Шпионова

звёзды рассыпал пó небу, месяц погнул в дугу я. чтоб не увидел кто-нибудь: я полюбил другую. стали мне дни - чистилище, ведь рассказать - не смею. и моя сила силища падает ниц пред нею. конченый я, наверное, раз полюбил другую. эта любовь - неверная. и от неё бегу я. эта любовь - преступница, ей не дадут условного. чёрная смотрит улица. судит меня, виновного. эта любовь - как ссыльная в городе злом и пьяном. если такая сильная… может, она не зря нам?

Дождь неделями полоскал. Чёрные лужи, повсюду грязь. Ты тогда меня приласкал И на дверь указал, смеясь. Чёрное было время, чёрное. Остановилась, в глаза взглянув. Чувство гадкое, тошнотворное. «Уходи скорее же, ну!» - Крикнул, двинулся на кровати. Уши заполнил чуть хриплый смех. Целой жизни теперь не хватит, Чтоб забыть цвет обоев тех. В кучу себя собрала и вышла. Небо с землёй закружило по кругу, Дождь моросил по прогнившим крышам, Ноги запутались друг за друга. Годы прошли, испарились, как дым. Много прошло и невзгод и успеха. Сын приезжает по выходным. И смеётся чуть хриплым смехом.

мы говорили тише, и становились души наши ближе. было лично. наш разговор был дольше, чем обычно. помнишь небо? я говорил, что там еще я не был. что-то душит, ведь прикоснулись наши души. хочу увидеть горы, а вижу только горе, только горе или ссоры. и небо закрывает свое море голубое. с тобой увидеть горы - мои мысли на повторе, а вижу только горе. под кожей коротило, а ты уже забыла это, всё уже забыла? я думал несерьёзно. и стрелки замирают на часах на слове «поздно». ты так хотела в горы, чтоб надышаться этим чистым кислородом, а в ответ ловила горе. я был горем, а ты думала свободой. хочу увидеть горы, а вижу только горе…

будь хоть так…не в расстоянии метра. ты - дыхание, ставшее ветром. музыка, которую больше не слышно. ты как будто бы просто вышла. и не вернулась. никогда не закончится снег. вот бы я проснулась - и сон всё. и быть весне. но весны нет. как и тебя 2 года

титан На моём лобовом фиолетовым свет. Я по вечеру плавно и гордо рулю. Я накормлен, напоен, красиво одет. Я тебя уже целую жизнь не люблю. Я сменил двести тридцать брюнетных каре, Я раздел триста сорок блондинистых кос. Я в своей голове окончательно сверг Твои губы, глаза, что когда-то вознёс До небес, до высот бесконечной любви. Ты из боли же вся. Тебе имя - беда. Можешь даже заплакать, давай же, реви! Я уже не дотронусь тебя никогда. Твоих слёз, твоих щёк, твоих прядей до плеч, Твоих запахов, рук, и веснушек полей. Я тебя бы, наверное, смог и поджечь. Ты же ведьма. Лети же отсюда скорей! Вот тебе направление ветра на юг, Я порвал парашют, за спиною что сжат. Раскрывается неба ночного сундук, Залезаешь в него, руки нервно дрожат. Я желаю разбиться в полёте тебе. Сколько крови испито моей, еле жив! Твоей кожи оттенок синюшно-бел, Под глазами - слёз океан лежит. Я замешкался, стоя к тебе лицом. У тебя не зрачки же, они - тротил. Моё горло душит любовный ком. Я его растворял, да не растворил. На моем лобовом фиолетовым свет. По-вампирьи боишься вспышек. Нарушаю данный себе запрет И уже из машины вышел. Умоляешь простить тебя. Небеса Выжимают по капле грусть Я не знаю кто ты уже и сам. Обнимаю тебя, сдаюсь. Ведь моя любовь, как титан, крепка. Я убить пытался её - не смог. В мою кожу впиваются два клыка. Хлещет кровь горячая, кипяток.

Сегодня такое настроение! готова к хейту на тему “Шпионова стала писать дичь” 😀 ну мне вот так хочется побаловаться. К слову, еще вчера я писала текст девушке для гравировки на памятник отца. О смерти. Такая разная Шпионова.

наивная вера из тебя вылетала ложь из меня наивная вера фразы резали словно нож беспощадного браконьера ты так опытен и умел сердце сыпалось нá пол пылью перья падали, пух летел стала птица твоя без крыльев ты погладил её рукой той рукой, беспощадно бьющей как ей быть по весне такой? не летающей? не поющей? ты по лесу пойдёшь без карт птиц услышишь других, как прежде снежных шапок коснётся март новорожденным солнцем нежным а она, по утру, без сил разбежится в окно с разбега и размажет её такси по растаявшему снегу

у самурая нет цели, есть только путь

у самурая нет цели, есть только путь

Огоньки на окно рассыпает рассвет. Капюшонами головы кроет народ. А твои глаза поменяли цвет, Они серые-серые целый год. На трамвай успеваешь, вдыхая мороз. Кто-то курит в подъезде, вдыхая дым. Твой пшенично-каштановый цвет волос В этот год поменялся и стал седым. Остановка твоя через семь минут, Остановка сердца близка весь год. Ты живешь один, гороскопы врут, На твоей груди засыпает кот. А февраль смеётся тебе вдали, Белых стен хороводы тебя крушат. Запах спирта и белых халатов дни, Голова, как огромный стеклянный шар. Вот такая странная штука жизнь. Так темно, как на дне колодца. Ты до марта просишь себя дожить, И живешь ведь, и удаётся.

Впереди февраль, мой самый нелюбимый месяц в году. Боже, как я его ненавижу, этот чертов февраль. Все самое плохое случается в феврале. Прошлый февраль я еле пережила. Вот такая странная штука жизнь. Так темно, как на дне колодца. Ты до марта просишь себя дожить, И живешь ведь, и удаётся.

А я думаю че мне так плохо. опять всё дерьмо в феврале происходит. заморозьте меня до марта!

я думала ты либо весь мир, либо Бог немножко я думала ты - глыба а ты оказался крошкой я думала ты ветер с потоком своим неуёмным я думала ты свéтел а ты оказался тёмным мои шторы блэкаут в них прячу отчаяние ты отправил в нокаут меня молчанием я беру тайм аут глупая ситуация ты отправил в нокаут и как подняться *** теперь собирать слёзы размазывать соль по ране придумала твой образ и им же себя поранила

песенка вам от меня

Здесь как-то тише, спокойнее, что ли. Заварка свежая, ноги в тапочках. Мне все твердят, что я чем-то болен, А я смеюсь и рисую бабочек. Ожоги прячу от них в халаты, Свой дом спалил, да себя не выжег. Вжимаюсь в пол и считаю марты, Вжимаюсь в стены, зачем я выжил. Давись же кровью, моя аорта! Живу! Один, без людей и улиц. И, как говорит про меня мой доктор- Совсем скатился, совсем безумец. Я нервным смехом заполню клетку, В которой прутья серее пыли. А, месяц как, – привезли соседку, В соседней комнате поселили. Не видел глаз - представляю зелень, С отливом меди кручёный вóлос. Кружáт веснушки на белом теле, Кружúт мой мозг, когда слышу голос. Она поет и на мир мой бренный Спадают с неба каскады радуг. Я целый месяц ломаю стены Своим больным и безумным взглядом. А как-то утром, надел рубашку, За чаем вышел, под звуки храпа, И что-то врезалось в мою чашку, И мигом вылился чай мой на пол. Совсем безумный, совсем я спятил, Все как и думал, и вóлос рыжий. И вот сидим у меня в палате. И вот я понял, зачем я выжил.

как же красиво. Лермонтов Я не люблю Вас, и люблю, На Вас молюсь и проклинаю. Не видеть Вас я не могу, Но встречи с Вами избегаю! Вы так наивны, так умны, Вы так низки и так высоки, Вы так земны и неземны, Вы так близки и так далеки! Вы сладкий яд, Вы горький мед, Вы божество, Вы сущий дьявол Вас ищу, от вас бегу, Я не люблю Вас и люблю У Вас небесные черты, О нет! уродливая маска! Вы черно-белы, Вы цветны Вы так грубы, в Вас столько ласки! На Вас воздушные шелка! Да нет же! Грязные лохмотья! Желанье знать вас и не знать В себе не в силах побороть я.