Король танцует

В Новосибирском оперном - посчитала - я была около десяти раз, но ни разу после прихода Кехмана. Хорошо, что все же есть вещи, против которых его капремонт бессилен.

Люблю ходить на экскурсии по театрам и всем рекомендую. Желательно только не с экскурсоводами, а с теми, кто работает в театре и знает его изнутри.

Ни кедровых орешков, ни фирменных конфет - улов в Новосибирске у меня исключительно книжный.

В новом подкасте — разговор с Алексеем Мирошниченко, художественным руководителем балета Пермского театра. Хореограф рассказал, почему классика не может оставаться неизменной, как художнику работать с наследием, не превращая его в музей, что делает балетную труппу единым организмом и как в каждом новом спектакле заново искать ответы на вопросы о красоте, времени и человеке. Беседу ведет Анна Галайда: https://balletmagazine.ru/post/aleksej-miroshnichenko

Пока я сидела на бессвязной диете, вышла новая серия нашего с диджитал-Балетом подкаста. В ней - Алексей Мирошниченко, лидер Пермского балета (труппа в этом году отмечает 100-летие), которому я особо благодарна - мы выдернули его из честно заработанного отпуска и заманили для записи на несколько часов в Москву.

В новом подкасте — разговор с Алексеем Мирошниченко, художественным руководителем балета Пермского театра. Хореограф рассказал, почему классика не может оставаться неизменной, как художнику работать с наследием, не превращая его в музей, что делает балетную труппу единым организмом и как в каждом новом спектакле заново искать ответы на вопросы о красоте, времени и человеке. Беседу ведет Анна Галайда: https://balletmagazine.ru/post/aleksej-miroshnichenko

Пока я сидела на бессвязной диете, вышла новая серия нашего с диджитал-Балетом подкаста. В ней - Алексей Мирошниченко, лидер Пермского балета (труппа в этом году отмечает 100-летие), которому я особо благодарна - мы выдернули его из честно заработанного отпуска и заманили для записи на несколько часов в Москву.

Лет десять не была в этом театре. А раньше ездила сюда несколько раз в сезон.

Я очень благодарна Диане Вишневой за то, что она думает о том, чтобы дать нам не только сам танец, но и многочисленные виды рефлексии о нем. И книги - важная часть того, что окружает ее карьеру. Десять лет назад ее профессиональное 20-летие было отмечено целым залпом роскошных изданий. На этот раз ее Фонд подготовил книгу «Диане – о Диане».Это не привычный фотоальбом, а сборник обращений к балерине, написанных людьми, ставшими вехами ее карьеры: школьным педагогом Людмилой Ковалевой и репетитором Ириной Колпаковой, любимым партнером Владимиром Малаховым и Теодором Курентзисом, дирижировавшим балетами с ее участием, автором партитуры «Татьяны» Лерой Ауэрбах и хореографами Джоном Ноймайером и Уильямом Форсайтом. Говорят, в книжных это издание уже видели, я еще в руках не держала, но жду с нетерпением.

Комодик мечты.

Три хореографа и Рутана Борис в одной пирамиде. Золотые дни 1951.

Сам я чувствую, что если я хочу работать здесь, надо общаться с людьми, поэтому я решил просто стараться не думать об ошибках и все время практиковаться.

В большом театре, где в труппе двести человек, невозможно так близко знать каждого, а у нас пока небольшой круг: все хорошо знаем друг друга, стараемся помогать и каждый день вместе работаем в зале. Поэтому у нас есть доверие, мы можем быть откровенными. Для меня как для хореографа это очень хорошо, потому что сразу видно, чувствует человек хореографию или нет. Несколько лет назад Вы круто изменили свою жизнь и приехали из Европы жить в Россию. Чем это было обусловлено? Джона Пол Кук: У нас с Ксенией двое маленьких детей, и нам хотелось, чтобы рядом были их бабушка и дедушка. Для нас это было важно. Мы уже знали о Севастопольском театре и тогда рассчитывали, что довольно скоро сможем работать непосредственно на его сцене. Открытие театра пока приходится ждать, поэтому сегодня мы репетируем в Москве, а спектакли показываем на гастролях. Конечно, нам очень хочется, чтобы у театра появилась возможность как можно скорее полноценно работать в Севастополе. Для меня это решение оказалось важным и в профессиональном смысле. Как артист балета я понимал, что нужно думать о дальнейшем развитии. За четыре года я работаю уже над третьим большим балетом, и у меня есть возможность расти в новом для себя качестве - как хореографу. Вы приехали в страну с огромной балетной традицией. Но и выросли Вы в большой традиции британского балета. Не сложно ли для Вас их совмещать? Джона Пол Кук: Я не думаю, что это проблема. В каждой стране есть свои традиции, но балетный мир единый, и все труппы танцуют общий репертуар - французские, русские, американские балеты. Сейчас в России появились сложности, потому что только российские хореографы ставят здесь, и мы не можем танцевать Баланчина или ПинуБауш - права на исполнение их произведений сейчас отменены. Но когда я работаю с Владиславом Лантратовым (премьер Большого театра. - Прим. ред.), я чувствую за его исполнением огромный опыт артиста, знакомого с самыми разными хореографическими стилями и языками мирового балета. А вот для молодых танцовщиков, которые только начинают танцевать, это будет другая история. Я хочу помогать им, помогать развиваться, становиться опытными артистами. Ваша карьера хореографа полностью связана с Россией. Но если отвлечься от географических реалий, как Вы видите перспективу своего профессионального развития? Джона Пол Кук: Я не смотрю надолго вперед. Мне нравится то, что я уже сделал, а сейчас у меня есть "Игрок", есть премьера в феврале - и я не хочу думать дальше, на данном этапе достаточно. Это так сложно для меня - поставить спектакль! Я чувствую большую ответственность - не только за танцовщиков, но за все службы театра, которые задействованы - техническую команду, администрацию. Они ждут, что получится. Лучше отдать сто процентов того, что я могу, сейчас, а дальше посмотрим. Что Вас питает как творческую личность? Чем Вы живете, помимо спектаклей? Джона Пол Кук: Для работы и для жизни мне важна музыка. Я просто люблю музыку. Там столько разных стилей, эпох, они дают разные эмоции. Еще - жить внимательно, смотреть на людей. И дети, конечно. Они такие честные, искренние. Наблюдать за людьми важно, потому что это я должен использовать в работе, в спектаклях. Я хореограф, но как постановщик спектакля я еще и театральный режиссер, а на пятьдесят процентов - психолог, потому что я должен чувствовать, с одной стороны, эмоцию зрителя, а с другой - уметь взаимодействовать с артистами, потому что все они разные, у каждого своя жизнь, но я должен их объединить для создания спектакля. Это сложно, но для меня это очень интересно. Вы хорошо говорите по-русски. Давно учите язык? Джона Пол Кук: Я знаю, что делаю очень много ошибок, и сначала стеснялся, не хотел говорить, все переводил с помощью телефона. Но потом мне стали помогать дети - они гораздо быстрее учат язык, потому что с ними Ксения дома говорит по-русски и им везде приходится говорить по-русски. Матвей, наш старший сын, уже меня поправляет, когда я ошибаюсь.

Джона Пол Кук: Я сделал сценический план, опираясь, конечно, на Федора Михайловича: внутри этой сцены должно происходить то и это, для нее подходит такая-то музыка. Конечно, мы не можем показать каждую сцену романа, и нужно решить, что важнее. Это обычные сложности, когда литературу выводят на сцену. А красивый текст краткого содержания пишет для нас филолог Ольга Кузнецова, с которой мы сотрудничали при работе над "Поликушкой". Как хореограф начинали Вы с постановки одноактных балетов. Что заставило Вас сменить формат? Джона Пол Кук: Я не думал, что буду хореографом. Еще когда я работал в Мюнхене (Джона Кук - экс-премьер Баварского балета. - Прим. ред.), Игорь Анатольевич (Зеленский, в те годы худрук Баварского балета. - Прим. ред.) как-то сказал мне, что готовится тройчатка одноактных балетов, и предложил стать в ней хореографом третьего балета. Да, это был одноактный балет. И таким был сюжет - не очень понятный, но был. А когда мы приехали в Россию, я поставил одноактный балет "Рахманинов. В память". После этого мне сказали, что нужен большой балет. Работа над большой и короткой формой в принципе одинаковая, только времени занимает больше. Тридцатиминутный балет - это месяц с карандашом и месяц в зале. Если большая работа, три акта, тогда это три месяца на блокнот и три месяца в зале. Вы ведь в отличной танцевальной форме, могли бы просто продолжать выступать. Что сподвигло Вас развивать карьеру хореографа? Джона Пол Кук: Нужно развиваться. "Грозовой перевал" получил "Золотую маску". Для меня это стало важным подтверждением того, что мои работы интересны зрителю, что стоит двигаться дальше. С каждой новой постановкой мне хочется ставить перед собой более сложные задачи. "Игрок" в этом смысле - следующий шаг: здесь больше масштаб, больше артистов, сложнее драматургия, есть решения, которых я раньше не пробовал. Получится ли все именно так, как я задумал, пока не знаю. Но для меня важно продолжать искать и развиваться как хореограф. Есть стандартная модель воспитания танцовщика. А как становятся хореографами? Джона Пол Кук: Я думаю, это просто опыт. Когда я был в зале, репетировал с хореографами и педагогами, я об этом не думал, но сейчас понимаю, что это была моя школа хореографа. Самая лучшая школа - это работа танцовщика. Для Вас с кем из хореографов было интереснее всего работать? Джона Пол Кук: Думаю, это те хореографы, которые очень хорошо знали, чего хотят от любого танцовщика, вплоть до любого движения пальца. Конечно, как артист думаешь: почему же только так? Но когда видишь результат, то понимаешь, почему. Так было в работе с Ноймайером и всеми его ассистентами - у них все было абсолютно точно. Такой же была работа с командой Пины Бауш. С Уильямом Форсайтом. Он работает совсем иначе, потому что у него бессюжетный балет, виртуозный, но как школа встреча с ним была тоже важна. По сравнению с ними в своих балетах я не придумываю ничего абсолютно нового, я, как и все хореографы, понемногу беру от всех и создаю из этого свой язык. Сами Вы оставляете артистам простор или дотошно требуете выполнения своего плана? Джона Пол Кук: Когда мы начинали ставить "Грозовой перевал", я до репетиций знал, чего хочу. Я ставил на себя и на Ксению, а потом показывал остальным. Но оказалось, так не работает. Можно два часа репетировать и добиваться того, что ты придумал, но на теле другого человека хореография смотрится совсем иначе и часто выглядит нелогично. Поэтому лучше вместе с танцовщиком найти общий вариант. У каждого артиста есть что-то, что он делает лучше всех остальных. Надо использовать это. Вы начали сотрудничество с Севастопольским театром как приглашенный артист и хореограф. Сейчас, с формированием труппы, Ваш статус изменился? Джона Пол Кук: Я по-прежнему не в штате, потому что сейчас это просто нереально - у меня есть и другая работа, вот сейчас я одновременно готовлю спектакль в Петербурге, премьера должна быть в феврале. Но планирую дальше ставить и танцевать с Севастопольским театром. Мы сейчас как семья.

Самый молодой из театров России пока ждет, когда закончится строительство его здания, и базируется в Москве, но на глазах обретает имя и репутацию. Прошлый сезон театр завершил получением первой "Золотой маски" за балет Джоны Кука "Грозовой перевал", а нынешний начинает с премьеры - балета по роману Достоевского "Игрок". Первыми ее увидят зрители в Новосибирском театре оперы и балета. Для Севастопольского театра Вы поставили "Грозовой перевал" по роману Эмили Бронте и "Поликушку" по рассказу Льва Толстого - для балета произведения не очень популярные. Теперь Вы продолжаете эту линию "Игроком" Достоевского. Чем он Вас привлек? Джона Пол Кук: Когда я что-то читаю, всегда одновременно думаю, возможно это поставить как балет или нет. И когда я читал "Игрока" в первый раз, мне казалось, что это прямо очень сложно - столько нюансов, необычная история. Но потом, когда я перечитывал роман, то подумал, что те сцены, что происходят в казино, для танцев могут быть очень цельными. Для меня это было очень интересно, потому что балеты, которые я делал раньше, были скорее для солистов - в нашей севастопольской труппе не было кордебалета. Но в этом году Ксения (Рыжкова, художественный руководитель балета Севастопольского театра. - Прим. ред.) нашла ребят. У нас пока небольшой коллектив - двадцать два человека, но я почувствовал, что в этот раз надо сделать какие-то настоящие массовые номера. Двадцать два человека - это именно кордебалет? Джона Пол Кук: Нет, это вся труппа, включая солистов. Немного, но это лучше, чем было раньше, когда в штате была только Ксения, приглашали несколько солистов - и все. С февраля мы уже начали работать как настоящая труппа. Я понял, что это надо использовать. "Игрок" для этого отличный вариант. В нем много персонажей: Англичанин, Француз, Бабушка, Генерал, Алексей, Полина - каждый с интересным характером... И, конечно, эстетика казино, эстетика отеля в Европе. И очень стимулировало то, что в балете этот роман никто еще не использовал, мы будем первыми. Ориентировались ли Вы при этом на одноименную оперу Прокофьева? Джона Пол Кук: Конечно, я смотрел, я слушал. Сначала думал использовать в балете музыку из оперы - самый простой вариант. Но понял, что тогда нужно использовать и драматургию оперы. Поэтому решил искать другой путь. Петипа было легко - у него рядом был Чайковский, у нас, конечно, такого композитора нет. Я думал поставить весь балет на музыку Бетховена. Но либретто у нас прыгает туда-сюда, потому что роман очень короткий и… …лихорадочный, как рулетка? Джона Пол Кук: Да, как рулетка. И я хочу, чтобы зрители так же воспринимали наш балет. По-английски мы говорим об игроках в рулетку, что они словно оказываются в красном тумане. Или как лошадь на скачках в шорах - она уже ничего не видит вокруг. Мне хочется, чтобы зрители почувствовали эту страсть, это состояние полной поглощенности игрой. Поэтому я отказался от Бетховена и обратился к музыке барокко. Это была очень долгая работа: я слушал Баха, Вивальди, Скарлатти. И в какой-то момент понял, что барочная музыка - далеко не только красота и изящество, как мы иногда привыкли ее воспринимать. Для себя я называю ее barrock "n" roll - это такая игра слов: baroque и rock "n" roll, своего рода "барокко-н-ролл". Потому что в этой музыке есть невероятная энергия, страсть, драйв. Именно это ощущение мне и было нужно для "Игрока". Музыка в Вашем спектакле будет звучать вживую или в записи? Джона Пол Кук: Живая, конечно. Мы давно работаем с дирижером Артемом Абашевым, он музыкальный руководитель спектакля. Он же помогает сделать его музыкальную партитуру. Я нашел всю музыку, которую хочу использовать. Думал включить пару композиций с соло фортепиано, но Артем считает, что энергия от этого чуть падает. Поэтому я нашел дополнительную оркестровую музыку, а он все это должен соединить, аранжировать, возможно, где-то использовать другие музыкальные инструменты, чтобы все звучало как единое целое. Кто разрабатывал драматургию спектакля и написал либретто?

В преддверии премьеры в Новосибирске балета Севастопольского театра «Игрок» в «РГ» вышло мое интервью с хореографом Джоной Куком. Фоточки предоставил Севастопольский теа то оперы и балета.

Сегодня день рождения Алексея Ратманского. Наши поздравления – наверняка наименьшее, в чем он нуждается. Тем не менее, его корни – из русского балета, а российский балет пережил с ним прекраснейший взлет, которого вряд ли удалось бы достигнуть без него. Лично я обязана ему  примерно двадцатью годами чистого профессионального счастья – от его исполнения «Тарантеллы» и постановки «Каприччио» до «Жизели», которая для меня оказалась предельно спорной, но захватывающей тем, что пришлось все свои представления о балете пересобирать с нуля. А русскую душу в танце вряд ли что-то выражает точнее, чем «Русские сезоны» Ратманского на музыку Леонида Десятникова. https://m.my.mail.ru/mail/vassilevv.v/video/91/13142.html

Ирина Владимировна Горбунова (01.10.1960–25.08.2026). Моя театральная мама. Долгие годы — блестящий пресс-секретарь Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Я благодарен ей за всё. Прощание состоится в пятницу в 12.30. Пятницкое шоссе, 15. Ритуальный зал МЕДСИ. Об уточнениях сообщу дополнительно.

Любимая прекрасная Ирочка Горбунова, душа Театра Станиславского и Немировича-Данченко. Невыносимо тяжелая весть.

Только что прислал анонс своего фестиваля любимыйпетербургский «Дягилев. P.S.». Пока не вчитывалась, но вижу много прекрасного. При этом акцентная часть в этом году – явно на выставки, центральная из которых посвящена прекрасному Владимиру Дмитриеву (Музей театрального и музыкального искусства), театральному художнику середины прошлого века («Канавку» в старой опере «Пиковая дама» Большого театра помните? Его). Еще из цепляющего глаз – «В сторону Лебедя» Леонида Десятникова, один из лучших балетов Алексея Мирошниченко. Второй раз в одну воду будут входить Олеся Новикова и Александр Сергеев. И в том же вечере «Танцуем для Дягилева» – номер Максима Севагина «Не смотри на меня», который он танцует сам с Дарьей Павленко. И тогда же – новая постановка Татьяны Багановой «Превращение. Баядерка. Не Минкус». В общем, вечер 16 ноября ничем уже не занимаем, караулим билеты и присматриваем к походу новую сумочку или шарфик (мне вот подарили на день рождения, никак не похвастаюсь). Открывается же фест 10 ноября какими-то незнакомыми молодыми кубинцами. Ну, как минимум адреналин гарантирован, с остальным – как повезет. 17 ноября – модернизированное фламенко испанской труппы Давида Кориа, ноги уже хотят бежать, а ждать еще почти 3 месяца! 24 ноября театрально-музыкальный вечер, где будет фрагмент старой программы LAD на музыку Десятникова и новый номер на его же музыку Александра Сергеева, а 2 декабря – «Щелкунчик. Несказка» Балета Москва. И его надо смотреть, даже если не понравиться: это событие нашей театрально-танцевальной жизни, не так много театров и хореографов в наши дни на это способны. Павел Глухов смог. В программе еще много прекрасного. Надеюсь, спокойно изучу и напишу про нетанцевальную часть. Да, на всякий случай сразу: там еще лекции о балете от Павла Гершензона в школе masters – тоже из категории «хватать, бежать». На фоточке - эскизы Владимира Дмитриева с выставки «Школа Званцевой», которая идет сейчас в Музее русского импрессионизма.