Майер: одиночество и страсть шулера • «(Не) падай» Дарьи Квант: а что если человек всё-таки упал? •  «Лучшее предложение» Дениса Голубя: когда театр и жизнь нераздвоимы, или история о человеке на грани света и тьмы 📖 романы Натальи Струтинской •  «Море не горит» Натальи Струтинской: когда одной минуты хватит, чтобы оступиться, или история о том, чем может обернуться встреча с человеком из прошлого •  «Свод небес» Натальи Струтинской: даже если человек откажется от своего прошлого, сможет ли он сбежать от себя? •  «Не нарушая тишины» Натальи Струтинской: переосмыслить прошлое и найти в нем опору для настоящего — • — детективы 📖 романы Елены Бриолле •  «Черный, как тайна, синий, как смерть» Елены Бриолле: яркий детективный сюжет и тонкие оттенки смыслов •  «Танец фавна» Елены Бриолле: расследование преступления или путь по лабиринту символов 📖 романы Сергея Леонтьева •  «Язва» Сергея Леонтьева: когда история о страшном событии превращается в увлекательную головоломку •  «Взрыв» Сергея Леонтьева: трагическое событие на железнодорожной станции Сортировочная как точка пересечения нескольких историй •   «Радиация» Сергея Леонтьева: история, где сыщик-любитель превращается в героя-спасателя •  «Вторжение» Сергея Леонтьева: а что если НЛО — это не неопознанный летающий объект, а нейролептическое обезволивание? — • — книги о вымышленных мирах: магический реализм, научная фантастика, фэнтези •  «Ячейка» Софии Брюгге: возможно ли изменить прошлое? • «И боги услышат» Ники Милосердовой: когда маленький уцелевший остров трансформируется в большой многослойный мир •  «Пиковая дама, приди!» Ольги Одинцовой: кто кому призрак? •  «Телефонист» Владимира Чернявского: между какими мирами можно установить связь? •  «Обителей много» Ольги Небелицкой: когда в истории несколько измерений и каждое из них по-своему ощутимо •  «Ледяная колдунья» Александры Пушкиной: отправиться в другой мир, чтобы иначе взглянуть на реальность, или история о мирах, которые тянутся друг к другу •  «Последняя секунда Вселенной» Алисы Веспер: взглянуть на мир шире — • — поэзия «Следующий шаг» Наталии Тебелевой: смотря на мир сквозь призму времени — • —  нон-фикшн «Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» Светланы Цветковой: когда мы рядом с человеком, с которым случилась беда ... интересно, что сейчас вся подборка умещается в одно сообщение. думаю, что через год допустимого количества знаков одного сообщения для неё будет уже недостаточно. ведь в наше время выходит много интересных книг, о которых хочется рассказывать.

с днём писателя поздравляю всех, кто в своих историях создаёт удивительные миры и подсвечивает разные грани нашего мира посредством слова. не раз встречала мнение о том, что чтение книг как будто бы отдаляет нас от реальности. возможно, в моменте так и есть. когда раскрытая книга в руках — и мы забываем о происходящем вокруг. но погружение в книгу сравнимо с путешествием. а из путешествий мы возвращаемся уже другими. предполагаю, что работа над книгой тоже в чём-то похожа на путешествие. когда у писателя это путешествие завершается, у читателя оно только начинается. так в одном тексте встречаются два времени. в этом явлении в случае современной литературы — свои оттенки. читая книгу, написанную совсем недавно, порой останавливаюсь взглядом на странице книги, где обозначен год её издания. перед глазами проносятся какие-то знаковые события того года, и я ловлю себя на такой мысли: «как интересно, в то время, когда всё это происходило, автор книги работал над произведением. и вот спустя год (а может, и несколько месяцев, полгода или же пару лет) я читаю эту книгу. книгу, которая мне помогает понять то, что происходит в моём настоящем». вместе с тем не забываю и о том, что работа писателя над книгой — длительный труд. подготовка книги к изданию — тот ещё тернистый путь (сейчас сотрудничаю с одним независимым издательством как smm-специалист и вижу изнутри, как выстраивается путь книги к читателю. так что понимаю, о чём говорю). у читателя же знакомство с книгой происходит существенно быстрее. автор у книги один, а читателей много. так одна история вписывается в самые разные контексты. её мы читаем, анализируем, интерпретируем, обсуждаем. тем самым в некоторой степени присваиваем себе прочитанное. и эта история начинает жить в нас. хорошо, когда читателей много. ведь о книге узнать проще, если о ней рассказывают. меня восхищает, что люди, с которыми мы живём в одно время, пишут сильные книги для вдумчивых читателей. книги, где внимание уделяется не только интригующему сюжету, но и мироощущению персонажей и вопросам о жизни в целом. о таких книгах пока не много говорят. хочу, чтобы о них говорили больше. и делаю для этого то, что могу. поэтому в нашем канале и существует рубрика #знакомство_с_автором. существует она уже третий год. пользуясь случаем (а день писателя — как раз прекрасный для этого случай), хочу поблагодарить за доверие тех писателей, которые предлагают мне свои книги на обзор и обращаются ко мне как к автору рецензий. без ваших книг контент на канале был бы другим. и дело тут как в материалах о произведениях, так и в том, что каждая книга, с которой я работаю как филолог, открывает что-то новое для меня как для читателя. благодаря чему и приходят интересные идеи для постов, и меняется моё отношение к литературе разных жанров. всех писателей с праздником! в прошлом году в этот день в нашем канале выходила подборка материалов о современной литературе. пусть это будет маленькой традицией. так что в следующем сообщении — подборка из всех постов рубрики #знакомство_с_автором.

продолжение 🔸 дайджест событий • в декабре моя рецензия на роман Кейт Сойер «Остов» «Конец света как спасение, или история о девушке, которая выжила» вышла в седьмом номере литературного журнала «Нате». • в последние дни декабря окончила курс «Первая корректура» от корректорского бюро «Ёлки-палки» (о курсе немного рассказывала в осеннем дайджесте). новые знания оказались для меня настолько полезными, что сейчас в одном проекте я занимаюсь корректурой текстов. • этой зимой начала осваивать графический редактор Figma. учусь делать макеты сайтов и прочее визуальное оформление. занимаюсь этим не совсем с нуля: несколько лет назад мне нравилось собирать сайты на площадках-конструкторах (Tilda и Wix), ну и моё долгое увлечение фотографией сформировало (и продолжает формировать) визуальный опыт. для меня развитие в этой сфере — история о красоте: красоте упорядочивания информации и красоте визуального повествования. • продолжаю слушать курс «Мировые шедевры детской литературы» от Magisteria, о котором рассказывала в этом посте. изучаю его медленно. изучаю его потому, что мне хочется на известные произведения взглянуть иначе. продолжаю переоткрывать для себя литературу (слово «переоткрывать» как-то раз подсмотрела в одном из мелькающих в ленте постов. оно мне запомнилось и понравилось). литературы в моей жизни сейчас меньше, чем, например, год назад. но удовольствия от чтения как от процесса получаю намного больше. по дайджесту зимних материалов заметно, о каких книгах чаще всего выходят посты в нашем канале. и это… • русская современная литература разных жанров. раньше недооценивала фэнтези и магический реализм, считала, что такие книги отдаляют читателя от реальности. сейчас так не считаю. потихоньку погружаюсь в непривычные для себя жанры, благодаря чему теперь по-другому смотрю и на реализм в литературе. и да — я по-прежнему открыта сотрудничеству с писателями → @nastya_greenflower (можно написать мне лично). • нон-фикшн в описании телеграм-канала сказано, что он о художественном тексте. но, когда захожу в соцсети издательства Ad marginem, мне хочется прочитать чуть ли не все их книги. и дело тут не столько в конкретном издательстве, сколько в моём интересе не только к художественной литературе, который со временем усиливается. например, сейчас читаю исследование Карла Чайки «В поисках минимализма». меня восхищает, как разносторонне и критично автор раскрывает эту тему. • зарубежная классика о ней мы говорили совсем недавно. единственное, что она меня больше интересует не как филолога, а как читателя. поэтому вряд ли буду делать подробные разборы классических произведений. пока подборки — более подходящий формат, чтобы рассказывать о них (но продолжаю думать и о других форматах тоже). дайджест получился переполненным мыслями о канале в целом. добавлю этот пост в закреплённые сообщения. к слову о них… теперь в закреплённых сообщениях — не всё подряд, а только самая важная информация о канале. спасибо, что читаете.

дайджест — зима 2024 г. да-да, очередной список. но только список не книг, а материалов и событий за прошедшие три месяца. этой зимой в нашем канале самых разных подборок было много. но более лёгкий и развлекательный контент (подборки то есть), по-моему, тоже нужен (но, наверное, не в таком количестве). /может, чего-то в нашем канале не хватает и выпуски тех или иных рубрик лучше делать чаще (или, наоборот, реже)? если есть какие-нибудь пожелания по этому вопросу, напишите их в комментариях/ 🔸 дайджест материалов — • — разборы произведений рубрики: #знакомство_с_автором, #внутри_текста (а также #краткий_обзор) и #вслед_за_автором нон-фикшн • Как пишет Оливия Лэнг и как устроен её «Одинокий город» • «Ментальные болезни — это не стыдно. Книга о том, как справиться с недугом близкого и не потерять себя» Светланы Цветковой: когда мы рядом с человеком, с которым случилась беда художественные произведения современных писателей • «Ледяная колдунья» Александры Пушкиной: отправиться в другой мир, чтобы иначе взглянуть на реальность, или история о мирах, которые тянутся друг к другу • «Последняя секунда Вселенной» Алисы Веспер: взглянуть на мир шире разбор, который тематически не вписывается в предыдущие две категории • «Осенний крик ястреба» Иосифа Бродского: картинки, звуки и «скользящие» точки зрения — • — самые разные подборки зимнее и новогоднее • (не)новогоднее: что посмотреть, послушать и почитать • зимняя подборка стихотворений в рубрике #читаем_лирику_вместе • выпуск рубрики #контекст_этого_месяца за декабрь и январь подборки книг • ... подсчёты итоги года? — о книгах, которые прочитала и которые не стала дочитывать. • прочитала книгу, но не рассказала о ней, или о внеплановом чтении 7 полкожителей • книги, которые хочу когда-нибудь прочитать — тот случай, когда в комментариях под постом получилось огненное обсуждение. /спасибо всем, кто пишет комментарии к постам. благодаря тёплым словам и интересным мнениям в нашем канале получается пространство единомышленников/ пост, который не вписывается ни в один подпункт зимнего дайджеста материалов • (не)удобные книги — пост о том, почему некоторые книги читать неудобно. рассматриваю в нём эту мысль с разных сторон.

продолжение — • — книги, которые хочу прочитать, но для них нужно найти время /скорее всего, книги из этой части списка рано или поздно превратятся в полкожителей/ 📖 зарубежная классика /отучившись семь лет на филфаке, где в приоритете была русская классика, я поняла, что соскучилась по зарубежной литературе/ • «Игра в бисер» Герман Гессе. не так давно меня сильно впечатлил его «Демиан». теперь хочу продолжить знакомство с творчеством писателя. • «Летняя книга» Туве Янссон. «Летняя книга» — наверное, единственное произведение у Туве Янссон, которое я не читала. • «Волны» Вирджиния Вулф. ещё один писатель из моего списка авторов, у которых мечтаю прочитать все книги (Туве Янссон в том списке тоже). • «Милый друг» Ги де Мопассан. думаю, что после одного из предыдущих постов ни у кого не останется вопросов, почему эта книга оказалась в сегодняшней подборке. • «Овод» Этель Лилиан Войнич. много хорошего слышала об этой книге. по аннотации и первым её страницам понимаю, что, скорее всего, она мне понравится. • «Гроздья гнева» Джон Стейнбек. не знакома с творчеством этого писателя, но хочу познакомиться. 📖 книги, о которых узнала недавно, и они сразу попали в список моих книжных хотелок • «Одиннадцать видов одиночества» Ричард Йейтс. есть авторы, в творчество которых хочется погружаться снова и снова. а ещё есть темы, мимо которых я не пройду, даже если книга написана неизвестным мне автором. • «Тишина» Питер Хёг. в марте прошлого года писала пост, где затронула вопрос о темах, которые мне интересны в произведениях. если остальная информация из того поста уже устарела, то интерес к определенным темам остался прежним. тема тишины одна из них. так что неудивительно, что этой книге нашлось место в подборке. • «Тайная жизнь цвета» Кассия Сен-Клер. • «Искусство, которое учит видеть, или Все дело в фокусе» Екатерина Елизарова. • «Шесть граней жизни» Нина Бёртон. эти три книги опять же попадают в круг моих интересов, и их объединяет тема восприятия мира. • «Вода живая» Клариси Лиспектор. мне близки произведения, которые являются прозой, но при этом в их содержании много чего-то лиричного. этот роман, судя по аннотации, написан в форме поэтического монолога и находится на перекрёстке искусств. • «Три часа ночи» Джанрико Карофильо. наткнулась на эту историю, пролистывая ленту букмейта примерно в такое же время суток, что обозначено в названии книги. прочитала около двадцати страниц в ней и вспомнила повесть Ульфа Старка «Пусть танцуют белые медведи». что-то есть общее в атмосфере этих книг. так что «Три часа ночи» Джанрико Карофильо однозначно хочу прочитать. такая получилась подборка… пока составляла её, задумалась вот о чём. ирония в случае книжных подборок в том, что мы не станем больше читать, если нас будут окружать интересные книги (хотя бы в списках). с подборкой как форматом контента часто происходит следующее: мы встречаем в подборке что-то полезное, сохраняем её себе и, скорее всего, больше к ней не возвращаемся, но при этом считаем, что узнали много нового и не зря провели время, рассматривая очередной книжный список. а ведь читаем одну книгу (может, параллельно две или три книги). на какие-то произведения, бывает, нужно больше времени. к чему тогда списки с множеством пунктов? по-моему, книжные подборки — это прежде всего разговор о читательских вкусах. можно прочитать несколько постов, где прозвучат такие формулировки, как «мне нравится реализм в литературе» или «люблю фэнтези», но так и не узнать ничего о книжных предпочтениях автора поста. потому что не только слово когда-нибудь сеет неопределённость. в подборках же конкретика рвётся наружу и названия книг (а также мысли о них) говорят сами за себя. … давно хотела собрать подобный список, чтобы со временем вернуться к нему и сопоставить с его пунктами своё новое прочитанное. читали что-нибудь из подборки?

книги, которые хочу когда-нибудь прочитать когда-нибудь — особое слово, использую его крайне редко. но в заголовке сегодняшней подборки как раз ему место. когда-нибудь лишено конкретики, и в нём много дистанции. будто бы оно только и сеет неопределённость, которой и без него достаточно. прежде чем перейти к подборке, стоит уточнить несколько моментов. • этот пост не о книжных планах. потому что, во-первых, не строю планы на чтение и не всегда знаю, какую книгу буду читать на следующей неделе. во-вторых, в этом списке пунктов больше, чем книг, которые я успеваю прочесть за полгода. • в эту подборку не войдут книги современных русских авторов, о которых пишу в рубрике #знакомство_с_автором. потому что такие книги находят меня сами как портал в неизведанное — подобные встречи нельзя предугадать. • в эту подборку не войдут книги, которые я покупала недавно. они лежат стопкой (что всё растёт и растёт) на полке и ждут своей очереди. их собираюсь прочитать в ближайшее время. о них расскажу немного позже, в новом выпуске рубрики с историями о полкожителях. → в этой подборке — в основном книги, названия которых у меня кочуют из списка в список (а списки эти то и дело теряются). книги, которые я собираюсь и всё никак не соберусь прочитать, но периодически забываю о них. /большое спасибо всем, кто проголосовал в опросе. по его результатам сегодня — подборка, ну а разборы стихотворений на нашем канале ещё не раз будут. в комментариях ко второй части поста — три интересных факта об этом опросе и подборке/ как так получается, что книги живут в длиннющих списках, а не в шкафу? или, наоборот, они пылятся на полках стеллажей, но к ним не тянется рука? это вопрос времени. сейчас одни книги читать не время, а на чтение других книг нужно найти время (вот и два раздела для подборки выкристаллизовались из хаоса мыслей). — • — книги, которые хочу прочитать, но пока не читаю, потому что сейчас не время 📖 книги, для чтения которых нужен определенный формат /иными словами, как только найду книгу в нужной мне версии, перестану оттягивать знакомство с ней/ • «Хранитель древностей» Юрий Домбровский. у меня есть эта книга в электронном формате, но я всё ещё надеюсь отыскать и купить её бумажную версию. потому что читать её хочется медленно и с карандашиком в руках, а не быстро скользя взглядом по монитору компьютера. • «Плоды земли» Кнут Гамсун. прошлой весной начала слушать аудио-версию этого романа. с первых глав поняла, и что это близкое мне произведение, и что для полного погружения мне аудиокниги недостаточно. электронная версия у меня теперь есть. но доберусь до этого текста, наверное, уже после знакомства с разными бумажными полкожителями. в случае личного чтения бумажные книги у меня в приоритете. либо закажу её в интернет-магазине. вроде бы недавно в серии «Азбука-классика» этот роман появился. 📖 книги, для чтения которых нужно определенное настроение • «Пакс» Сара Пеннипакер. • «Лишь краткий миг земной мы все прекрасны» Оушен Вуонг (в одном из постов уже писала о несостоявшемся знакомстве с этой книгой). • «Где нет зимы» Дина Сабитова. долго собиралась их прочитать. начинала знакомиться с каждой из этих трёх книг, но пока что не стремлюсь погружаться в них дальше. по моим ощущениям, все они пронзительные, бесконечно трогательные и вместе с тем эмоционально тяжелые. хочу к ним вернуться, но не сейчас. 📖 книги, в сторону которых не перестаю смотреть, но каждый раз меня что-то останавливает (не знаю, что именно, поэтому комментировать пункты этого раздела не буду) • «Распад атома» Георгий Иванов. • «Шум времени» Осип Мандельштам. • «Бог Мелочей» Арундати Рой. • «Настройщик» Дэниел Мейсон. • «Письмовник» Михаил Шишкин. • «Бессмертная стрекоза» Дмитрий Воденников.

продолжение (2) Тема языка раскрывается на разных уровнях. На частном (как в примере выше) и на общем — язык как система. К слову, эпизод, где Шелл отказывается отдать своё имя, — один из эпизодов, где герои оказываются перед выбором. Часто это происходит в сценах с участием ведьмы пространства и времени. Аннабель отказывается от своего дара, чтобы только попасть в тот мир, куда Айвина упрятала Рия, его младшая сестра. Рия же в борьбе за своего брата отдаёт ведьме своё «Будущее. Все свои варианты будущего». Вернёмся к теме языка и понаблюдаем за тем, как в репликах всего лишь одного диалога она расширяется: «Ты ведь понимаешь, что язык дал нам свободу, сознание и, помимо мира, который мы видим, создал абстрактный мир понятий и знаков? <…> Теперь мы можем вкладывать разный смысл в одни и те же слова <…> Но он [язык] ограничил и Аттрактор. Заточил его в уравнениях, разве нет? — О да. Именно поэтому мои предки его и создали. Им нужна была новая технология, чтобы заточить чудовищ, которые способны поедать звезды. <…> Чем больше правил, тем больше ограничений. Мы заточили в уравнениях не только чудовищ, но и себя. Мир рушится каждую секунду. Каждый из нас немного аттрактор». Теме времени сопутствует тема памяти. Когда герои часто перевоплощаются в самих себя, но при этом обретают новые черты, неизбежно возникает вопрос о безумстве. Когда вселенная раскалывается на разные миры… Лучше обо всём по порядку. Сквозь концепции разных наук и учений. Сквозь метафизическое расширение. Сквозь едва различимый сюжет и повествование со своеобразной логикой. Мы приходим некоторым общечеловеческим темам, что звучат в романе между строк. «К сожалению, я не могу ответить на твои вопросы. Как я уже сказала, я сама не знаю ответов. Но одно я скажу. Ты должна научиться слушать», — такой совет получает Аннабель от ведьмы. Почему бы и нам не прислушаться? Приведём несколько цитат: • «Раньше <…> считала забвение проклятьем. Оказалось, все наоборот». • «Айвин чувствовал, что ошибся. Ему казалось, он сделал что-то не так. Вернее – не сделал ничего. Он подвел кого-то, кого очень любил. Кого же? И когда? Он так много забыл о своей жизни, что каждое новое воспоминание, приходящее из глубин бессознательного, причиняло боль. Поэтому он постоянно находился там, где много разговоров <…> Поэтому он собирал чужие истории. Они помогали ему на время забыть о себе». Воспоминания для героев зачастую болезненны и как будто бы вредны им. Но вместе с памятью они теряют и часть себя. Ближе к финалу романа тема безумия звучит отчётливо: «Дэй всегда о чем-то жалела. Она искренне плакала и обнимала его, а потом мучила. И даже после этого снова плакала. Очень искренне. Когда младенцы, которых она похищала, умирали, она тоже плакала. Пела на их могилках <…> Какие странные формы порой принимает безумие. Безумие находят там, где его нет, и не замечают там, где оно есть». «Откуда она знала, что должна прийти именно сюда? Именно к этому озеру этого мира? Кто я? Что я? Существую ли я? — спрашивала она. Может, ее давно уже нет. Вокруг никого не было, чтобы убедить ее в обратном», — читаем в начале книги. В этом эпизоде речь идёт о другой героине романа. Удивительно, что проблемы и главных, и второстепенных персонажей, а также мысль о множестве миров во вселенной — всё это сводится к вопросу о внутренней раздробленности и цельности. Не раз герои в разных своих жизнях чувствуют себя потерянными. Им необходимо, чтобы кто-то понимал и узнавал их. Может быть, поэтому эпизод знакомства четырех главных героев повторяется в сюжете часто и выполняет функцию рефрена? С другой стороны, в «Последней секунде Вселенной» и без того много подсказок, чтобы читатель выбрал верный путь восприятия этой истории. Вот одна из них: «… прочтение этого языка для каждого свое. Символы не меняются. Просто ты видишь чужое прочтение. Тысячи чужих прочтений. Когда ты найдешь свое, все изменится. Ты все поймешь». Так что каждый из нас наткнётся на свои стены и найдёт свой выход в этом романе-лабиринте.

продолжение (1) Читая первые главы, мы не понимаем, как устроен текст, и не можем предположить, как будет развиваться сюжет. Перед нами настоящее героев или их прошлое? А может, это вообще события будущего? Текст головокружителен — иначе не скажешь. Но постепенно погружаясь в первую часть (всего в романе три части), мы замечаем, что всё как будто бы встаёт на свои места. Айвин, Аннабель, Эйрик, Саншель — главные герои романа — отправляются в поездку: «Чем ближе они подбирались к месту назначения, тем больше усиливалось предчувствие чего-то большого, даже глобального». Их ждёт озеро, чей зов они слышат. Озеро же оказывается одним из порогов. Тут в силу некоторых обстоятельств пути героев расходятся в разные стороны и каждый идёт выполнять свою задачу. «Одна вернулась и снова ушла. Вторая проснулась в дворце из стекла, — произнесла ведьма. — Третий спрятан в мире холмов. Четвертого зренья лишила любовь», — читаем на странице (а если до знакомства с этой книгой читали «Морфологию волшебной сказки» В.Я. Проппа, то наблюдать за тем, как герои проходят этапы своего пути, ещё интереснее). После водораздела случившегося на озере может сложиться ложное впечатление о том, что герои, пройдя через испытания, найдут друг друга и на этом повествование завершится. Но нет. Читая эту книгу, точно не стоит спешить с выводами. Время, пространство, язык — три ключевых темы, которые исследует автор книги. На одном уровне с ними — свет и пустота, но это уже лейтмотивы романа: «Из пустот и из света рождается мир. Переписанный кем-то, затертый до дыр». Герои ещё не раз встретят друг друга будто бы впервые. А мы ещё не раз задумаемся о том, какие эпизоды относятся к прошлому, а какие к будущему персонажей. «Айвин улыбнулся. Он не мог избавиться от чувства ностальгии. Где-то это все уже было. Возможно, в другом мире. Возможно, в другом времени», — подобное чувствует и читатель. Это будет продолжаться до тех пор, пока мы не поймём, что они практически всегда находятся в настоящем и каждую из жизней они не вспоминают, а проживают. Мы же наблюдаем за тем, как одно из «настоящих» после каждого Перевременья (это особое событие для героев книги) становится прошлым: «Его халат был ей велик, и она выглядела так уютно, что Эйрику стало немного больно. Он пытался понять, что чувствует. Тоску? Грусть? Осознание того, что он никогда не станет прежним? Ценить такие простые вещи. Любить без оглядки. Быть кем-то для кого-то. Это все осталось для Эйрика в прошлом. Да и Саншель уже не та. Для нее прошло гораздо больше времени. Кем она стала сейчас? Сколько раз он слышал подобные истории? Сколько раз они уже ускользали друг от друга?». Герои в новых жизнях меняются и своими ролями. Например: «В этой жизни не его лишили магии, а Айвина. Зачем? Почему так? Почему? Почему? Почему? Этого не должно было случиться. Никто не должен испытывать подобной боли». Интересно, что в книге, где время — одна из ключевых тем, события развиваются во вневременной парадигме. Не указаны даты. Не понятно, какой на дворе год. Нужно ли об этом знать, чтобы рассуждать о времени? Что касается пространства, то мы, читая эту книгу, оказываемся и в лабиринтах подземного водохранилища, и в университетском городе Аньесхеде, который постоянно движется («Когда океан начал подступать к его границам, люди поставили целый город на рельсы»), и где-то высоко-высоко, откуда видно, какие из миров ближе к Великому аттрактору и какие из них на отшибе архипелага. В образе ведьмы пространства и времени — одном из важнейших образов романа — по-своему отражаются все три основные темы. Казалось бы, при чём тут вопрос о языке?.. «— У меня ничего нет, – честно ответила Шелл. Ведьма прищурилась. — У тебя все еще есть кое-что. <…> Твое имя. <…> — Но если я отдам свое имя, что останется у меня? — Память. — Но ведь… Если у меня будет память, значит, я вспомню свое имя. —Верно. Но оно уже не будет твоим <…> Без имени она бы перестала быть собой. Она вспомнила бы свою жизнь, но эта жизнь была бы чужой. На это она не была готова».

«Последняя секунда Вселенной» Алисы Веспер: взглянуть на мир шире Роман-лабиринт. Его герои — в вечном возвращении настоящем. У них несколько жизней. Они обнаруживают себя в разных мирах: в каждом из них время идёт по-своему. А ещё скитаются по архипелагу, в центре которого — Великий аттрактор, куда стремятся «все миры, даже самые отдаленные». /здесь и далее произведение цитируется по источнику: https://www.litres.ru/book/alisa-vesper/poslednyaya-sekunda-vselennoy-69747310// История на перекрёстке не только миров, но и жанров. В ней увидим черты научной фантастики, фэнтези и антиутопии одновременно. Несмотря на то, что слово «перекрёсток» в тексте встречается не часто, за тем, как выстраиваются его смыслы, можно понаблюдать, если продолжить ряд ассоциаций. Перекрёсток — крест — четыре направления — четыре персонажа… В романе «Последняя секунда Вселенной» четыре главных героя, которые в каждой жизни находят друг друга заново. Их вечное настоящее — замкнутый круг. В результате — крест в круге. И это не единственный символ в романе. Практически всё на страницах книги иносказательно. Нити сюжета едва различимы. Повсюду мерцающие образы, соединения которых тяготеют к лирической прозе. А также к химерной прозе. О ней Алиса Веспер, автор романа «Последняя секунда Вселенной», в одном из постов в своём телеграм-канале пишет следующее: «Это книги со странной атмосферой, от которой ты испытываешь экзистенциальный шок. В этих историях часто нет пояснений. Откуда взялся этот мир? Как он функционирует? Что вообще происходит? Там нет чудовищ. Там есть неизвестность, которую ты заполняешь сам/а. Так что всё зависит только от тебя». «Последняя секунда Вселенной» — история о восприятии, об ощущении времени, о хаосе, космосе и языке, о состоянии между «до» и «после, а также о встрече с чудовищем, которое не снаружи, а внутри. Погружение в неё — путешествие по лабиринту без карты и точного маршрута. Что поможет не сбиться с пути? Отсылки. Точнее — одна из них — отсылка к творчеству Борхеса. «Существует целый мир — Библиотека», — читаем на странице романа «Последняя секунда Вселенной». «Вселенная — некоторые называют ее Библиотекой…», — с этих слов начинается рассказ Борхеса «Вавилонская библиотека». В послесловии «Последней секунды Вселенной», что больше похоже на подробный научный комментарий о всех концепциях и теориях, упомянутых в романе, автор ссылается на «Вавилонскую библиотеку» Борхеса. А также, помимо неё, обращается и к другому его рассказу, но уже в контексте книги, которую пишет один из персонажей: «Второй манускрипт — это Кодекс Серафини (Codex Seraphinianus), книга, написанная и проиллюстрированная итальянским архитектором и промышленным дизайнером Луиджи Серафини в конце 1970-х годов <…> На создание этой книги Луиджи Серафини вдохновил тот самый Манускрипт Войнича, рассказ Хорхе Луиса Борхеса «Тлён, Укбар, Орбис Терциус», творчество Иеронима Босха и Маурица Эшера». Вернёмся к творчеству Борхеса. Если к «Вавилонской библиотеке» отсылка прослеживается на уровне образа, то отсылка к рассказу «Сад расходящихся тропок» (он в послесловии не упомянут) становится ключом к пониманию «Последней секунды Вселенной». В основе обоих текстов — мысль о бесчисленности временных рядов и возможности существования самых разных вариантов прошлого и будущего. «В одном [времени] из них <…> вы явились в мой дом; в другом — вы, проходя по саду, нашли меня мертвым; в третьем — я произношу эти же слова, но сам я — мираж, призрак», — читаем в рассказе Борхеса. «— А как же Эйрик? Мы хотели найти Эйрика. — Вы встретитесь в другой жизни», — читаем в «Последней секунде Вселенной». Роман — сплав физики, психологии, философии и лингвистики. История, рассказанная посредством не языка образов или идей, а языка концепций. Многое в романе нам предстоит расшифровать. Интеллектуальная игра увлекает. Но возникает вопрос: что скрывается за ней? «— Глубже. Смотри глубже, — шептала ведьма. — Смотри не на воду. Смотри в воду», — почему бы и нам не последовать совету одной из героинь романа, ведьме времени и пространства?

продолжение (2) • Стихотворения Осипа Мандельштама. точнее — сборники «Камень», «Tristia», а также «Стихи 1921-1925 годов» и «Стихи 1930-1937 годов». в начале этого года мне захотелось начать читать поэзию сборниками, а не хаотичными отдельными стихотворениями. выбрать поэта, в чьё творчество собираюсь погрузиться, положить книгу с его стихотворениями на стол и то и дело возвращаться к ней в течение месяца. а в следующем месяце уже выбрать творчество другого поэта. не знаю, получится ли у меня настолько дисциплинированно читать поэзию. самой интересно понаблюдать за этим процессом. Осип Мандельштам оказался первым автором в моём ещё не существующим списке чтения поэзии. раньше его творчество мне было совсем не близко. но сейчас что-то изменилось. можно ли сказать, что поэтический сборник прочитан полностью, как в случае с романом, например? — это уже тема не сегодняшнего поста. к слову, было бы вам интересно почитать на нашем канале материал об этом вопросе? /который раз темы для новых постов рождаются во время работы над подборкой или каким-либо другим материалом — обожаю такие моменты/ • «Отказываюсь выбирать!» Барбары Шер. ещё одна книга, впечатления о которой у меня неоднозначные. прочитала её за первые дни февраля. как человек, у которого достаточно много разных интересов, хотела, чтобы книга «Отказываюсь выбирать!» мне понравилась. к тому же замечать, как взаимосвязаны разные явления и как они отражаются друг в друге, — то, что меня увлекает. в книге Барбары Шер и это рассматривается тоже. но текст в ней строится так, будто автор от главы к главе закрывает возражения потенциального читателя. пока читала книгу, меня сбивало и отвлекало от погружения в идеи и мысли Барбары Шер ощущение, что автор старается что-то доказать. подобное меня как читателя быстро утомляет. при этом для себя я нашла и много полезного в книге. о произведениях из сегодняшней подборки вряд ли буду в ближайшее время писать подробные материалы. потому что меня сейчас интересуют другие вопросы и темы о литературе и чтении, которые скоро буду рассматривать в новых постах. несколько слов о том, что читаю сейчас. продолжаю знакомиться со сборником работ Флориана Илиеса «А только что небо было голубое. Тексты об искусстве». читаю эту книгу уже второй месяц. делала перерывы на книги, перечисленные в подборке. а также сборник рассказов Ги де Мопассана. уже не ту книгу с пожелтевшими от времени страницами, с которой началось моё погружение в его творчество, а сборник рассказов от Азбуки-классики. а что читаете сейчас вы? и читали ли что-нибудь из подборки?

продолжение (1) • «Наше сердце» Ги де Мопассана. этот роман как следующая остановка после его рассказов. забавно, что в тот день поздний вечер, когда я начала знакомиться с книгой, неправильно прочитала её название. «Наше сердце» превратилось в «Нежное сердце». это всё равно что сделать заказ на вайлдберриз и прийти получать его в пункт самовывоза озона — такого со мной не случалось, но я несколько раз наблюдала подобную сцену со стороны. не могла понять, как можно перепутать двери магазинов, пусть и находятся они в одном здании. зато увидеть на обложке книги неправильное название и всю первую часть романа стараться понять, как то название сочетается с сюжетом, — это запросто. пока читала «Наше сердце» меня не покидала мысль о том, что в текст стилистически близок к текстам И.С. Тургенева и что в нём что-то есть от произведений М.Ю. Лермонтова. и то, и другое — на уровне ощущений, потому что у Тургенева читала далеко не всё, а Лермонтов… ну, откуда там Лермонтов? чуть позже узнала, что, по словам Мопассана, одним из его учителей был как раз Тургенев. а чтобы увидеть отсылку к творчеству Лермонтова, потребовалось всего лишь дочитать роман до завершения второй его части (всего в нём три части).

«Мое сердце голодно, как нищий, который долго бежал вслед за вами с протянутой рукой. Вы бросали ему чудесные вещи, но не дали хлеба. А мне нужно было хлеба, любви»,

— пишет Мопассан в «Нашем сердце» в 1890 году.

Куска лишь хлеба он просил, И взор являл живую муку, <…> Так я молил твоей любви С слезами горькими, с тоскою…

— пишет М.Ю. Лермонтов в стихотворении «Нищий» в 1830 году. • «Смотрим на чужие страдания» Сьюзен Сонтаг. несколько слов об этой книге прозвучало в одном из недавних постов. пока читала её, периодически думала о том, что сделаю краткий обзор или какой-то напишу какой-то другой пост о ней. но буквально в финале обратила внимание на слова, которые прекрасно характеризуют не только то, о чём пишет автор, но и саму книгу Сьюзен Сонтаг:

«Поскольку фотографии самого мрачного и душераздирающего содержания — произведения искусства <…> они разделяют судьбу всяких развешанных на стенах и стоящих на полу произведений искусства, выставленных в общественных местах <…> Посещение музея или галереи — событие общественное, перемежающееся отвлечениями, в ходе него искусство рассматривают и комментируют. В какой-то мере весомость и серьезность таких фотографий сохраняется в книге, которую можно смотреть в одиночестве, задерживаясь на картинках, не разговаривая».

«Смотрим на чужие страдания» — по-моему, как раз из тех книг, которые нужно читать в одиночестве, не прибегая к поспешному обсуждению прочитанного. /только сейчас, составляя эту подборку, поняла, что в её первых четырёх пунктах — произведения тех авторов, у которых мне хочется прочитать все книги. а таких авторов у меня меньше десяти/ • «Пигмалион» Бернарда Шоу. прошлым летом прочитала пьесу Бернарда Шоу «Дом, где разбиваются сердца». тогда не стала писать подробный материал о ней, из-за того что впечатления от этого произведения у меня были неоднозначными. теперь то же самое могу сказать и о «Пигмалионе». меня восхищает, что автор, рассказывая о своём времени, будто бы смотрит в будущее. когда читаю его произведения, удивляюсь тому, насколько его мысли применимы к вопросам нашей современности. Бернард Шоу исследует взаимоотношения между людьми, и даже тут его взгляд, по-моему, обращен в будущее: автор раскрывает ситуацию не только в моменте, но и показывает её перспективу. но от самих персонажей к финалу и той, и другой пьесы становится как-то не по себе. конечно, далеко не все они должны нравится читателю, но в пьесах Бернарда Шоу не могу найти ни одного положительного героя. после предисловия в «Доме, где разбиваются сердца» и послесловия в «Пигмалионе» вновь впечатления противоречивые: с одной стороны, восхищение от проницательности взгляда автора, а с другой — предположение о том, что перед нами в его пьесах лишь герои-функции.

прочитала книгу, но не рассказала о ней, или о внеплановом чтении 7 полкожителей третья подборка из этой серии в нашем канале. предыдущие были в прошлом году в марте и в начале лета. в постах и комментариях мы часто говорим о красоте медленного чтения. а в подборке сегодня — семь книг, и все они прочитаны за новогодние праздники, январь и первые дни февраля. стоит ли рассуждать о медленном чтении при таком стремительном поглощении слов и смыслов? стоит, потому что медленное чтение — не всегда о скорости, что выражена в количестве страниц. медленное чтение — больше о состоянии, когда во время погружения в книгу нет необходимости спешить. когда можно не торопиться, силы и внимание направлены не на суету, а — на то дело, которым мы занимаемся, — на погружение в книгу. уже не раз замечала, что с книгами, которые выбираю для медленного чтения, знакомлюсь чуть быстрее, чем с какими-либо другими произведениями. иногда от нечитающих людей слышу слова о том, что им сложно сконцентрироваться на печатном тексте. в одном из материалов я писала о том, что мы соскучились по книгам, потому что устали от фрагментарности. но дело не только в ней. проблема бесконечного просмотра коротких видеороликов, по-моему, кроется как в быстрой смене картинки на экране, так и в противоположном содержании видео, что идут подряд. одно мнение и эмоциональный посыл мгновенно перекрывается другим. когда мы немного в расклеенном или несобранном состоянии, подобный поток видеороликов, по-моему, расшатывает ещё сильнее. книги не создают дополнительного шума. чтение в тишине и в комфортном темпе — по-прежнему моя отдушина. итак, семь книг. • «Поиск звука» Нины Дашевской. забрала книгу из самовывоза 30 декабря и решила, что читать её буду уже в январе, ведь начинать знакомиться с произведением перед Новым годом как-то странно. оказалось, не так уж и странно. прочитала «Поиск звука» тем же вечером. об этой повести узнала ещё в сентябре. тогда в какой-то не самый приятный осенний день заглянула в книжный магазин, и к своему удивлению (раньше их там либо не было, либо я не замечала) увидела на одной из полок книги Нины Дашевской, писателя чьё творчество мне близко. ничего не зная об этой повести и впервые увидев название «Поиск звука», открыла книгу на (не)случайной странице:

— … мне дядя Женя говорит — ты играй, просто играй сейчас, не останавливайся. А мне вдруг иногда становится скучно, понимаешь? Вот как так — ничего не меняется. Только что горело, и вдруг — стало скучно <…> — Я понимаю, Варь. Конечно. Это бывает, это же нельзя так, чтобы горело всё время. Вернётся, не переживай. Ты же не за ерунду взялась вообще. Ты… так начала! Я не ожидал от тебя. Ты не торопись, только правда — не останавливайся.

прочитав такие мне нужные в тот момент слова, пообещала себе, что когда-нибудь куплю себе эту книгу. в сентябре у меня не было планов приобретать новых полкожителей. зато в финале декабря долгожданная встреча с «Поиском звука» случилась. интересно, что в этой повести параллельно истории персонажей развивается диалог между главным героем и автором. • Рассказы Ги де Мопассана. в новогодние праздники, разбирая книжные полки, на задворках старого шкафа нашла сборник прозы Ги де Мопассана, изданный в 1990 году. в сборнике — тексты чуть менее известные, чем его «Милый друг»: «Сильна как смерть», «Наше сердце», а также около пятнадцати рассказов. до знакомства с этой книгой у меня было предубеждение о творчестве этого писателя, не знаю, когда и на фоне чего сформированное. почему-то считала, что он пишет лёгкие истории. погрузившись его рассказы («Натурщица», «Бродяга», «Покойница», «В лесу», «Хромуля») поняла, что Ги де Мопассан — один из тех редких писателей, у которого мне хочется прочитать все произведения. удивительно то, что в своих произведениях он затрагивает мрачные и непростые темы, но делает это так, что после чтения, наоборот, света внутри становится больше.

#контекст_этого_месяца — декабрь и январь выкладывать такие подборки, думаю, лучше в менее строгом режиме: когда-то раз в месяц, а когда-то и раз в два месяца. в зависимости от того, как будет набираться материал для них. в январе я как-то резко переключилась на книги. иногда листала ленту ютуба, но быстро закрывала его и вновь ныряла в слова. наверное, сейчас у меня период такой — более книжный. за новогодние праздники и январь успела прочитать пять книг, а также больше десяти рассказов и сборник стихотворений, хотя подобных планов у меня не было. ... и всё же контекст этих двух месяцев. — • — что посмотреть? • короткометражный фильм «Всё, как он сказал» (реж. Александра Яночкина) — один из лучших, на мой взгляд, короткометражных фильмов, которые мне удалось посмотреть в 2023 году. /может, сделать подборку короткометражек? если интересно, напишите в комментариях/ • «Учиться рисовать — это долго, да?» на ютуб-канале веб-жаба. тот случай, когда я смотрю ютуб-канал не из-за интереса к теме, а из-за харизмы его автора и качественного монтажа. • Poetry Books that Harvard Literature Students Read in 1983 на ютуб-канале Adam Walker - Close Reading Poetry — вот что я смотрела первого января, вместо новогодних фильмов. целый час рассуждений об английской литературе. • выпуск подкаста VISIONROOM: «Самое главное, что я поняла про творчество» на ютуб-канале Полины Вашингтон о том, как сильно интерпретация творчества зависит от контекста, и о том, насколько важно взращивать и сохранять культуру уважения к творчеству другого человека. — • — что почитать? • «Маргинал — это состояние неопределенности» — интервью с автором книги «Чужаки и границы» Светланой Баньковской, опубликованное на портале gorky.media • Rebuilding Myself After Brain Injury, Sentence by Sentence — эссе Келли Барнхилл о жизни писателя после черепно-мозговой травмы. пронзительный и пронзающий текст. • Между строк: «Нашедший подкову» Осипа Мандельштама — расшифровка подкаста проекта «Полка». подкаст, который можно не слушать, а читать. иногда это очень кстати. — • — что послушать? музыка • City of the Sun — альбом «City of the Sun». музыка, под которую мне нравится работать, если в комнате шумно (в декабре часто было так). пусть мне и проще сконцентрироваться на чем-либо в тишине, но, когда слишком много отвлекающих звуков вокруг, комфортнее включить инструментальную музыку. сначала сосредоточиться на ней, а через полминуты — уже на деле, которым предстоит заниматься. • Ghostly Kisses — альбом «Alone Together». несколько дней в январе этот альбом был у меня на повторе. • Бонд с кнопкой — альбом «Говорить». с творчеством этой группы познакомилась ещё летом. периодически возвращаюсь к такой музыке. курсы «Мировые шедевры детской литературы» — курс от Magisteria о смыслах, которые мы впитываем с детства. если и (пере)открывать для себя литературу, то, по-моему, стоит отталкиваться не от литературы античности, а от тех книг, с которых начался путь читателя. поэтому я и слушаю этот курс. когда училась на бакалавриате, у нас в программе было целых три разных спецкурса по детской литературе. на них мы разбирали что угодно (даже книги, которые читали дети, живущие в XIX веке), но только не те книги, с которыми прошло наше детство. пусть и далеко не все детские книги мне были близки. будучи ребёнком, я не понимала, чем кому-то может нравиться «Питер Пэн», «Снежная королева» меня пугала, а с «Мэри Поппинс» мы так и не подружились (перечитывала эту повесть несколько лет назад и по-прежнему ничего близкого в ней не нашла). но погружение в контекст этих историй во время моего детства происходило: экранизации, спектакли, праздничные представления. и их смыслы, пусть порой и поверхностно, тогда усваивались. Муми-тролли, Карлсон, Винни-Пух, Маленький принц — о них и не только узнаю что-то новое, пока слушаю этот курс. восхищаюсь тем, сколько всего глубокого таится в детской литературе, адресаты которой — и дети, и взрослые. ... что-нибудь смотрели/слушали из этого списка? какие произведения окружали вас в первые месяцы зимы?

продолжение (3) Читаем дальше:

обжигает пространство, как здесь, внизу, обжигает черной оградой руку без перчатки. Мы, восклицая «вон, там!» видим вверху слезу ястреба, плюс паутину, звуку присущую, мелких волн, разбегающихся по небосводу, где нет эха, где пахнет апофеозом звука, особенно в октябре.

Вновь замечаем оппозицию верх-низ. Ограда в функции границы. Образ руки без перчатки рифмуется с образом «пары, вышедшей из машины». «вон там!» — пусть и не совсем крик, но всплеск эмоций в речи. «слеза ястреба» напоминает о городках, которые сравниваются с бисером в начале стихотворения. Ассоциативный ряд: слеза — жемчуг — бисер, а вместе с ним и контекст: городки настолько не заметны с высоты, насколько заметна слеза ястреба. Образ паутины… Если Эдвард Мунк на своей картине писал сам звук, а не прорисовывал силуэт, то Иосиф Бродский тоже пишет звук, но визуальными образами. И это характерно для его творчества в целом, ведь он визуальными образами мыслит с детства. Шинель отца напоминала Бродскому «ночной проспект». «А когда папа ее расстегивал, под ней открывался темно-синий китель с другим рядом таких же пуговиц: тускло освещенная ночная улица», — вспоминает Иосиф Бродский в эссе «Полторы комнаты». То, что происходит с ястребом дальше, нам показано с точки зрения человека, наблюдающего эту картину с земли: что мы видим и слышим?

И в кружеве этом, сродни звезде, сверкая, скованная морозом, инеем, в серебре, опушившем перья, птица плывет в зенит, в ультрамарин. Мы видим в бинокль отсюда перл, сверкающую деталь. Мы слышим: что-то вверху звенит, как разбивающаяся посуда, как фамильный хрусталь, чьи осколки, однако, не ранят, но тают в ладони.

Иней, мороз и серебро отсылают к образу реки в начале стихотворения. Интересно, что образы, характеризующие пространства сверху и снизу меняются местами. «… птица плывет в зенит» рифмуется со словами «На воздушном потоке распластанный, одинок». Строки: «как разбивающаяся посуда, / как фамильный хрусталь» созвучны строкам: «Но как стенка — мяч, / как падение грешника — снова в веру». «осколки <…> тают в ладони» — хрусталь превращается в лёд. В заключительных строфах нас ждёт целая цепочка превращений.

… И на мгновенье вновь различаешь кружки, глазки, веер, радужное пятно, многоточия, скобки, звенья, колоски, волоски — бывший привольный узор пера, карту, ставшую горстью юрких хлопьев, летящих на склон холма.

Перед нами, вместо ястреба, «узор пера». Он же — карта (а ведь в самом начале шла речь о пути ястреба и местах, что проносятся мимо него). Перья становятся хлопьями снега — визуальная метафора (пусть часто бывает, наоборот, хлопья снега напоминают перья). Летит уже не ястреб. Летит уже не его крик. Летят хлопья снега.

И, ловя их пальцами, детвора выбегает на улицу в пестрых куртках и кричит по-английски «Зима, зима!»

Вновь граница. Она не названа, но её можно увидеть, представив, как дети выбегают на улицу. «кричит по-английски «Зима, зима!» — казалось бы, «Зима, зима!» звучит совсем не по-английски. Да и крик этот совсем другой. И взгляд на ситуацию глазами ребенка. Причем не одного ребенка, у которого пустота в лице, а всей детворы. Заметна параллель между «узором пера» и «пестрыми куртками». В «Осеннем крике ястреба» происходящее показано с самых разных точек зрения. Пока кого-то какая-либо неотвратимая ситуация доводит до состояния отчаяния и крика, как в случае с ястребом, что падал вверх и не мог с этим ничего сделать, кто-то другой наблюдает за происходящим совсем с другого ракурса. Мы слышим два разных крика. Крик ястреба, от которого «мир на миг как бы вздрагивает от пореза» (а вместе с тем и крик лирической героини «Реквиема» Ахматовой, и крик, разрывающий картину Эдварда Мунка). И восторженный крик детей, ведь среди октября выпал снег .

продолжение (2) «Не мозжечком, но в мешочках легких / он догадывается: не спастись» — с одной стороны, это снова стремление рассказчика вербализировать в реплике «не спастись» состояние ястреба. А с другой — отсылка к искусству экспрессионизма: «Чувство в экспрессионизме предшествует рассудку, познанию, вытесняет его и находит выход в алогичном, неартикулированном крике, одновременно бессмысленном и содержащем целый спектр душевных движений» (ссылка на источник). Снова особая роль у стихии воздуха — напрашивается параллель с ветром, с которого всё начиналось. Напряжение в стихотворении растёт и передаётся нам. Мы полностью погружены в сюжет. Но всё же стоит на пару минут отвлечься. «В желтом зрачке возникает злой блеск. То есть, помесь гневас ужасом» — вернёмся к этому фрагменту и вспомним другие слова. Уже из поэмы Анны Ахматовой «Реквием»:

Семнадцать месяцев кричу, Зову тебя домой, Кидалась в ноги палачу, Ты сын и ужас мой. Все перепуталось навек, И мне не разобрать Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать. <…> И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная звезда.

В последующих строках видим и образ ястреба:

Как тебе, сынок, в тюрьму Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком О твоем кресте высоком И о смерти говорят.

Об этом фрагменте поэмы Анны Ахматовой Жан-Филипп Жаккар в работе «И течет "великая река" (Заметки о "Реквиеме" Анны Ахматовой)» пишет: «За криком боли матери, которой грозит гибелью "огромная звезда", что ей "в глаза глядит", следуют более спокойные строки следующего стихотворения, в конце которого крик переходит в слово». Как это перекликается с «Осенним криком ястреба» Иосифа Бродского, помимо присутствия там образа ястреба? В обоих случаях крик ужаса и отчаяния. Примечателен и образ звезды: «В астрономически объективный ад / птиц, где отсутствует кислород, / где вместо проса — крупа далеких / звезд». Продолжим читать «Осенний крик ястреба».

И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк, клюва, похожий на визг эриний, вырывается и летит вовне механический, нестерпимый звук, звук стали, впившейся в алюминий; механический, ибо не предназначенный ни для чьих ушей: людских, срывающейся с березы белки, тявкающей лисы, маленьких полевых мышей; так отливаться не могут слезы никому. Только псы

Поначалу крик показан посредством сравнения. Далее — движение крика: «летит вовне» (параллель: летит птица — летит звук). Затем характеристика: «механический, нестерпимый звук». «ни для чьих ушей» — снова Бродский идёт от отрицания, говорит о том, кому звук не предназначен. «так отливаться не могут слезы никому» — трансформация русской пословицы. Тут интересно то, что стихотворение Бродский пишет, находясь в эмиграции, но продолжает мыслить на русском языке. В этом выражении звучит мысль о том, что крик ястреба сильнее какой-либо мести. «звук стали» — с этого момента в стихотворении начинают повторяться образы, с которыми мы встречались в первых строфах. Опрокинутая образность.

… Пронзительный, резкий крик страшней, кошмарнее ре-диеза алмаза, режущего стекло, пересекает небо. И мир на миг как бы вздрагивает от пореза. Ибо там, наверху, тепло

Больше сам ястреб как будто бы неинтересен. Ведь «резкий крик <…> пересекает небо» подобно тому, как некогда сердце ястреба «сечет осеннюю синеву». Что происходит в самый напряженный момент не только с людьми и животными, но и с миром? «И мир на миг / как бы вздрагивает от пореза». Вспомним, что писал в дневнике Эдвард Мунк: «Я шёл по тропинке с двумя друзьями — солнце садилось — неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и опёрся о забор — я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-чёрным фьордом и городом — мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу». Не похожее ли состояние описывает Иосиф Бродский в «Осеннем крике ястреба»?

продолжение (1) Вслед за ястребом мы оказываемся над Новой Англией. Если в первых двух строфах мы заметили противопоставление «не видит — видит» — прошлое и настоящее. Теперь нас ждёт контраст температур, на который мы можем отвлечься. Но в третьей строфе противопоставлены друг другу и точки зрения рассказчика и ястреба: «Но для / ястреба, это не церкви». Этому предложению предшествуют слова: «Упавшие до нуля / термометры <...> стынут, обуздывая пожар / листьев, шпили церквей». Если в предыдущей строфе мы наблюдали два взгляда на реку, то теперь — физическое падение температуры, но визуальный пожар от осенней листвы. «шпили церквей» — вновь визуально острый образ. Читаем дальше. Снова противопоставление: парит в воздухе (сопоставление неба и океана), но при этом он весь в напряжении снаружи (и, конечно же, изнутри) — «сомкнувши клюв». «когти в кулак, точно пальцы рук» — о ястребе ли идёт речь? Не соединяется ли в этот момент состояние ястреба и героя-рассказчика? Происходит будто бы очеловечивание ястреба. «сверкая в ответ глазною ягодою» — образ ястребиного глаза — такой важный образ в этом и не только стихотворении. Ястреб держит путь на Юг, к родному «гнездо», где, помимо всего прочего, «тени / брата или сестры». Во внешнем пространстве происходят некие визуальные метаморфозы — трава превращается в пену, при этом она не перестаёт быть острой. «разбитую скорлупу» — как удивительно эта фраза рифмуется с ключевым мотивом стихотворения — с самим криком. Бродский отправляет нас в тот момент, когда прозвучал крик ястреба, — в момент рождения. Что видим мы, оказавшись, в этой точке? Суть ястреба — его сердце. На наших глазах оно становится обросшим «плотью, пухом, пером, крылом». Оно «точно ножницами сечет <...> осеннюю синеву». Образ ножниц в лирике Бродского всегда неслучаен. Обычно это ножницы из мифа о трёх Мойрах. Ножницы, перерезающие нить, — атрибут Антропос. Так в стихотворении начинает звучать мысль о неотвратимости. В следующей строфе перед нами возникает ряд застывших картинок:

... счет пустоты в лице ребенка, замершего у окна, пары, вышедшей из машины, женщины на крыльце.

Эти картинки видит не ястреб, а рассказчик. Ведь с точки зрения ястреба, река — вьющаяся линия, города сравнимы с бисером. Что-то ужасное вот-вот произойдёт там, где ястреб, но при этом замирает то, что внизу. «Пустота в лице ребенка» — образ настолько сильный, что для его описания не нужны прилагательные (трава же несколькими строфами выше характеризуется как «мощная». Примечательно и то, что все герои картинок находятся на границе: ребёнок замер у окна, пара уже пересекла границу — порог машины, а женщина как раз на крыльце. Далее «восходящий поток его поднимает вверх» — опять ястреб оказывается под влиянием чего-то свыше. Вновь точка зрения ястреба: что он видит и чувствует: «Глядя вниз, /он видит, что горизонт померк» и «Он чувствует / смешанную с тревогой / гордость». «Эк куда меня занесло!» — чьи это слова? Что-то похожее на стилизацию мысли ястреба: что бы сказал он, если бы мог сказать словами рассказчика. В следующих двух строфах — мысль о бесправии, о невозможности противостояния, даже хищная и гордая птица не может ничего изменить. Даже «помесь гнева с ужасом» не помогают ему. «... как стенка — мяч, / как падение / грешника — снова в веру» — внутри сравнения конкретное и абстрактное оказываются на одном уровне. Ястреб падает вверх и не может этого изменить. Вспомним сравнение: небо — океан и буквально через несколько строк прочитаем такие слова: «Что для двуногих высь / то для пернатых наоборот». Он попадает в пространство, где «где отсутствует кислород». Чем не Икар из известного мифа? Пусть и... наоборот.

«Осенний крик ястреба» Иосифа Бродского: картинки, звуки и «скользящие» точки зрения 28 января — день памяти Иосифа Бродского. Каждый год в этот день в нашем телеграм-канале выходит материал о его творчестве. В прошлом году сквозь призму вопросов о времени и пространстве мы рассмотрели его сборник эссе «Меньше единицы» из шести текстов. В этот раз остановимся только одном стихотворении Иосифа Бродского. Чтобы проанализировать его, пойдём вслед за автором. «Осенний крик ястреба» (1975 г.) — сюжетное стихотворение. Почему обратимся именно к нему, если у Иосифа Бродского в целом сюжетных стихотворений не мало? Потому что об «Осеннем крике ястреба» много всего написано (как бы странно сейчас ни прозвучал этот ответ). Литературоведческие исследования в основном погружают нас в контексты жизни (биография и круг чтения поэта, когда в статьях идёт речь об отсылках) и творчества (особенности поэтики лирики Бродского, о которой тоже много говорят) поэта, но не в контекст темы крика в искусстве в целом. В центре стихотворения — всё же не сам ястреб, а его крик (об этом ещё в названии говорится). «Крик ястреба — точка наивысшего напряжения в произведении. Эмоциональный и содержательный потенциал этого эпизода настолько высок, что «крик ястреба», метафорический эквивалент понятия «творчество поэта», дает название и главному стихотворению, и всему циклу», — читаем в работе «Поэтика цикла И.А. Бродского "Осенний крик ястреба"». Если крик — это звук, тогда почему в «Осеннем крике ястреба» столько визуальных метафор? — этот вопрос в исследованиях почему-то не затрагивается. Когда читаю это стихотворение Иосифа Бродского, вспоминаю известную картину Эдварда Мунка, а вместе с тем искусство экспрессионизма и историю создания этой картины. А сквозь строки слышу не столько «Осень» Баратынского, о которой пишет А.М. Ранчин, исследователь творчества Иосифа Бродского, сколько «Реквием» Анны Ахматовой. Поэтому и считаю, что нужно более подробно рассмотреть «Осенний крик ястреба». Пойти не от исследований и статей, а от текста. Итак, начинается путь ястреба. Но не ястреб начинает свой путь. Потому что в первых строках действующим лицом становится не он, а ветер, который «его поднимает над». Его — это кого? Понятно, что ястреба. Понятно из названия. Но в тексте слово «ястреб» мы встречаем только в третьей строфе. Что ещё необычного замечаем в первой строфе? Пусть и на название штата США обращает на себя наше внимание, но его присутствие не удивляет: Коннектикут — одна из отметок на маршруте ястреба. Удивляет другое. Нам рассказывают о том, что он «уже не видит». Зачем нам об этом знать и что тогда он видит? Ястреб не видит то, что видел раньше. Иными словами, нам показывают места, что ястреб покинул. Обозримое прошлое ястреба. «обветшалой фермы» — тоже образ прошлого. Другого прошлого: ветхость как результат воздействия времени. То же, что и руины — один из ключевых образов в лирике Бродского. Во второй строфе мы оказываемся в настоящем для ястреба времени: нам показывают то, что он видит. Перед нашими глазами картинка меняется. Но состояние ястреба неизменно: он под влиянием ветра, да ещё и «распластанный», будто распятый. Да ещё и «одинок», что напоминает о противопоставлении героя толпе, перед нами — романтический герой. Так что же ястреб видит? «... серебро реки, вьющейся точно живой клинок» — в этих словах отражены сразу два состояния реки — два взгляда на неё. серебро... снег, иней — река замерзшая или замерзающая. Если же река — это не только поток воды, но и с высоты заметная линия, то она может принимать разные геометрические формы независимо от температуры воды в ней. «сталь в зазубринах перекатов» — во-первых, тут потрясающая звукопись. Во-вторых, мы вслед за ястребом натыкаемся на нечто острое (и наткнемся ещё не раз). В-третьих, интересно, что образы выстраиваются похожим способом: серебро, сталь... «схожие с бисером городки» — с одной стороны, указание на масштаб, а с другой — возможная отсылка к библейскому тексту. Вспоминается фраза «метать бисер перед свиньями».

Вновь замечаем оппозицию верх-низ. Ограда в функции границы. Образ руки без перчатки рифмуется с образом «пары, вышедшей из машины». «вон там!» — пусть и не совсем крик, но всплеск эмоций в речи. «слеза ястреба» напоминает о городках, которые сравниваются с бисером в начале стихотворения. Ассоциативный ряд: слеза — жемчуг — бисер, а вместе с ним и контекст: городки настолько не заметны с высоты, насколько заметна слеза ястреба. Образ паутины… Если Эдвард Мунк на своей картине писал сам звук, а не прорисовывал силуэт, то Иосиф Бродский тоже пишет звук, но визуальными образами. И это характерно для его творчества в целом, ведь он визуальными образами мыслит с детства: То, что происходит с ястребом дальше, нам с точки зрения человека, наблюдающего эту картину с земли: что мы видим и слышим? И в кружеве этом, сродни звезде, сверкая, скованная морозом, инеем, в серебре, опушившем перья, птица плывет в зенит, в ультрамарин. Мы видим в бинокль отсюда перл, сверкающую деталь. Мы слышим: что-то вверху звенит, как разбивающаяся посуда, как фамильный хрусталь, чьи осколки, однако, не ранят, но тают в ладони. Иней, мороз и серебро отсылают к образу реки в начале стихотворения. Интересно, что образы, характеризующие пространства сверху и снизу меняются местами. «… птица плывет в зенит» рифмуется со словами «На воздушном потоке распластанный, одинок». Строки: «как разбивающаяся посуда, / как фамильный хрусталь» созвучны строкам: «Но как стенка — мяч, / как падение грешника — снова в веру». «осколки <…> тают в ладони» — хрусталь превращается в лёд. В заключительных строфах нас ждёт целая цепочка превращений. … И на мгновенье вновь различаешь кружки, глазки, веер, радужное пятно, многоточия, скобки, звенья, колоски, волоски — бывший привольный узор пера, карту, ставшую горстью юрких хлопьев, летящих на склон холма. Перед нами, вместо ястреба, «узор пера». Он же — карта (а ведь в самом начале шла речь о пути ястреба и местах, что проносятся мимо него). Перья становятся хлопьями снега — визуальная метафора (пусть часто бывает, наоборот, хлопья снега напоминают перья). Летит уже не ястреб. Летит уже не его крик. Летят хлопья снега. И, ловя их пальцами, детвора выбегает на улицу в пестрых куртках и кричит по-английски «Зима, зима!» Вновь граница. Она не названа, но её можно увидеть, представив, как дети выбегают на улицу. «кричит по-английски «Зима, зима!» — казалось бы, «Зима, зима!» звучит совсем не по-английски. Да и крик этот совсем другой. И взгляд на ситуацию глазами ребенка. Причем не одного ребенка, у которого пустота в лице, а всей детворы. Заметна параллель между «узором пера» и «пестрыми куртками». В «Осеннем крике ястреба» происходящее показано с самых разных точек зрения. Пока кого-то какая-либо неотвратимая ситуация доводит до состояния отчаяния и крика, как в случае с ястребом, что падал вверх и не мог с этим ничего сделать, кто-то другой наблюдает за происходящим совсем с другого ракурса. Мы слышим два разных крика. Крик ястреба, от которого «мир на миг как бы вздрагивает от пореза» (а вместе с тем и крик лирической героини «Реквиема» Ахматовой, и крик, разрывающий картину Эдварда Мунка). И восторженный крик детей, ведь выпал снег среди октября.

А с другой — отсылка к искусству экспрессионизма: «Чувство в экспрессионизме предшествует рассудку, познанию, вытесняет его и находит выход в алогичном, неартикулированном крике, одновременно бессмысленном и содержащем целый спектр душевных движений». Снова особая роль у стихии воздуха — напрашивается параллель с ветром, с которого всё начиналось. Напряжение в стихотворении растёт и передаётся нам. Мы полностью погружены в сюжет. Но всё же стоит на пару минут отвлечься. «В желтом зрачке возникает злой блеск. То есть, помесь гнева с ужасом» — вернёмся к этому фрагменту и вспомним другие слова. Уже из поэмы Анны Ахматовой «Реквием»: Семнадцать месяцев кричу, Зову тебя домой, Кидалась в ноги палачу, Ты сын и ужас мой. Все перепуталось навек, И мне не разобрать Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать. <…> И прямо мне в глаза глядит И скорой гибелью грозит Огромная звезда. В последующих строках видим и образ ястреба: Как тебе, сынок, в тюрьму Ночи белые глядели, Как они опять глядят Ястребиным жарким оком О твоем кресте высоком И о смерти говорят. Об этом фрагменте поэмы Анны Ахматовой Жан-Филипп Жаккар в работе «И течет "великая река" (Заметки о "Реквиеме" Анны Ахматовой)» пишет: «За криком боли матери, которой грозит гибелью "огромная звезда", что ей "в глаза глядит", следуют более спокойные строки следующего стихотворения, в конце которого крик переходит в слово». Как это перекликается с «Осенним криком ястреба» Иосифа Бродского, помимо присутствия там образа ястреба? В обоих случаях крик ужаса и отчаяния. Примечателен и образ звезды: «В астрономически объективный ад / птиц, где отсутствует кислород, / где вместо проса — крупа далеких / звезд». Продолжим читать «Осенний крик ястреба». И тогда он кричит. Из согнутого, как крюк, клюва, похожий на визг эриний, вырывается и летит вовне механический, нестерпимый звук, звук стали, впившейся в алюминий; механический, ибо не предназначенный ни для чьих ушей: людских, срывающейся с березы белки, тявкающей лисы, маленьких полевых мышей; так отливаться не могут слезы никому. Только псы Поначалу крик показан посредством сравнения. Далее — движение крика: «летит вовне» (параллель: летит птица — летит звук). Затем характеристика: «механический, нестерпимый звук». «ни для чьих ушей» — снова Бродский идёт от отрицания, говорит о том, кому звук не предназначен. «так отливаться не могут слезы никому» — трансформация русской пословицы. Тут интересно то, что стихотворение Бродский пишет, находясь в эмиграции, но продолжает мыслить на русском языке. В этом выражении звучит мысль о том, что крик ястреба сильнее какой-либо мести. «звук стали» — с этого момента в стихотворении начинают повторяться образы, с которыми мы встречались в первых строфах. Опрокинутая образность. … Пронзительный, резкий крик страшней, кошмарнее ре-диеза алмаза, режущего стекло, пересекает небо. И мир на миг как бы вздрагивает от пореза. Ибо там, наверху, тепло Больше сам ястреб как будто бы неинтересен. Ведь «резкий крик <…> пересекает небо» подобно тому, как некогда сердце ястреба «сечет осеннюю синеву». Что происходит в самый напряженный момент не только с людьми и животными, но и с миром? «И мир на миг / как бы вздрагивает от пореза». Вспомним, что писал в дневнике Эдвард Мунк: «Я шёл по тропинке с двумя друзьями — солнце садилось — неожиданно небо стало кроваво-красным, я приостановился, чувствуя изнеможение, и опёрся о забор — я смотрел на кровь и языки пламени над синевато-чёрным фьордом и городом — мои друзья пошли дальше, а я стоял, дрожа от волнения, ощущая бесконечный крик, пронзающий природу». Не похожее ли состояние описывает Иосиф Бродский в «Осеннем крике ястреба»? Читаем дальше: обжигает пространство, как здесь, внизу, обжигает черной оградой руку без перчатки. Мы, восклицая «вон, там!» видим вверху слезу ястреба, плюс паутину, звуку присущую, мелких волн, разбегающихся по небосводу, где нет эха, где пахнет апофеозом звука, особенно в октябре.