ПОЭТ ВЛАД МАЛЕНКО

Солнце острило косы, Выкрутил месяц руль. Августейшие осы Отпевают июль. Заревом звёзд огромных Освещена трава. В песнях собак бездомных Человечьи слова. И за тех, кто в айфоне Свой отбывает срок, Молится на Афоне Мокрый Илья-пророк. Пьянствует ночью вишня, Клёна дрожит рука. Замуж за ветер вышла Наша с тобой река. Помнишь, как у истока, Медным гремя ведром, Дождь поступил жестоко — Дрался всю ночь с костром ? Космос ведь не пустыня ? Вдруг он звездой согрет ? И абажур — святыня, Как завещал поэт...

Среди скошенных трав, среди бешеных пуль, Лапать желтое солнце привык Долгожитель июль, Тридцати однодневный старик. Этой жизни земной ты понравился, жаркий, зело! И в ответ пригласил ее тут же, смущенный, большой, Заниматься любовью в подсолнухах, осам назло, Будто «Тихого дона» герой с перебитой ногой и душой. Родниковая кровь и куриного солнца помёт, Это гром или русские боги со злом не в ладах? Ведь никто не поймёт, никогда и никто не поймёт, Что обычно творится с Россией в двадцатых годах. Я бы Родине раненый бок, как собака лизал. Медсестра, не целуйся с побритым, а спирт приготовь. …Ведь хотел про июль, как закрыл ему август глаза, А чернила опять протекли про судьбу и любовь. Мы пойдём к алтарю, мы оденемся в клейкий самшит, Будут птицы над нами нести златоогненный тюль. В шрамах Дон, он зашит, перешит и признаться спешит, Что женат на России, как будто на солнце июль.

Прогресс исполнен. Вот вам чек. Душа в ночи растает. В кафе «Бродячий человек» Собака в рифму лает. Блажен, кто в прошлом смог успеть Прочесть стихи в тетради. Вот шостакович-нейросеть В блокадном Гений-граде. Вот нейро-бродско- пастер-штам. Вот людвиг ван беткоин. Цветёт пластмассовый каштан. Он глаз слепых достоин. Вот электронный цой поёт Про пачку вейпов модных. Он не промажет мимо нот В движениях холодных. Звенит искусственная медь. Отдали небо в стирку. И с нейросетью нейросеть Идут венчаться в кирху. Бездушным гениям плевать, На то, что дальше будет. Они идут своё забрать, И устаревшие, как «ять» Стоят в сторонке люди. Они кричат: «Какая жесть!» Хотя понять бы надо, Что это страшный суд и есть Без рая и без ада. 28.7.24

ЧЕЛОВЕК ДЛЯ ЛЮБВИ

Дождь созревает в яблоках глазных, И капает душа потом из них, И доверяет наволочке тайну. Убийца любит пушкинскую Таню... На свете нет любимых запасных!   Такая жизнь.  Такими видит Бог Тебя, меня и наших бед клубок. Утята наших рук не денег просят, А золота, которым завтра осень Подует в бок.   Твой старый дом - белесый пароход Ты куришь век.  Любовь идёт в расход. Сквозь виселицу птицы вдаль сочатся. Вниз головою ходят домочадцы, И на груди у всех решёткой йод.   Мы каждый день становимся не те, Храня в пакетах  волосы детей  И голубые ангельские перья... А мама просит нить продеть в иглу. И смерть стоит наказанной в углу, И к ней часы приходят в подмастерья.    Не стой, лети! У электрички свист,  Как будто в "Чайке" ранен вдруг артист. А солнце льёт подсолнечное масло. Мы целовались в детстве не напрасно. Наш почерк чист.

Июль - январь наоборот. Смерть отменяется, однако? И в том поможет перевод Бориса Пастернака... Клинок, верёвка, пистолет... Пусть смерть уйдёт на повороте. От-сочини слова, поэт! Шекспир не против. Он в лифте едет на восьмой С врачом из скорой И повторят: «Боже мой! Мы сдвинем горы! У нас такое впереди! Мы вколем Pfizer! С кушетки встань и вон иди, Мой Гамлет-Лазарь!” Июль - январь наоборот. Петух заплачет. Поэт спелёнутый встаёт, А как иначе? Уж сорок лет прошли, как сон, Но равных не было талантов. Быть иль не быть - вопрос решён. Без вариантов.

Я стихи твои детям прочту,  Долгожданный пророк! Только русскую мне  раскорябай мечту, Кровоточила чтоб между строк.   Нам оставили шёпот и крик, Предъявляя финал. Нам почти что отрезали  русский язык! Ты пришей,  чтоб глагол обжигал.    Опиши мне по черному белым своим,  кто мой враг,  кто мой истинный друг! Я по буквам твоим,  по твоим запятым убегу от обманов и вьюг.   Опиши,  опиши этот тёмный предел Среди ливней и гроз. Чтоб не гипсовый  Пушкин с купюры глядел, А кричал его словом  Христос!   Чтобы детских  и брошенных нас  Уберечь от ножей.  Чтоб Россия,  весь век  не смыкавшая глаз, Дождалась  невечерних огней. 

МОЗАИКА Русское поле - туринская плащаница, А посредине - косые дожди стеной. Голова моя машет ушами, как крыльями птица.* Я хочу быть понят своей страной.* Фонарики из айфоном сойдут за свечи нам… Кто же так долго прощается с рабством свободы? Дорогая я вышел из дома сегодня вечером,* Чтобы снова уйти, чтобы снова уйти на полгода.* Если закон любви не внесён в устав, Все остальные правила так ничтожны! Запихай меня лучше, как шапку, в рукав,* Чтоб невозможное было возможно.* Помни, перед грозою бывает душно, Стой на своём! Нет земли за твоей рекой! Хвалу и клевету приемли равнодушно,* Как будто в бурях есть покой.* *Есенин, Маяковский, Бродский, Высоцкий, Мандельштам, Блок, Пушкин, Лермонтов.

КИНОИСКУССТВО По простыне, на которой сегодня мы спали Бежит паровоз... Люди в зале Вскрикивают, поднимаются в страхе с мест. Им кажется - паровоз их раздавит, Дым им глаза раз'ест. А мы с тобой в рубке. Твои губы под стать красной юбке. А в распахнутых настежь глазах Сладкий ужас и страх. Мари, Когда-то были волшебные фонари, А теперь, посмотри Сквозь квадратную прорезь в мир И замри! Гигантской цикадой стрекочит Горячая пленка. Как будто хочет Порваться, где тонко... Она извивается черным кольцом, Чтобы стало начало концом, Чтобы вновь паровоз приближался к перрону, Когда я трону Своей ладонью твои ресницы, Чтобы к душе прикоснуться, Ведь кино - это, если проснуться, И понять, что тебе еще снится… Кино - это когда с полотен Рембрандта Женщины делают шаг обратно К мужчинам, ждущим их в новом веке, Когда реальность становиться неким Продолжением киносеанса И такие ньюансы, Как тень от вспархнувшей птицы На лице, Или звук ресницы, Упавшей в конце Свиданья, На подоконник железный Приводит в движение все мироздание, И наш паровоз над бездной, Зависает. А от падения вдруг спасает, Вошедших в раж, Внутри кадра монтаж... Мне жаль. Мне так жаль, Мари, Что Москва и Париж Проиграли войну Голливуду, Что кино превратилось в приправу к блюду Под названьем уикенд... Что на экране все чаще не потолок, а паркет, Отражающий то, что под юбкой, Что из рук девочки хрупкой Вместо бабочки Выползла гусеница. Что искусство кино, Как красивая первокурсница Которая не пошла на второй курс, А узнала вкус Ресторанов с шансоном-гарсоном, И когда фальшивым мильоном Прельстилась, С собою прежней простилась. Теперь покорно Она верещагинские черепа попкорна Засыпает в натренированный рот И глядит на экран, Где кино уходит, а не идет. Но мы другие, Мари, Ты ведь знаешь, что мы другие! Тебе девятнадцать, А я вернулся живым с войны Над головами у нас паруса тугие, В карманах билеты на первый сеанс весны! Солнце свои лучи достает из ножен, Метит ими экран через наше окно. Это фильм о любви, о нас, и о том, что можно Поселиться как в доме, внутри своего кино. 2010

Неужто вновь несчастье помогло? Ушла во мглу последняя колонна. Наклеивай бумагу на стекло, Да бойся, будто Бога, почтальона. Как вымолишь звезду у темноты, Привычно приготовишься к ненастью. Кто счастлив - смертен, Родина, а ты бессмертием наказана по счастью. И в каждом веке на пути растёт, Неприхотливо, люто и красиво, То штык-ножом четырнадцатый год, То сорок первый колом из осины. И зверь в тебя вцепившийся не рад. Лишь на краю, тоскуешь ты по раю, Царицын превращая в Сталинград. И снова спишь, потом беды не зная. 21.7.24 Живопись: Константин Васильев

Пошли, Господь, пчелу К печальному челу, Чтобы укус (не знаю почему) Обрадовал носившего печали. Когда я пел, мне птицы отвечали, Когда молчал, Сосед включал пилу. Жалея жалить, да лежать в обнимку. С перекрестивших клювы брать пример. И если ты вода, я - водомер. Мы превратимся в утреннюю дымку, В продольную полоску на Нерли, В росу при синих травах Васнецова. Когда стихами воздух облицован, Клин клином вышивают журавли, Где облака - солдатские тулупы Земле напоминают о зиме. Иисус с ученикам на холме, Вокруг Андрея съемочная группа. Две этих «ю» выстраивать в «люблю», Как ключевой касаться вдруг ключами, Цветов собрать у полустанка маме. Без пристани тревожно кораблю, Но пусть его одежду волны лижут, Пусть сеет дождь Есенина Ока, Вся наша жизнь - любовь издалека, Ты только сядь, пожалуйста, поближе. Фото: А. Огнивцев

🚩Товарищ Московское Правительство! Как человек, рождённый на Маяковке, в день рождения поэта Маяковского информирую тебя: площадь Маяковского украдена с карты любимой мной Москвы! Пришло время обнаружить пропажу и триумфально вернуть ее на место. «Встретимся в Москве, на площади Маяковского!» - красиво звучит, верно же? И ещё! Когда приходит вечернее время, хороший памятник поэту работы Кибальникова исчезает из виду и сливается с темнотой, потому что на него не направлено ни одной лампочки! Остаётся один «Пекин»… Проверял. Недавно дошло до того, что сам Пушкин приходил с соседней площади, качал бронзовой головой и держал свечку. Владимир Владимирович должен быть виден в любое время суток и при любой погоде! Об этом он написал своё лучшее стихотворение «Послушайте!» С уважением, ВМ P.S. Граждане! Москвичи и гости столицы! Поддержите этот патриотический порыв! Нажмите категорическое «НРАВИТСЯ»!

Продолжу эти строчки без конфет. (Прости, Евгений, ты не виноват.) «Поэт в России больше, чем поэт, Но меньше, чем солдат.»

Птицы улепётывают кролем, Насмерть заклевав речной гранит. Где-то там, за вересковым полем Моя память с удочкой стоит. А над ней кружится нежный олух, И покинув ледяной поток, Золотые рыбки дней весёлых Попадают в крашенный садок. Вот и дом у самой речки прямо, Синий ветер в комнате большой, И склонилась молодая мама Над моей смеющейся душой. За окном у самого причала Павел лето празднует с Петром... Мы собрали клевер с одеяла И уснули в облаке вдвоём. Вот на небе раны ножевые, Осень, горы, солнце в стороне... И мои товарищи живые В пыльных нимбах мчатся на броне. Вот весна ревнивая как слава, Женщина, что сделана из глаз. Рыба плещет, день приходит справа, И творится жизнь в последний раз.

Пенза. Тарханы. Получил сегодня премию Лермонтова «За достижения в литературном творчестве, получившем общественное признание». Вспомнил слова Куприн: «Знаете ли вы, что гранильщики драгоценных камней держат перед собой изумруд? Когда глаза устают, то дают им отдыхать на изумруде. Таким изумрудом для меня всегда были две вещи: «Капитанская дочка» Пушкина и «Казаки» Толстого. Хорош для этого и «Герой нашего времени». На фото: поэт В.В. Маленко, Губернатор О.В. Мельниченко