Беата | про кино

Привет! У меня тут возник вопрос: вы читаете меня только тут? Или смотрите еще и инстаграм?

Когда-то у меня была мечта: стать режиссером и делать свое кино. Но это мне казалось чем-то очень сложным и недосягаемым. Было вообще непонятно, с чего начать, о чем снимать, как взаимодействовать с героем, где их искать, что потом делать с материалом? Для меня тогда поворотным моментом стало решение пойти учиться в киношколу Разбежкиной и Угарова. После того, как я сделала первые свои фильмы, меня стали волновать уже другие вопросы: как сохранить свою идентичность, работая на чужих проектах? Как в принципе продолжить делать свое кино, если приходится работать на других работах? Как справиться с первыми неудачами и выгоранием? Для того, чтобы продолжить делать свое кино, мне пришлось найти ответы и на эти вопросы, но уже самостоятельно. Как многие из вас уже знают, в этом году я дала серию мастер-классов в Сорбонне. И при подготовке к этим занятиям, я осознала, какой огромный опыт за все эти годы и различные обстоятельства у меня накопился , а также выработался собственный метод съемок. Сейчас я чувствую потребность поделиться своими знаниями и опытом. Ближайшие летние месяцы и начало осени я хочу посвятить тому, чтобы помочь другим реализовать свой режиссёрский потенциал. Я планирую набрать группу на 10-15 человек на групповое наставничество. В течение 3,5 месяцев (начиная с июля) мы пройдем все этапы, необходимые для создания фильма: 1 модуль. «Я режиссер»: введение в профессию. 2 модуль. Герой док.кино. Как найти, как взаимодействовать, герой - не герой. 3 модуль. Съемочный процесс. В ожидании чуда, или магия на съемочной площадке - как управлять реальностью. 4 модуль. Монтаж. Ритм и форма. Универсальные эстетические законы. 5 модуль. Продвижение и финансирование док.кино. Занятия будут проходить по зуму дважды в неделю. Результатом обучения станет проект документального фильма, готовый к продвижению. Чтобы попасть на курс, надо оставить заявку в анкете предзаписи: https://forms.gle/4niuWmjhmYSUQ3ob7 Это не гарантия попадания на курс. Это для того, чтобы получить более подробную информацию о курсе + записаться на предварительное собеседование со мной (я возьму на обучение только тех, кому по-настоящему смогу быть полезной).

Звездные мастер-классы для документалистов Центральной Азии продолжаются! В рамках Школы Документального кино, организованной Internews в партнёрстве Школы медиа и кино AlmaU вас ожидает еще несколько потрясающих встреч с международными режиссерами и продюсерами. 5 и 6 июня Эстонский режиссер-документалист, продюсер кинокомпании Baltic Film Production Марианна Каат расскажет «О сотрудничестве между режиссером и продюсером»: • Определение ролей и обязанностей • Установление творческого партнерства • Сотрудничество на этапе подготовки • Сотрудничество во время съемок • Сотрудничество в постпродакшн Эти темы ждут участников встречи 5 июня. 6 июня у вас будет возможность обсудить с Марианной ваши идеи и наработки, в рамках мастер-класса «20 вопросов, на которые режиссер должен знать ответы при первой встрече с продюсером». Подключиться к конференции Zoom https://internews.zoom.us/j/87026122587 19 и 20 июня швейцарский режиссер документалист, оператор, сценарист Антуан Каттен проведет мастер-классы по следующим темам: 19 июня: Особенности работы с героями документального фильма. Психология общения. Понятия артистичности героя, сопромата материала, взаимодействия и взаимовыгоды с героем. 20 июня: Композиционный анализ пространства во время съёмок, анализ материала и построение фильма во время монтажа. Время встреч 19:00 по времени Алматы, регистрация по ссылке. 12–14 июня мы приглашаем документалистов на встречи с Мариной Разбежкиной, которые пройдут в Алматы офлайн на территории киностудии Казахфильм. День первый. Охота за реальностью: об опыте рассматривания жизни и искусства. День второй. Как найти героя: зона змеи. День третий. Драматургия жизни и драматургия кино: нужен ли сценарий документальному фильму? В течение этих трёх дней мастер предложит участникам практическое задание. Просьба захватить с собой любые девайсы: фото и видеокамеры, айфоны-смартфоны. Каждый мастер-класс длится три часа с небольшим перерывом на кофе. Регистрация по ссылке обязательна. https://docs.google.com/forms/d/e/1FAIpQLSf6ot0IhK2EnMkcE1XrN-zW913Xs820iFYZ8wL0XqAyU7USAA/viewform?usp=sf_link

Казахстан:

IDFA Bertha Fund Возможно, самый известный фонд, поддерживающий производство документального кино снова открыт для подачи заявок. IDFA Bertha Fund принимает заявке от авторов из восточной Европы (Беларусь, Россия*, Молдова, Украина, Косово), Азии (включая Армению, Азербайджан, Грузию, Казахстан, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан и другие), а также страны Африки, Океании и Латинской Америки. Важно отметить, что из России поддерживаются только проекты, связанные с политической повесткой и проблемами прав человека. Фонд поддерживает проекты как на стадиях девелопмента, так и на этапах продакшена и постпродакшена. На стадии девелопмента поддержка осуществляется непосредственно режиссеру проекта. Максимальная сумма поддержки, выделяемая фондом на один проект на этом этапе, составляет €7,500. Для проектов на более поздних стадиях поддержка может составлять до €25,000. ПРИЕМ ЗАЯВОК ПРОДЛИТСЯ ДО 10 ИЮНЯ 2023 ГОДА. Более подробная информация находится по ссылке: https://www.idfa.nl/en/info/about-the-idfa-bertha-fund Заблудитесь или возникнут вопросы - пишите в комментариях. Если вы еще не подписаны на канал присоединяйтесь! P.S. не забывайте заглядывать в комментарии к закрепленному посту!

Сейчас, когда прошло 2 месяца после начала войны, что можно сказать о месте российского кинематографа в мире? https://telegra.ph/chto-s-rossijskim-kinematografom-04-25-2

Сегодня давала мастер-класс при Institut Français об опыте интеграции во французскую киноиндустрию. Вспомнила, что год назад делала анализ международного кинорынка в связи с кампанией по отмене русской культуры и делилась своим опытом с французскими продюсерами. за этот год мы нашли-таки финансирование на наш фильм, практически закончили его, а также я начала новый проект, на который нашла и первое финансирование, и продюсера. Во всем остальном спустя год статья остается актуальной:

Травма свидетеля В психике каждого человека заложена эмпатия к окружающему миру. Сильнее всего она проявляется к живым существам, в особенности - к людям, которые попали в тяжелую ситуацию. Многие из нас успели заметить, что за последние месяцы, а в особенности - за весну прошлого года - психика стала не выдерживать такого обилия горя. Даже если в жизни всё хорошо, даже находясь за тысячи километров от места событий, особенно чувствительные люди переживают всё, будто находясь в непосредственном контакте с трагедией. Всему виной - информационный взрыв, который накрывает нас отовсюду: видео, фото, аудиозаписи, тексты. Не каждая психика готова справиться с таким напором шокирующих новостей и контентом насилия. Мозг становится заложником травмирующих ситуаций, не успевая обработать непосильное ему количество тяжёлой информации. Происходит надлом: мы чувствуем себя участниками историй других людей и перенимаем их эмоции на себя. Здесь и начинается травма свидетеля.

8 и 9 апреля в арт-центре Les Recoletts в Париже пройдут показы документальных проектов российских режиссеров, выпускников мастерской Марины Разбежкиной. Фильмы представит продюсер Анна Гудкова. Программа: 8 апреля – «Сироты» Алексея Суховея и «Мальчики» Эли Мургановой 9 апреля – «Шелковый путь. Бразилия» Даши Слюсаренко Кроме того, будет показан фильм Андрея Стадникова «Смерть Дантона» Начало показа – 18 часов. Место – The Recolletes http://www.centre-les-recollets.com/en/les-recollets/ «Сироты» – история 5 выпускников детского дома, пытающихся выстроить новую жизнь в абсолютно новом и неизвестном для них мире. В России система детских домов фактически не предполагает адаптации людей к реальной жизни. С младенчества дети находятся в полутюремных условиях, где у них нет возможности получить бытовые навыки, принимать элементарные самостоятельные решения, осознать себя как отдельную и ценную личность. Именно поэтому, оказавшись одновременно на свободе и во взрослой жизни, «сироты» в основном пытаются воссоздать условия своей привычной тюрьмы. Они продают выданные им бесплатные квартиры, пропивают деньги, сбиваются в стаю в общем жилье, становятся жертвами бесчисленных мошенников и умирают молодыми. Наше кино – наблюдение за реальной жизнью 20-летних бывших детдомовцев, их отчаянные попытки выстроить нормальную жизнь, найти своих родителей и понять, кто такие они сами.

По-прежнему встречаюсь с интересными мне документалистами и пишу подкаст «Неснятое кино». В восьмом выпуске гостья - режиссерка Маруся Сыроечковская. Про что мы говорили в подкасте «Неснятое кино»: Про показ фильма русского режиссёра в Каннах через 2 месяца после начала войны. Про страхи русских документалистов после начала войны. Про международные фестивали и финансирование сейчас. Что помогает про себя понять камера, если в материале ты сам герой. Про самоцензуру на монтаже, если снимаешь себя. Что дала и что отняла киношкола М. Разбежкиной. Про учебу в институте современного искусства. Про принятие себя и как способствовала этому камера. Про лечение депрессии, про желание самоубийства, таблетки и психотерапевтов. Про неснятое кино, которое на самом деле не до конца отрефлексированное. И про многое другое. Маруся, благодарю за доверие ❤️ Ссылка на подкаст: https://kinobudet.mave.digital/ep-9

Если вы еще не в курсе и не подписаны, подпишитесь на канал Иры Бузиной. Она делится там полезной информацией для документалистов, а еще публикует выпуски своего подкаста с документалистами «Неснятое кино». Я послушала недавно подкаст с Марусей и с Ренато - очень рекомендую:

21 февраля в Université Paris Nanterre состоится показ и обсуждение фильма «Чечен». Le mouvement EuroMaÏdan et la Guerre du Donbass vus à travers les yeux d’un combattant tchéchène.   C'est l'histoire de Ruslan Arsayev, un tchétchène qui s'est battu pour l'indépendance de la Tchétchénie mais a perdu dans cette guerre. La guerre l'a privé de sa famille, de ses amis et de sa patrie... Le seul sens de sa vie était la vengeance contre les autorités russes. C'est pourquoi il est venu en Ukraine pour la révolution - pour lutter pour l'indépendance de l'Ukraine vis-à-vis de la Russie. Les événements se déroulent sur le Maïdan, en Crimée, puis dans le Donbas en 2014. Подробнее о встрече: https://www.mshmondes.cnrs.fr/evenements/chechen

Сегодня у меня была встреча в CNC - Centre National du Cinéma (французский национальный центр кинематографии, что-то вроде нашего минкульта, но специализируется исключительно на кино. Здесь сидят люди, которые принимают решение о финансировании большей части французских фильмов) Организаторы встречи - собственно CNC и фонд для документалистов SCAM. Встреча была посвящена обсуждению сценариев в док.кино. Меня пригласили, потому что у меня у самой сейчас новый проект на стадии сценария. Дублирую здесь сторис из своего инстаграмма о том, как прошла эта встреча :

Про голоса выживших. Классический вопрос “а почему ты молчала”. Я молчала про многие вещи три долгих года. Дело в том, что когда находишься в уязвимом положении и когда бьешься за выживание при всем желании, при всем осознании что ситуация ненормальная, приходиться выбирать свои битвы. 3 года моей битвой была защита по уголовному делу. Я жила ей, засыпала ей, все мои мысли были про нее.Остальное приходилось сглатывать, забывать, смахивать. Если вы думаете, что мне легко говорить сейчас, то это не так. Каждая история которой я делюсь написана моей кровью и потом. Не слезами, потому что я разучилась плакать еще очень давно. Каждый раз мне кажется, что проще промолчать и потратить силы на зализывание ран. Забить на все, и уйти в леса. Не лить воду на мельницу людей, которых я не уважаю. Больше всего хочется забыть. Стереть себе память, сказать, что прошедших лет не было. Но каждый раз что-то мешает.  Мой собственный опыт заставил меня задуматься о том, как часто мы слышим голоса не тех, кто пострадал больше, а тех кто был достаточно быстрым и ловким, чтобы не слишком пострадать, но получить от своей истории максимум. Причем происходит это в той среде, которая по идее знает все о свободе слова и о ценности личности и все время говорит о какой-то горизонтальности и уважении границ.  Это про активиста, который сам не пройдя через реальное преследование, на историях людей борющихся за выживание внутри российской системы создает себе социальный капитал. В то время как настоящие политзеки молчат, даже когда им есть что сказать. Это про уехавших, которые рассказывают про провалившийся народ и призывают оставшихся стройными рядами садиться в тюрьмы. В то время как оставшиеся реально сопротивляются режиму. Это про активистов, строящих себе состояние на целых группах уязвимых людей, четко зная, что эти люди не смогут высказаться сами потому что для них это слишком опасно. Это про тех, кто считает что знает о преследованиях все, если его разок повинтили на митинге. Это про инагентов в безопасности, и тех инагентов, которые в россии несут все риски из-за своего статуса. Это про медийных ЛГБТ персон которые из-за границы объясняют остающимся в россии как не надо бояться закона о пропаганде. Это про инвалидов, которым все вокруг “помогают” но мало кто готов услышать их голоса. Это про тех, кто не думает, как и на кого он повлияет своими действиями, видя в других людях только расходный материал.  И когда начинаешь это видеть, и задаваться вопросами “а так ли все красиво и бережно как нам пытаются сказать” становится реально жутко. Да по идее мы знаем, что историю пишут победители. Но лично я, наверное не задумывалась, как это близко и актуально. В среде, которую считаешь безопасной. И как легко можно оказаться не на стороне победителей.  Да, конечно, мои слова это тоже слова выжившего. Я смогла победить, смогла не сесть, смогла выехать из страны. Я отдаю себе в этом отчет. Это сложные эмоции и я очень стараюсь говорить только за себя и не делать вид, что я знаю как правильно жить всем вокруг.  Но так же мои слова это слова человека, который выжил чудом. Я жила мыслью о каждодневной смерти 2 года, в общем то до сих пор как-то так, и я до сих пор не понимаю за счет чего я не перешла от мысли к действию. Я побывала на той стороне, потеряла все, и сейчас пытаюсь рассказать как бывает. А еще пока я молчала другие говорили. За меня в том числе. А сейчас, когда мой кейс завершен, они говорят за новых людей в беде. Снова за тех, кто бьется за выживание, и не может возразить. И эти мысли заставляют меня говорить, даже когда тяжело.  Лично мой вывод из этого. Российская система будет еще какое то время производить заключенных. Будут пытки. Аресты. Смерти. Трагедии. Выжившие. Не выжившие. И чем раньше мы начнем задавать вопросы о том правда ли те или иные правозащитные механизмы работают, правда ли те или иные активисты помогают, тем лучше. Это не уникальная специфика отношения к заключенным, или к людям с инвалидностью. Это про человеческое отношение к людям в беде.

Мое сердце лежит на востоке, я больше всего мечтала уехать в азию и-или южную америку, куда меня зовет душа, но пока я здесь, стараюсь набраться сил, легализоваться как могу и не зарекаюсь от того, что останусь тут, раз судьба меня сюда забросила. Со мной в эмиграции мама и кошка. Я сдержала обещание данное самой себе. Уехала свободным человеком, не потеряв ничего из того, что мне было дорого.  Я жду суда по реабелитации по уголвному делу о пронографии. Судьба новых дел мне не известна. Как инагнет я имею полный запрет на работу в России, а как не соблюдающий законы инагент хожу под статьей. Как квир-человек я не готова возвращаться в страну, где меня ненавидят. Подаваться на беженство я не планирую. Возврщаться в Россию я не планирую, отъезд вижу оканчательным и мечтаю избавиться от российского гражданства. Я пытаюсь заново научиться мечтать, вспомнить кто я и что мне дорого.Я по мере сил работала как художник из-под уголовки, и продолжаю работать над картинами сейчас. Сейчас работаю над рядом проектов, медленнее чем хотелось, потому что бездна продолжает смотреть мне вслед. А бытовых трудностей в вынужденной эмиграции хватает. Я мечтаю когда-нибудь заняться геймдизайном и пока даже мечтать не могу о том, чтобы вернуться к работе режиссера (хотя считаю что это то, в чем состоит мое призвание и то, в чем я лучше всего). Мечтаю восстановить известные мне языки (вусмерть заржавевшие за время уголовки) и выучить еще 2. Мечтаю вернуть в свою жизнь свободу перемещения, спорт, вкус жизни, общение и смысл. Еще хотелось бы почувствовать хоть что-то, но пока слабо удается. Еще есть мечта создать свой дом, пусть хотя бы временный. Еще у меня осталась так и не вопролившаяся в жизнь мечта о политической карьере, но как это возможно не имея дома мне пока не понятно. Я по прежнему люблю тяжелую музыку и эпическую фантастику, но в целом себя приходятся узнавать с нуля.  Мой горизонт планирования по прежнему составляет пару дней, а от души остались ошметки. Уголовное дело перелопатило мою жизнь и мою личность. Но я как-то продержалась все это время и похоже, что как-то продержусь и дальше. В этом канале я пытаюсь рефлексировать о своем уголовном пути длиною в 3 года и о том, что я узнала за это время.  Сейчас мне почти 30, иногда мне кажется что что прошедших 3х лет не было, а иногда мне кажется что мне сто лет.  В России, дорогие мне люди по прежнему находятся под следствием или сидят в тюрьмах, и я постараюсь сделать все, чтобы поскорее встать на ноги и сделать то, что будет в моих силах чтобы никто не проходил через то, через что прошла я. 

Уже в догонку к угловке на меня навешивают две административки о пропаганде ЛГБТ. В целом, за то, что я пыталась показать что проблемы ЛГБТ сообщества - политические. Рассказывала о преследованиях, дискриминационных законах и организовывала мониторинг нарушения прав в крае. Дел о пропаганде было 3, 2 дошли до суда, по обоим я получила штрафы, суммарно в 100 000р. Сейчас оба дела потеряли свои концы где-то в еспч.  Где-то год мне активно поступают угрозы убийством. На меня пишут новые и новые доносы. Я в одиночку борюсь со своими преследователями, сама пишу какие-то заявления. Изучаю законы и тюрьмы. Нам несколько раз вскрывают квартиру. Похищают кошку. Под домашним арестом мне запрещают лечение. Пытаются закрыть в сизо. Пытаются упечь в психушку. Идет слежка и провокации. Идет кампания против меня в провластных сми, они публикуют видео моего ареста, видео обыска, документы с изъятого компьютера, документы из закрытого дела. Почти сразу начинаются какие-то неполадки с помогающими людьми. Идет несколько судебных процессов. Вобщем происходит все, везде и сразу.  15 сентября 2020 года я умираю в первый раз.  Уголовное дело 3 раза уходило на доследование, и из-за того, что я сопротивлялась а люди громко говорили о моем деле, обвинение ищет все новые и новые доказательства. И находит, все больше и больше. Спустя полтора года следствия тремя разными ведомствами, дело наполнилось доказательствами, подкреплено вялой позицией тогдашних юристов и ушло в суд в ужасном состоянии. Почти сразу я объявляю голодовку, которую держу слишком коротко, снимая ее из-за просьбы мамы и защиты.  Потом суд, который должен был пройти за пару заседаний, а растянулся на полтора года. Суд который мы понимаем, что не можем выиграть, но делаем максимум, что от нас зависит, бьемся за каждую букву, просто потому, что иначе никак.  Параллельно идет преюдициальный суд о блокировке паблика.  Незадолго до приговора по уголовке меня признают инагентом (сми-инагентом, если быть точнее). Я сразу понимаю, что не буду соблюдать то, что называется “законом” и начинаю ждать второго уголовного дела.  Потом приговор, и меня признают невиновной. Шок.  Почти сразу я узнаю о том, что на меня готовят новое уголовное дело. Собирают доносы и свидетелей, ищут в моем изъятом еще в 2019 году антивоенные посты.  Мне все говоят уезжать, но я с первого дня знала, что не буду бежать, а уеду только свободным человеком, и только со своей семьей.  Прокуратура подает свои возражения на оправдательный приговор. Апелляция затягивается на несколько месяцев. Прокуратура города и края делает ВСЕ, проявляет свои максимальные юридические навыки, чтобы убедить суд, что я виновна, и что суд должен дать им еще времени на поиск новых доказательств. Бьются они до последнего, так что никто ни от кого не отстал.  Я знаю, что после апелляции меня должны задержать по новому делу. То, что мы выигрываем апелляцию становится шоком, и смазывается мыслями об отъезде.  ФСБ знает о том, что я покинула страну меньше чем через час.  3 года уголовного дела я живу днем за раз и в уверенности что я не проживу этот путь. То что я в итоге выживаю становится неприятной и неудобной неожиданностью. Я вошла в уголовное дело в стране, где женщин почти не сажали, где были разрешены митинги, были независимые сми, и происходящее где-то в Комсомольске казалось жителям материковой России чем-то диким. Я вышла после пандемии и после начала войны, в страну, в которой срок в 5 лет перестал быть чем-то страшным, в которой все больше и больше людей сидит, и на фоне которой нравы Дальнего Востока уже не кажутся чем-то диким. За эти три года я потеряла очень много людей и приобрела новых (о том, какая комплексная система стояла за делом и его счастливым финалом я писала в этом канале выше). Где я сейчас? Так получилось, что сейчас в Вильнюсе. Я не выбирала Европу, как место пребывания. Я ехала Из России и От преследования, так что мне было все равно куда.

Юлия Цветкова за что посадили Юлия Цветкова где сейчас Вопрошает гугол. Причем запрос “Цветкова где сейчас” и “сколько дали” появился еще задолго до того, как мое дело ушло в суд, и задолго до того, как дело завершилось. Дело было долгим, запутанным, причем с самого начала, и я знаю, что вопросов “с чего все началось” и “почему от вас отстали” осталось много. Постаралась как-то накидать картину. Меня зовут Юля. Я человек с аутизмом. С 3х лет я работаю как художник, в 5 присутствовала на бандитских стрелках, с 7и учила 6 языков, с 8и была ведущей тв передачи, в 9 стала фигурантом уголовного дела, в 12 выпускала собственные коллекции одежды, в 13 открывала персональные выставки, с 14 была финансово-независимой, с 15 преподавала рисование детям и взрослым. Край в котором меня через много лет признают врагом народа вносил меня в книгу одаренных детей и всячески гордился. К 25 я успела объехать пол-мира, поучиться в ряде стран, побыть на пути самурая, поменять ряд специальностей, потерять себя, найти себя и найти свое призвание - открыть свой театр. В общем к началу уголовки я seen some shit. В 2019 году я впервые вступила в конфликт с администрацией города и края, когда дядечьки в больших кабинетах решили что можно отменить молодежный фестиваль из-за слова “личность”. Я возмутила всех кого могла возмутить тем, что не прогнулась и тем, что ответила (наш сатирический номер о запрете фестиваля смотрели всей полицией и угарали).    К тому моменту я уже была активно вовлечена в активизм, много говорила и писала о политике, особенно о городе и его проблемах, критиковала местные власти. Шанцев выйти из всей ситуации целой, если так подумать, не было.  У нас был театр и комьюнити центр, проекты по экологии и улучшению городской среды, фестивали, лекции, ролевые игры и много разных крутых штук. Мы ставили крутые спектакли о свободе и вреде агрессии. Период, когда полиция допрашивала детей-участников театра, когда фсб-шники запугивали детей, приходя вечером в дома, когда в школах и кружках рассылали разнарядки о том, что дети Мерака (наш театр) “плохие”... для меня это возможно самое страшное время за все преследование.  С момента фестиваля на меня уже собиралась папочка, люди в погонах полгода искали стукачей в моем окружении (кого-то не смогли уломать, а кого-то смогли). Попытались завести первое дело о порнографии за рисунки “женщина не кукла” ныне находящиеся в Амстердамском музее “Стедилейк”, почти пол-года крутили дело но не смогли получить правильную экспертизу. Прокручивали мою деятельность через налоговую, пожарную, санпин и роскомнадзор и никто ничего не нашел.  После того как я попыталась пойти на краевые выборы и после проведенных мною лекций о войне и гулаге в крае уголовному делу дали ход. Когда через полтора года после начала уголовки мне предложат поучаствовать в выборах в госдуму мне придется отказаться от этого решения, понимая, что на новые уголовки сил нет уже ни у кого.  20 ноября 2019 года я узнала о заведенном на меня деле о “порнографии”. Никаких предупреждений, никаких административок. Сразу тяжкая статья. Страшная статья (многие считали и продолжают считать, что меня обвиняли в педофилии). Стыдная статья. Уголовку завели по “стыдной” статье специально, чтобы было стыдно (даааа) мне и чтобы мне никто не помогал. Дело заводят из-за рисунков вагин, которые я публиковала в своей группе в ВК. Вырывают из контекста, из 400 с лишним фото, 5, на которых строят все обвинение. Сходятся звезды - обвинение получает нужную экспертизу, находят свидетелей, готовых сказать что нужно, я крупно подствляюсь, заявив о своих политических амбициях, несколько полицейских хочет звездочки. Уголовное дело курирует ФСБ (о чем я узнаю позднее).  Я готовлюсь сесть с первого дня уголовки, понимая, что шансов отбиться нет. Понимаю, что скорее всего умру в тюрьме, потому что.