Everyone with everyone~

Солнечные лучи раскиданы по всей комнате, медленно двигаясь по мебели, они обводили её своим светом, обрамляя углы с золотыми вставками на них. Когда они медленно достигли зеркала, то комната озарилась солнечными зайчиками, один из которых по случайности попал на лицо молодого парня с умиротворённым лицом, что блаженно лежал в постели и видел яркие сны в голове. Он был укрыт бархатным покрывалом, а подушка под блондинистой головой набита пушистыми перьями, делая это времяпровождение ещё более сладким и таким приятным, что не хотелось покидать его от слова совсем, поэтому он медленно повернулся на другой бок, пряча своё лицо от надоедливых лучей, и упёрся об что-то твердое, такое тёплое. Хотелось так обнять, словно это плюшевый медвежонок. –Кавех?– Прозвучал хрипловатый голос совсем рядом. Он был достаточно тихим и ровным, веял спокойствием пусть и с ноткой раздражения в себе. От этого парню было легче заснуть и продолжать свои похождения в царстве сновидений и собственно-созданного счастья. Кажется, такой сон без пугающих кошмаров был благодаря выпитому днём ранее алкоголю и весьма в большом количестве, от которого ему потом станет хуже днём. Теперь не удивительно станет чего так мутнеет в глазах, а в голове будто каша... Резкое осознание, что рядом кто-то еще, заставило резко открыть свои, невзирая на боль, глаза и вылупить их в сторону лежачего рядом человека. Вашу ж мать! Аль-Хайтам! В голове Кавеха тут же пронеслось тысячи мыслей о том, что вообще произошло и как он оказался в одной кровати с аль–Хайтамом. Почему именно он? А в голове как назло пустошь и боль, отдающая в виски, от чего парень кривится. Он тут же присел, не слушая чужой монотонный голос, что о чем-то с презрением говорил, смотря на растрёпанного парня перед собой. Он выглядел крайне нелепо и Кавех, понимая это, не обращал на внимание. Сейчас важно совсем другое. Его рубиновые очи раскрылись и посмотрели из под ресниц на одеяло, которым укрывался до сей поры– сейчас оно сползало с его миловидных аккуратных плеч вниз, соскадьзывая со всего тела, чтобы остаться лишь на бёдрах. До него дошло. Он сейчас голый на кровати с другим мужчиной, что так же был без одежды. А на безымянном пальце правой руки глаза приметили блестящее золотое кольцо, сверкающее своим очарованием и богатством. При солнечном казалось, что оно светилось, отливая блеском красного камушка на нём. Лицо застыло в одной гримасе откровенного шока, а затем глаза посмотрели на чужую руку, где было точно такое же кольцо! –Кавех, ты вообще меня слушаешь?– презрительно проговорим аль-Хайтам, обращая на себя внимание зависшего от увиденного парня. Видно, что тот до сих пор не понимает как вообще такое произошло, что они в таком положении. Даже не подозревает и о багровых метках на его прекрасной утончённой шее, ярко выделяющееся на фоне природной бледноты.– идиот, сам напился, а теперь в таком состоянии.– Он медленно спустил свои ноги на деревянный пол, подобрал свою одежду и хмуро двинулся из комнаты, не оборачиваясь на ошеломлённого Кавеха и не давал никакого внимания, даже если тот что-то в след крикнул. Не собирался Хайтам что-то говорить ему в оправдание за вчерашнее. Как они вместе вернулись домой после встречи всей четверки, где были по мимо их двоих: Сайно и Тигнари. Это был обычный день выходного, где они могли бы отдохнуть от прошедшей недели. Однако в итоге всё приняло совсем иной оборот. Кто же думал, что бокалы выпитые Кавехом привысят норму? Кто же думал, что в итоге и сам аль-Хайтам выпьет и признается в бесконечной любви своему соседу. А затем встанет на колено и предложит выйти за него замуж. Что за стыд и абсурд? Кажется, что кончики ушей от этого безрассудно краснели. Прошёл вечер, а значит прошло и всё то, что было между ними. Придется терпеть лишь Сайно и Тигнари, что воочию видели эту сцену. Кольца и вовсе снимут, отложат в дальний угол и больше никогда о блеске их не вспомнят. Всё вернётся на круги своя. Будто ничего не произошло.

Шаг слегка сбивается, но он изо всех сил возвращает себе контроль. Это ведь алкоголь, да? Он закрывает глаза, не давая слезам упасть. Рука Дилюка слегка закручивает его, и он поворачивается. Но кружит не так, как голову от всего спиртного каждый вечер. В глазах темно, и жуткие голоса заполняют мысли. " Бездна не отпускает никого" И Кейя помнит. Прекрасно помнит. Он не позволил самому себе ранить то, что ему дорого, то что дало ему надежду жить и подарило дом. Единственное, что он может дать - последнее хорошее воспоминание о себе. Все, чем его душа может расплатиться - он отдает без остатка. Последний шаг. Он открывает глаза, и останавливается. Взгляд устремлен к звездам, а на глазе замирает сверкающая слеза. Рано или поздно все звезды погаснут, и он тоже.

#Kaeya #Diluc #Glass Приятного прочтения! ------------ На Монштад легла мягкая тень ночи, охлаждая разогретые под теплыми лучами солнца улицы. Легкий холод приятно освежал. И вот сидит синеволосый парень на берегу с бутылкой "Полуденной смерти", в распахнутой рубашке. Крепкий напиток жжет горло, но это мелочи по сравнению со взглядом, прожигающим его спину уже несколько минут. Что ж, все-таки стоит отдать должное, что Дилюк пришел. — О-о! Как приятно получить визит от самого господина Дилюка~— довольно тянет Кейя, наконец оборачиваясь через плечо и улыбаясь своей самой приторной и обольстительной улыбкой. — Не тогда, когда ты сам в своем письме чуть-ли не упрашивал меня придти сюда. Не думал, что твое "очень важно" заключается в очередной пьянке. — монотонным голосом прозвучали слова — Но вот ты здесь. Неужели не хотелось повидаться со мной? Ответа не последовало, лишь чужое тело село рядом с Кейей на песок рядом, к его огромному удивлению. Ого, прям в своей вечно выглаженной до скрипа ткани одежде? Какая честь. Хотел только Альберих прокомментировать это, но промолчал, переключая внимание на бутылку, которая теперь была у чужих губ. "Красивый". Невольно отмечает про себя он. — Ну и муть — поморщился от вкуса Дилюк, возвращая сосуд на свое место. — Прекрасно бьет по голове, согласись? В ответ же лишь тихий шум волн. Не хочется нарушать убаюкивающие молчание. Каждый думает о своем. Глаза устремляются в звездное небо, невольно возвращая воспоминания к прошлому. Нет, сейчас он пришел сюда не за очередным пьяным забвением, да и алкоголь был принесен скорее по привычке. Он поднимается, отряхивает штаны от песка. — станцуем, Люк? — протягивает руку, ожидая отказа, но надеясь, сильно надеясь на то, что его не оттолкнут в этот раз. Сколько еще раз за этот вечер Альберих удивится? Кто знает, но вот он чувствует тепло чужой руки в своей. Это чувство отдается чем-то родным и нежным в его подсознании, позволяя мягкой улыбке тронуть губы. Он не знает, вина ли " полуденной смерти" в неожиданной уступчивости Дилюка, или эта уже жалость? Действительно не знает, ведь сейчас на его спокойном лице трудно разобрать эмоции, и сколько бы он не пытался, он не может понять, хотя так хочется. Первый шаг, первое движение руки идет от Кейи. При первой же постановке руки становиться ясно, что это. Именно этой хореографии их обучили еще в детстве. Взять на себя женскую роль и изменить движения под себя не составило труда, жаль только, что голову немного кружит. Руки Рагнвиндра же идут по всем нужным позициям, идеально и четко, будто практиковал каждый день. Лунный свет приятно играл на красных волосах, отливая блеском в глазах. Шаг второй - и глаза устремляются к небу. Сколько ночей они провели, изучая созвездия? Сейчас он не вспомнит точное число, а когда-то помнил. Шаг третий - и вспоминаются игры в родном дворе. И теперь Кейю греет не спирт в крови, а тепло рук в своих и нежность прошлого. Шаг четвертый- вспоминаются пылкие схватки до изнеможения. А ведь когда-то и сам Дилюк горел, подобно мечу в его руках. И Альберих был готов душу продать, чтобы вернуть те дни. Тело двигается инстинктивно, и его руки нарочно переставили позицию. Он смотрит с хитрой улыбкой на чужое секундное смятение. Глаза блестят с легким озорством. "Ну же, танцуй не по правилам, не так, как выучено в детстве! " Будто кричит он. Четкость, продуманная с самого начала и заложенная в Дилюка чуть ли не с начала, выращенная им же самим. Чьей мечтой он жил? И Кейя не знает, ведь поставь он такой вопрос себе, тоже не ответил бы. Ведь было бы просто нечем, когда все похоронено в осколках судьбы, закрытой черной тканью. Последнее он отдает здесь и сейчас, последнюю каплю своей души, не омраченной вязкой тьмой. Последнему человеку, которому он мог отдать хоть что-то. Шаг четвертый - изящное движение руки. Забавно, что они оба носят кольца, купленные без повода и смысла Кейей лет так 5 назад. Ведь они "просто понравились ему". Шаг следующий - и чувствуется влажность воздуха. Но точно не как тот леденящий ливень в один день... Воспоминание, отдающее щемящей болью и виной.

ХАХАХАХАХВХВХХАХВХВХВАХХАХВ

#Scaramouche #Kazuha #Horny + #flaff Приятного чтения💗

— А вот я не буду скучать. Хочу поскорее выпуститься из этой конченой школы. — в словах есть доля правды. Как минимум он не хочет больше видеть лицо матери на уроках физики. — Хах, а ты так и не научился врать. — юноша тихо хихикает. Такая приторно сладкая прелесть его поведения. Парень лишь раздражённо чертыхается себе под нос. — Зато по тебе скучать не буду. — Ага. Особенно зная, что ты меня...кхм-кхм. — Аякс лишь шире улыбается, толкнув локтем собеседника. — Заткнись, идиот. — Скарамучча окончательно отворачивается в сторону, пряча чуть красное лицо. Даже спустя столько времени он не признается, что действительно любит этот комок рыжего недоразумения. По крайней мере, в толпе лишних слушателей. И пусть теперь каждый будет гадать, что действительно происходит между этими двумя, если вдруг увидят их после школы в городском парке. Любовь ли это? Определённо да, это она. Молодая, глупая любовь.

#Scaramouche #Tartaglia "Календарь" — ...Алло? — рыжий юноша подносит телефон ближе к уху, предварительно ответив на один из десятка входящих звонков. — Придурок, ты где? — раздражённым шёпотом спрашивает одноклассник по ту сторону провода связи. — Ай, да опаздываю немного. Но скоро буду, так что!..— старшеклассник не успевает договорить, как его тут же перебивают. — У тебя пять минут. Слышишь? ПЯТЬ минут. — Да слышу, слышу. До встречи! — голос обрывается, а из динамика вырывается противный последний гудок, свидетельствующий об окончании разговора. Брюнет зол. Не то что зол, он в ярости. Ну неужели нельзя было прийти вовремя? Если бы это было редким случаем, так нет! Обязательно каждый год, начиная с третьего класса, Аякс опаздывает на первый звонок и так называемую "линейку". Даже спустя столько разговоров о его поведении результат был нулевым. Как же бесит. — Шестой, где наш главный прогульщик? — к Скарамучче подходит староста. — Скоро будет. — парень бесится только больше. — И запомни уже наконец моё имя. Скарамучча. Девушка лишь недовольно цыкнула в ответ, уходя обратно в толпу. Да когда же Розалина запомнит имена своих одноклассников? Называет всех по номерам, ужасная безответственность. Как её вообще выбрали старостой? Вздор. Впрочем, внимание привлекает голос директора, что уже вещал торжественную речь о начале нового учебного года. Наверное, его слова совсем немного отличались от тех, что были произнесены год назад. Скарамучча особо не слушал эти пафосные высказывания и пожелания. Хоть и смотрит в упор на этого человека, вникать не собирается. Наверное, именно так на него повлиял рыжий товарищ. По крайней мере, если уж говорить честно, то из-за него Мучча сильно изменился в поведении. Хорошо или плохо? Не важно. Просто изменился. В какой-то мере для него этот человек был чем-то интересным, большим, важным. Глубокий и неизведанный, как океан, но в то же время прочитанный, словно книга. В душе этого человека можно копаться долго, наравне с безконечностью. И в то же время душа у него спрятана в руках. Покоится в ладонях, которыми он дарит либо боль, либо тепло заботы. В своё время "шестой" испытал оба этих эффекта, после чего прочувствовал новый, которого он стыдится даже перед самим собой. Глупость. И всё же среди кучи школьников он замечает рыжую макушку, спешно продвигающуюся в его сторону. Н-да, не зря его все дылдой называют. Скарамучча смеётся внутренним голосом, не выдавая своего злорадного характера. Аякс наконец добирается до одноклассника, всё так же лучезарно улыбаясь, как и всегда. Да и выглядел точно так же, как и обычно — рыжие волосы растрёпаны, будто он только поднялся с кровати, белая рубашка с коротким рукавом, синие брюки с пятнами от пыли, сумка через плечо и распущенный галстук. Был бы почти примерным учеником, если бы весь этот парадный вид не портили красные кроссы. Только благодаря этому его записали в хулиганы. Брюнет рукой подзывает немного наклониться к нему — не хотел привлекать много лишнего внимания. Аякс кивает, немного сгибается, шёпотом спрашивая, что от него хотели. Скарамучча по-злому улыбается, после чего резко бьёт рыжика по голове. — Ай! Чего это ты? — секунды не хватило, чтобы он успел увернуться от болезненного попадания. Всё же Скар имел силу, пусть и выглядел маленьким, не примечательным. — А вот нечего опаздывать. — парень ухмыляется, после чего тут же перебивает чужие возмущения. — Хотя бы после классного часа не опаздывай с выходом. — Какой же ты злой сегодня. — Аякс наигранно вздыхает, после чего переводит взгляд на уж больно болтливого директора. В глазах, кажется, растворяется некая ностальгия и тоска. Неужели он слушает весь этот бред? Совершенно не похоже на него. Скарамучча лишь закатывает глаза, пряча их взор куда-то в толпу. — Слушай, Скар. До сих пор я не могу поверить, что это наш последний год вместе. — рыжик грустно улыбается. А ведь и правда, одиннадцатый класс у них будет только один, а дальше уже в свободное плавание по морю жизни. — Наверное, я буд скучать по этому месту. По этим денькам, когда можно было проказничать на уроках.

Он не отвечает, лишь подходит и обнимает чужое хрупкое тело, до сих пор не веря самому себе. Им еще многое стоит обсудить, но мелодия уже подсказала ему многое.

#Alhaitam #Kaveh Приятного прочтения! Произведение, упоминаемое в работе: Étude Op. 25, No. 11-Этюд Шопена ------------------------------------- В ночное время академия строго закрыта для посещения, а нарушителей выгоняют «пинком под зад», как выражался однажды разгневанный правонарушениями мудрец. Только та работа, которую должна была выполнять охрана, каким-то образом ложилась и на плечи Аль-Хайтама, более чем законно работающим над отчётами как сотрудник. Даже тихие шаги были слышны острым ушам, отдыхающим от дневной суеты. Подобное легко отвлекало от работы, и разбираться с наглецами приходилось ему, вытаскивая за шкирку к невнимательным охранникам. В эту ночь все на удивление было спокойно. Свеча мирно горела, освещая однообразные документы, а часы размеренно тикали, обозначая глубокую ночь. В один момент парень слышит несколько нот. Слух сразу напрягся, а голова поднялась от документов. И ему не показалось, ведь через некоторое время заиграла отдаленная мелодия, в котором различалось пианино. «Кому приспичило в такое время играть?» Подумал Хайтам, покидая кабинет и, направляясь по темным коридорам академии. Мелодия была громче по мере его подъема по лестнице и приближения к музыкальному классу. «Зимний ветер», догадался он. И встал в ступор на несколько секунд, при резком скачке звука. Он не знал, кто это играл, но звучание отдавалось в мыслях, оно требовало внимания, оно кричало, танцуя в изматывающем танце, появившимся словно из неоткуда и, давая странное горькое чувство. Две структуры улавливались в сознании чётко : тяжелая и размеренная мелодия, дополняемая быстрой и высокой, создавая два образа. Ноты быстро кружили голову, заставляя представить, будто бежишь бесконечный марафон. Хайтам уже стоял около двери. Он не мог не отметить выносливость и опытность музыканта. Дверь приоткрылась: вот он- знакомый кабинет, не посещаемый со студенческих лет. Когда он окончил академию, сюда он больше не возвращался. Наверное потому, что одно гуманитарное направление было просто необходимо выбрать при обучении. Из музыкального и художественного он выбрал второе, поэтому знания о пианино у были, хоть ему не когда и не нравилось, однако посещал занятия из-за Кавеха, которому запретили идти на художественное, поэтому тому приходилось вкладывать всю страсть в музыку. Аль-Хайтому нравилось наблюдать за ним, за его игрой, когда он намеренно играл без нот, по-своему изменяя звучание во что-то новое, что-то свое. Но в один день Кавех просто исчез,оставив Хайтама с кучей вопросов, юношеской влюбленностью и воспоминаниями. С тех пор Хайтам не прикасался к инструменту, когда призраки прошлого крепко хватали за горло апатией и слезами на глазах. И вот он видит знакомый силуэт в лунном свете Нет. Ему мерещатся, он отпустил, он полностью спокоен. Он пытался себя заверить, но предательский неестественно громкий стук сердца в так бешеному ритму звука клавиш, и снова яркие воспоминания говорили ему обратное. Он стоит в ступоре. Изящные руки перебегали по клавишам. Снова это звучание. Не похожее ни на одно, отточенное до своего личного идеала. Звучание кричит, плачет, истощенно и изящно окружая комнату, будто сама душа Кавеха слилась с мелодией, столь отчаянной и рвущейся к признанию. Воспоминания ложатся на плечи тяжелым грузом,оставляя в неверении. Захватывают внимание , звуча сумбурно и ярко, но со своим порядком. На последних аккордах он будто потерялся в звучании, судорожно пытаясь вернуть себе самоконтроль. Казалось, он присутствует на чей-то душераздирающей исповеди, но тут была лишь музыка. Тяжелые ноты отдались в груди, а высокие колким ознобом пробежались по позвоночнику. На последних клавишах рука пробегается в последний раз, резко и дрожжами, и замирает в воздухе, оставив их наедине со звенящей тишиной и слезами на изумрудных глазах. Кавех тяжело дышит и оборачивается, по прохождении нескольких минут, говоря тихим, немного хриплым голосом с нежной улыбкой: — Здравствуй, Аль-Хайтам.

⚡- ɜᴀхᴏдяᴛ ᴋᴀᴋ-ᴛᴏ дʙᴀ ᴦᴇя ʙ бᴀᴄᴄᴇйн.. 🪴 - ᴏ бᴏжᴇ, ᴄ ᴋᴇʍ я ᴄʙяɜᴀᴧᴄя.. ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖ 🙏😶 Лᴇᴄнᴏй ᴄᴛᴩᴀж ʙ ᴧᴇᴄу Аʙидья и ᴦᴇнᴇᴩᴀᴧ Мᴀхᴀʍᴀᴛᴩᴀ ᴄ чудᴇᴄныʍ юʍᴏᴩᴏʍ ᴨᴩиᴦᴧᴀɯᴀюᴛ ʙᴀᴄ ʙ Уюᴛную Хижину Сᴀйнᴀᴩи ➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖➖

АРТЫ, ВИДЕО, ГИФКИ С УКАЗАНИЕМ КРЕДИТОВ

👉 ʍы уʙᴀжᴀᴇʍ ᴛʙᴏᴩчᴇᴄᴛʙᴏ дᴩуᴦих ᴧюдᴇй и ʙᴄᴇᴦдᴀ ᴄᴛᴀᴩᴀᴇʍᴄя нᴀйᴛи ᴀʙᴛᴏᴩᴏʙ

ЗАРИСОВКИ И СТИКЕРЫ НА ВАШ ВКУС

👉 ʍы ʍᴏжᴇʍ ᴄдᴇᴧᴀᴛь ɜᴀᴩиᴄᴏʙᴋу ᴨᴏ ᴧюбᴏʍу инᴛᴇᴩᴇᴄующᴇʍу ʙᴀᴄ ᴀᴩᴛу. Тᴀᴋжᴇ дᴇᴧᴀᴇʍ ᴄᴛиᴋᴇᴩы

ИНТЕРАКТИВЫ, АНОНИМКА, ВРЕМЯПРОВОЖДЕНИЕМ С АДМИНАМИ

👉 нᴀʍ инᴛᴇᴩᴇᴄнᴏ ᴨᴩᴏʙᴏдиᴛь ʙᴩᴇʍя ᴄ нᴀɯиʍи ᴨᴏдᴨиᴄчиᴋᴀʍи ʍᴏжᴇᴛ ᴄыᴦᴩᴀᴇʍ ʙ ʍᴀйнᴋᴩᴀɸᴛ?) 🔝🔝🔝🔝🔝🔝👉 🔝🔝🔝🔝🔝🔝🔝🔝🔝 ⚡ УЮТНАЯ ХИЖИНА САЙНАРИ🪴

Поэтому герцог, без всяких колебаний, нежели прошлые его действия, поцеловал Нёвиллета в лоб и тут же отстранился, накрывая его тёплым покрывалом цветом белой луны. – Спокойной ночи, семье Нёвиллет– тихо промолвил мужчина, по смотря в последний раз на вышесказанного, после чего соизволил уйти. –До встречи в Башне Меропид...– Закутавшись удобнее в мягкое покрывало, пробормотал судья. Он лёг на бок, лицом к стенке. Сейчас нужно лишь свободно отдыхать...

🐈‍⬛🐈‍⬛🐈🐈🐈🐈‍⬛🐈🐈 Приятного чтения.) #Risley #Neville #flaff ⚪️⚪️⚪️⚪️🚍⚪️⚪️⚪️⚪️ Лунный свет ложился на черты умиротворённого и, будто впервые, спокойного лица Нёвиллета, чье сознание в коем–то времени пребывало во сне. Его туша не дошла до собственной спальни, оставаясь в просторной гостиной на диване, что был обшит тёмной, словно ночное небо без звёзд, тканью. Он лежал не в самой удобной позе, после чего на утро ощутит последствия в виде затёкших конечностей и боли в спине. Но парень и не через такое проходил, поэтому будет вынужден скрыть дискомфортное положение от всех вокруг за лицом верховного и грозного судьи. Рабочая одежда всё ещё была одета на нём, лишь две верхних пуговицы на белоснежной рубашке были расстегнуты, показывая на свет бледную кожу шеи и отчётливо выделенные острые ключицы, взглянув на которые можно было смутится и отвернуть взгляд. Хотя, кто мог позволить видеть себе Нёвиллета в таком несуразном и рассеянном виде? Кого бы он впустил к себе, открывая двери холодной души, чтобы показать насколько он на самом деле устал. Устал морально. Особенно после всего того, что насыпалось на него сверху из-за нынешних последствий в некоторых делах– верх усталости брал своё, от чего Верховный судья даже не доходит до собственных покоев, предпочитая остановиться в гостиной, где диван хоть и не отличался особой мягкостью, но был достаточно удобен для комфортабельного и полного сна, которого так не хватало ему. И смотря на это, Ризли не мог сдержать страдальческий вздох, после которого тихими шагами подошёл к спящему. Кажется, тот спал на столько крепко, что даже резкие звуки бы не пробудили его сознание, даже можно было не стараться быть столь тихим, если тот не услышит. Но Герцог не мог позволить себе такой непристойности и неуважения по отношению к Нёвиллету. Он не мог совершить лишних шорох, а шёл едва ли не на цыпочках. Как же его пропустили к месту обитания человека , что был многоуважаем и ценился на уровне священных реликвий и оружий? У него были следящие за вторжение– определённые мелюзины, избираемые лично судьёй. Всё весьма просто– он пробрался, да и давно знающая его Мелюзина у входа, с некоторыми упреками, но всё-таки впустила герцога в священные покои месье Нёвилетта, так что ничего противозаконного он не совершал и не чувствует ни грани совести. Всё, что он чувствовал на данный момент, стоя лицом к одиноко стоящему дивану и смотря на лежачего на нём существа,– это сострадание и лёгкая жалость к этой персоне. Пускай ему ещё далеко до того, чтобы понять Нёвиллета на все сто процентов, но он правда старался вникнуть в положение его дел. А то было довольно критичным для него одного. Ризли поджал свои губы в тонкую полоску и продолжал смотреть на спящего, будто бы за артефактом в музее. Нёвилетт не любил, когда тот приходил и вот так стоял над душой. Но сколько бы раз это не говорил, столько раз делали обратное. Нет, в этом не было насмешки. Не было и помысла сделать такое на зло. Просто наблюдение за Верховным судьёй Фонтейна вызывало у Ризли разнообразный фонтан эмоций и чувств, которыми одними словами тот не описал. Но мог бы показать: эти чувства бы сравнялись с тремя видами самого изысканного и полюбившегося герцогу чая. Протянув руку, Ризли ещё некоторое был нерешителен прежде чем не положить её на чужой лоб. Длинные пальцы подушечками провели по–тёплому, без лишней температуры, лбу, затем скользнули к ярко выраженной скуле, чтобы оградить гладкую щеку. Черты лица был остры, но кожа по ощущениям– нежна и приятна. Герцогу определенно нравилось касаться его. Руку убрали от чужого лица, не оставляя и следа на существование, однако Ризли наклонился сам к Нёвиллету. Настолько близко, что он мог увидеть длинные тонкие ресницы. В обычном случае этот жест был бы верх не приличием, который бы смутил всех вокруг, заставляя говорить о себе не совсем приятным ключом. Но сейчас... Никого нет рядом, а пленивший сердце и вовсе пребывал в царстве Морфея.

Где реакции? Зажмотили?

#Tartaglia #Scaramouche #flaff + мистика ——————————————— Не забывайте про реакции. Если их будет достаточно много, то напишу вам сегодня ещё и Казускар🌸 ——————————————— Давным-давно, в синем небе жили некие существа. Они были похожи на людей, однако имели силы разных стихий. Люди прозвали их «Небожителями». Они считались богами, хранящими покой и равновесие на земле. С появлением небожителей появились также и демоны. Были они совершенно разными. Те, что похожи на непонятных зверей-Низшие, а те, что имели человеческий облик-являлись сильнейшими. Считалось, что когда-то давно они являлись небожителями, однако, 500 лет назад те подняли протест. Что это был за протест-уже никто и не вспомнит. С этим протестом по небесам стал расходиться слух о демоне, ранг которого не был установлен. Кто-то говорил, что он может менять облик становясь то животным, то человеком. Слухи распространялись быстро, в скоре об этом стало известно и на земле, где люди, молясь небожителям, просили о защите. Не долго думая, Архонт гроз спустил на землю одного из сильнейших небожителей, имя его было-Скарамучча. На земле его приняли с тёплом и уютом, отдавай наилучший дом. Там было всё, продукты, кровать, вода. Однако брюнету всего этого не нужно. Сам по себе он являлся куклой, которую создала Сёгун-Архонт гроз. Каждую ночь тот выходил на поиски демона, с каждой ночью уходя всё глубже и глубже в лес. В одну из таких ночей юноша заметил тень, которая проследовала его на протяжении всего его пути. —Кто здесь?.,—Махнув фонарем в поглощающую тьму, Скарамучча довольно улыбнулся. Неужели это тот, кто ему нужен? Сзади послышался хруст полки, после которого острый клинок полетел в сторону звука. Обернувшись, брюнет увидел высокого юношу. Тот довольно улыбался, пока в нескольких сантиметрах от его головы пошатывался клинок. Нежданный гость был словно лис, рыжие волосы, веснушки, которые так хорошо подсвечивал фонарь и вытянутый зрачок, словно у лисы. Несомненно-это Демон. В скоре после своих раздумий, Скарамучча пустил электроразряд, который окутал рыжеволосого в свои объятия, после которых лис отключился. Наколдованные хрустальные бабочки облепили чужое тело, таща его за небожителем, который протирал свой клинок. Лучи солнца начинали слепить глаза, от чего Рыжеволосому пришлось проснуться. —Очнулся? Не думал я, что такой сильный демон как ты сможет отключиться от одного удара током.,—Повернувшись к кровати, на ней никого не оказалось. Неужели уже успел сбежать? Разве демоны не становятся слабее утром? Сзади послышалось шебуршание, а после и чавканье. —Ты…слишком странный демон.. разве вам нужна пища? Почему не ослаб утром? —Я грязнокровка.,—Промямлил Лис, довольно поднимая пушистые уши. Скарамучча их даже не заметил.. —Грязнокровка..,—Задумываясь, Скарамучча стал вспоминать историю, которую ему так и впихивали в голову. —Но это ведь запрещено..да и в истории ничего не сказано..,—Потирая подбородок, Скарамучча, присматриваясь к рыжеволосому, стал размышлять.—Глядя на тебя так и не скажешь, что ты сильнейший демон… —Так я и не он. Это мой отец.,—С абсолютным спокойствием начал свой рассказ Лис, даже не подозревая того, что перед ним сидит один из сильнейших небожителей.

Пост с чьим участием вы хотели-бы увидеть завтра? Вообще, у меня уже родилась идея по казускарам, хочу спросить ваше мнение)

Наконец краем мутного зрения он замечает в проёме силуэт, вернувшийся после закрытия дверей и всего магазинного окна в целом. Он подходит ближе, накрывает чем-то до боли мягким, знакомым и тёплым. Кажется, это был тот старый плед из шкафа. И когда он его вспел достать? Пф, да не важно. Важно то, что сейчас рядом. Что успел незаметно примоститься под пледом, благополучно устроив Альбериха у себя на груди, вместо подушки. Хотя так даже удобнее, чему торговец лишь улыбается, совсем потеряв чувство усталости. — Мило с твоей стороны – уложить меня вот так, чтобы поскорее заставить заснуть. — тихая усмешка, слетевшая с губ, в непоколебимой тишине комнаты казалась не на шутку громкой. Будто в воздухе прошла мелкая рябь, как по воде, если той легонько коснуться во время полного штиля. Дайн только и глянул куда-то вдаль, далеко через стены. Наверное, заглянул в собственные мысли. — Могу я снять твою повязку? — низкий шёпот проходится мурашками под кожей, после чего, отведав странного ощущения, Кэйа коротко кивает, чуть подримая голову. Пальцы аккуратно развязывают узелок на затылке, почти ювелирно снимая этот потрёпаный жизнью кусочек ткани. Сонные глаза приоткрываются. Один из них — ярко голубой, с причудливым зрачком, напоминающим далёкую звезду. Наверное, радиация постаралась. А второй же...пустой, перечёркнутый рваным шрамом. Он был слеп, серый, как утренний туман. Давнее воспоминание, ужасный опыт в бою, оставивший шрам не только на физической оболочке, но и на чьей-то душе. Душа затрепетала, раскололась и собралась сново из рваных кусочков невидимой материи. Чужая ладонь нежно проводит вдоль боевой 'метки', чем вызвала тихий смешок обладателя. До чего же забавно наблюдать, вместе с тем жк скорбно. — Найду поганца и убью на месте. — это был не брат, нет. Тогда всё произошло иначе. Он не смог защитить. Так и случилось то, что видно сейчас. — Не загоняйся, бандита наверное уже покарала Матушка-Зона. — Альберих ложит голову обратно на чужую грудь, медленно вздымающуюся от вдохов. Закрывает глаза, слабо улыбаясь. — И, кажется, мы хотели спать, мой дорогой. — Верно. — Хранитель чуть наклоняется к синей макушке, мимолётно целует. — Сладких снов, Кэйа. — И тебе того же, милый мой. — улыбка не спадает с лица, когда ощущается лёгкий поцелуй. Даже наоборот, становится едва шире. Всё же так приятно иметь близкого человека в Зоне. С ним не будет страшно засыпать, понимая, что вы оба проснётесь. Так ведь, Матушка?

#Kaeya #Dainsleif #flaff "Спокойного сна" Кэйа не спит. В Зоне опасно засыпать, как бы не хотелось. Порой бывают холодные тревоги о том, что более ты не раскроешь очи утром. Будто уйдёшь вместе со следующим Выбросом. Хотя порой эти колкие предостережения бывают совершенно ложными, как мимолётное рождение бабочки. Хах, и какие к чёрту бабочки? — Милый, пора спать. — мужчина сзади осторожно обнимает Альбериха за плечи. Грубые, сбитые оружием руки неспешно забирают оставшийся энергетик, так и не выпитый хозяином, после ставят его на нижние полки. Если его и выпьют, то точно не сегодня. Не сейчас. Торговец мягко улыбается, расположив собственные ладони на других, столь родных и любимых, закрывая эти неполноценные объятия. Приятно, когда есть хоть кто-то близкий рядом. Безусловно, после расхода брат навещает его, но тоска этим не утоляется. Она словно бесконечная петля, замкнувшаяся давным-давно верёвкой на шее. Сердце тоже тосковало, грустило по добрым денькам общих заданий, когда о разлуке не приходилось и думать. Оно сжималось, стоило только позволить себе эту влажную пелену на глазах. — Ты ведь прекрасно знаешь, Хранитель. Я долго могу не спать. — Альберих усмехается, понимая, на какие страдания обрекают его эти слова. Это не было в его привычной манере. Осознанная улыбка не излучала никакой паршивой радости, лишь печаль понимания. Да, он мог не спать днями на пролёт. Но какова цена? Усталость, тревога, липкие чувства постоянно выжидаемого подвоха. Ему это не нравилось, однако ещё больше не нравилось засыпать со всем этим конвоем неприятностей. Страх будущего..Он ли это? Наверняка да. По крайней мере отрицать его было бы глупо. Он всегда был, что бы не происходило в жизни. Особенно в случаях, когда жизнь находится в постоянном движении рядом с самой смертью. — Матушка не терпит усталости. Будто ты не знаешь этого. — Дайн прав, как никогда. Она не любит усталости, ведь каждый день даёт изнурительные испытания. Будь то испытание стойкости или морального строя. Ей не важно кто ты, перед ней все равны и справедливость наказывает неверных. Тех, кто, пожалуй, провинился или завысился слишком сильно. — Знаю. Но не тебе ли знать, как бывает опасно проваливаться в сон здесь. — выражение меняется. Улыбка иссохшей краской слезает с лица, что уже не скрывало усталости. — Хоть мы и не находимся слишком глубоко, риск всегда есть. — Так или иначе, тебе необходим отдых сейчас. — объятия переползают чуть выше, отодвигая стул от стола вместе с уставшим телом. Сильное решение на самом деле. Но тут же и приходит другое, в ходе которого Альбериха мягко берут за руку, тянут за собой, призывая подняться с места. — Пойдём. Кэйа не сопротивляется. Дайн является его слабостью, его сильным наркотиком, от которого невозможно отказаться. Любые действия или касания лишь усугубляют ситуацию, заставляя поддаваться больше. Его ведут в комнату глубже, отдаляя от магазинных полок. Сквозь прозрачные занавески, сквозь шторки с бусами, сквозь проём, весь пропитанный порталом в комфортное помещение. Одно из немногих на Зоне, где действительно хорошо. Альберих позволяет уложить себя на удобную кровать в углу, после чего он остаётся в угнетающем одиночестве. Напоследок через плечо пролетает короткая фраза, что магазин будет закрыт не хозяином. Торговец лишь пожимает плечами в ответ, скидывая с себя куртку куда-то в противоположный пустой угол. Устраивается на месте для сна поудобнее, ворочаясь с бока на бок. Он не привык спать на кровати вместо кресла, где особо не было выбора для позы отдыха. Простыня складывается, чуть съезжает с железной основы, но вовсе не мешает развалиться звездой поверх неё. "А в таком положении неплохо" лишь проскакивает в голове, пока сонная дымка окутывает мужчину со всех сторон. Глаза неожиданно желают сомкнуться, будто безболезненно стягиваются нитями. Конечности обмякают, расслабляясь после напряжённого дня. Мышцы слабо гудят, рассказывая негодования о сегодняшних нагрузках в работе. Кэйа усмехается, слабо улыбаясь пустоте.

*** Сайно босыми тяжелыми шагами ступает по сухим землям пустыни. Уже неделю он пытается забыться, безвылазно находясь в дали ото всех. Академия позволила ему немного отдохнуть из-за обстоятельств. "Обстоятельства". Можно ли было называть чью-то смерть обстоятельством? Кулаки невольно сжались. Было много воспоминаний, вопросов и сожалений. Особенно ему не давали покоя те наброски. Никак не хотелось отпускать старого друга, а чувство вины скребло на душе, пытаясь выйти через агрессивные удары под беспощадным солнцем по врагам, которым приходилось встречаться с ужасающей силой чужого отчаянья. Спустя полчаса хождений он решает отдохнуть в одном из заброшенных зданий. Заходя в проросшие сухими корнями стены, за углом послышалось дыхание. *человек*—Подметил он. Копье материализовалось в руке, и Сайно набросился на незнакомца, заранее повалив и лишив возможности двигаться. Оранжевые глаза распахнулись, когда пред ним было лицо, как на тех набросках… Мужчина под ним не выдавал сопротивления, лишь вопросительно поднял бровь, увидев ступор на чужом лице. — Ты..— прошипел Сайно, когда его глаза расширились от шока —Знакомы?

#Alhaitam #Kaveh #Glass Эскизы заходящего солнца. Кавех сидит в своей комнате над очередным проектом, освещённым теплым светом почти догоревшей свечи . Лист , некогда бывший белым, испачкан в грифеле, выведенным линиями в причудливых зданиях, идеально и ровно. Под тонкими полосами кроется истерзанная многочисленными стираниями бумага. В усталом взгляде рубиновых глаз лишь спокойствие, подобное дыму огня, который недавно потух, взирающем со всей строгостью на это. Сегодня линии ощущаются спокойнее, ведь в них нет того вязкого алого цвета. «Отдохни» Чужой голос звучит, будто в сознании блондина. Ему не нужно знать кто это. Он знает каждую частичку его лица, форму губ и глаз, присыпанных пеплом, равнодушия,сидящего, словно гипсовая маска. Все это. Нет необходимости знать Аль-Хайтама, когда все знаешь, когда он всегда рядом. Они не знакомились, они знали друг друга, словно так надо. И Кавех не может не послушаться. Ему хочется спать, ведь вторые сутки без сна сильно бьют по худощавому телу, заставляя запутанные волосы лечь на чертежи, но ,когда трудная часть кажется и пройдена, то в голове звучат голоса. Нет, ему нельзя спать. Работать, как минимум, чтобы закрыть долги перед ним, и вздохнуть полной грудью. Только станет ли от этого легче? Сейчас здесь никого, кроме него самого. Архитектор поднимается на ватных ногах, идя в знакомую кухню. На силуэт кучи грязной посуды не обращается внимания, а одинокий дом наполнил предельно резкий скрип верхнего ящика. Несколько таблеток успокоительного и антидепрессантов жадно запили водой. Врач настоятельно сказал пить их, только лист с дозированием потерялся в его комнатном беспорядке. Легче не становится, и дрожащая израненная рука тянется к бутылке с крепким вином. Сосуд пустеет, а мысли мутит втрое сильнее. Тошное чувство ненависти стихает, как и все остальное в целом, что слышно лишь тихое биение сердца. Становится легче, жаль только, что ЕГО тут нет. И вернется ОН только через две недели. Золотые волосы лежат на кухонном столе, а пустая бутылка из под вина искажает рассветные лучи солнца, отливая зеленым оттенком в на стены кухни,и начиная новый день без Кавеха. « Ты хорошо справился.» Последнее, что слышит творец перед тем, как его сознание ускользает. Слова, сказанные нежным и юным, но таким мудрым голосом. Слова, которые так хотелось услышать. Слова, которые подарили необходимое успокоение. *** — И что это такое?! Как это вообще могло произойти?! — повышенным тоном спрашивает Сайно, когда врачи покинули дом архитектора . Он выглядит раздраженным, но, стоящий рядом Тигнари, зная того не первый день, осознает, что это проявление потрясения и, возможно даже… Отрицания. Фенек нервно кусает губу, сжимая пальцами локти, а в глазах обоих стояли слезы. Обоим нужно время, чтобы осознать , и бесконечно много, чтобы принять. *** Сожаления врачей и результаты экспертизы: все, что удалось им узнать. Ничего, кроме сухих текстов и вопросов у них не осталось. И никакой информации о том, с кем раньше жил Кавех. —Смесь алкоголя и лекарств привели к высокому скачку давления.. Врачи сказали, что сказалось и слабое наследственное здоровье, усугубившееся на фоне неправильного образа жизни, — говорит Тигнари, помогая убраться в пустующем доме. Сайно выдерживает минутную паузу, обдумывая. — Он же должен был знать,что их опасно употреблять одновременно. Он же не мог..?— он спотыкается на своих словах,не в силах закончить предложение. Вопрос остается без ответа. В комнате царит тишина,пока глаза махаматры не натыкаются на открытый блокнот на чужом столе с чьим-то эскизом. Весь этот альбом был изрисован в одном лице изумрудными глазами и пепельными волосами. —Нари, не знаешь кто это? — Сайно развернул альбом к другому, смотря озадаченно. — Нет, никогда не видел кого-то похожего... Вопросов от этого меньше не стало.